ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Спустя десять лет…

— Михаил Александрович, ситуация сложная. К вопросу стоит подойти предельно серьезно. Если в четвертом классе ваш сын ведет себя настолько вызывающе, то что же будет дальше? — осторожно, то и дело глядя на пацанов, вещала директриса.

Злой занимал кресло у окна. Хреновая мебель в кабинете директора, мысленно подметил Михаил. Сама же директриса восседала будто на троне. Складывалось впечатление, что половина бюджета улетело на это самое кресло. А еще, на брендовую сумку, что лежала на полке в шкафу за спиной женщины.

Михаил уже успел пройтись по кабинетам. Мда, и куда, интересно знать, уходят его бабки, которые он регулярно выделяет в качестве спонсорской помощи?

— Слушаю, — проронил Злой, вновь взглянув на сына и его «подельников».

— Михаил Александрович, я же… — начала директор.

— Не вас. Пусть и пацаны слово скажут, — отрезал Злой.

— Мы вступились за своих. Завязалась драка, — подал голос сын.

Судя по фингалу под глазом, пацану досталось некисло так.

— Это не драка! Это казнь какая-то! Вы видели, что случилось с мальчиком, которого они избили??? — не выдержала директорша.

— Он первым начал, — шмыгнул носом Захар, не рыдал, конечно. Так, вытирал рукавом разбитый нос.

— Сейчас это не важно! — возмущалась директор школы. — Они напали на девятиклассника. Теперь он госпитализирован с переломом носа и руки!

— И сколько вас было? — не слушая тетку, обратился Михаил к сыну.

Малец исподлобья взглянул на отца. Хорошо, что Михаил уже понимал, к чему идет дело. Потому и эмоциями не светил. Так бы заржал, наверное. Потому что взгляд у чертенка был довольный.

— Вот вся троица! — ткнула пальцем директорша в Захара и его друзей.

— Пацаны на стреме стояли. Я сам, — буркнул сын.

— Видео по камерам смотреть будем? Конфликт с чего начался? — Злыднев повернулся к женщине и пристально уставился на нее. — С чего это девятиклассник стал дое…докапываться до салаг?

— Разве это важно? Факт в том, что мой сын сейчас находится в отделении травматологии! — взвизгнула директорша, а Михаил усмехнулся.

А, ну теперь все ясно.

— Ждите в коридоре, — распорядился Злой и медленно поднялся из кресла.

Захар с пацанами выскочили из кабинета. Злыднев проводил сына взглядом. Заметил и порванную форму, и сбитые костяшки на руке.

Вздохнул. Ох и влетит им всем. Стопудово, влетит.

Когда дверь за мальцами закрылась, Злой прищурился, глядя на директора.

Ладно, разговор будет коротким, зато продуктивным.

***

Уже в машине, по пути домой, Михаил протянул сыну пачку влажных салфеток.

— А теперь давай излагай подробности, — произнес Злыднев.

— Па, да этот лось вообще берега попутал! Бабки отжимает у сопляков. Прессует. К девчонкам лезет. Возомнил себя хозяином школы, — бурчал сын.

— А ты, стало быть, решил порядок навести? — хмыкнул Злыднев.

— Типа того, — очень похожая ухмылка мелькнула на лице сына.

— Видела б тебя мать, — нахмурился Михаил и дернул за порванный рукав рубашки. — Базар фильтруй, малой.

— Ну, па! Чего ты сразу начинаешь?! — скривился пацан.

Михаил лишь усмехнулся. Да, хорошо, что Ника не видит и не слышит их сына в эту самую секунду. Так бы влетело ему по полной программе.

***

Михаил любил возвращаться в дом, где все, каждая мелочь говорила о присутствии хозяйки. Ника вложила в их семейное гнездышко всю себя.

Его хрупкая и удивительная малышка.

Злыднев на секунду задержался на крыльце прежде, чем перешагнуть порог.

Сегодня особенный день. День рождения Захара.

День, который разделил всю жизнь Злого на «до» и «после».

День, когда Михаил потерял все, что имел.

Едва не потерял.

Он по-прежнему хранил те воспоминания, глубоко хранил. Но изредка выуживал их, перебирал, чтобы напомнить самому себе, чего можно легко лишиться.

Человеческая жизнь — хрупкая. И никогда не знаешь, как все повернется.

Он усвоил тот урок. Провел работу над ошибками.

Входная дверь распахнулась.

Михаил вскинул бровь.

На пороге его встречала женщина в ярком переднике. Через плечо была переброшена небрежно заплетенная коса. На щеке — небольшое пятнышко, след от муки. А в глазах … Михаил утонул в них.

Поцелуй вышел жадным, потому что Злой скучал.

— Михаил Александрович? Опаздываете, — улыбнулась она ему и отступила, пропуская в дом.

— Пробки, — в оправдание обронил Злой, снял пиджак, оставил на спинке дивана, сам двинулся следом за хозяйкой, на кухню.

— Через минутку буду накрывать на стол, — кивнула малышка и чуть громче выкрикнула: — Захар!

Михаил понимал, что пацан, скорее всего, торчит в компе, или дверь в комнату закрыта. Вряд ли услышит.

Но нет, спустя секунду, сын появился на лестнице.

— Иду! Пять сек!

— Ох эти «секи», — проворчала жена и вручила Михаилу миску с салатом, как только тот вымыл руки. — Неси, Миш. Федот где? Обещал с нами быть за ужином.

— Зарубин занят слегка, — хмыкнул Михаил.

— Да ну? В такой день? Сегодня? — удивилась Ника.

— Да, детка, — кивнул Злой. — Если и приедет, то часа через два, не меньше.

— Ладно, тогда останется без торта на десерт, — хмыкнула малышка.

Михаил втайне порадовался. Вот и пусть! А то привык жрать, как дома все, что Ника готовит. А между прочим, она не для всех старается. А исключительно для Злого.

Бред, конечно. Нельзя ревновать жену по пустякам. И повода она не дает.

Однако в Злыднева намертво въелось чувство безраздельного владения этой женщиной. И любой взгляд в ее сторону тянул за собой его реакцию.

Гнев, ярость, месть.

Потому никто и близко к Нике не подходил.

За исключением Федота. Но Зарубину можно, у него особое положение. Почему-то его Ника считала если не братом, то очень близким другом.

— Чем помочь? — сын спустился на кухню.

Ника недовольно взглянула на почти заживший «фонарь» под левым глазом.

— Кремом намажь, — шикнула она на парня.

— Да я только что, ма! Оно впиталось! — оправдался Захар и в поисках помощи поглядел на отца. Злой только развел руками. А не хрен было табло подставлять под чужой кулак. Тогда бы и фонарем светить не пришлось перед матерью.

— Неси, — кивнула Ника на стаканы.

Парень послушно потащил посуду на стол в обеденную зону. По пути обернулся. Михаил ему подмигнул. Мол, с матерью он все решит. Чуток потерпеть, и она сменит гнев на милость.

Захар закатил глаза, вздохнул. Но делать нечего. С мамой спорить не стоит. Себе дороже.

Когда они устроились за столом, в дверь позвонили.

Если охрана не сообщила, значит, свои.

Михаил поднялся из кресла. Пошел открывать.

За дверью торчал Федот, недовольный, непривычно хмурый. Хотя, обычно, во вне рабочее время Зарубин светил зубами налево и направо.

— Вот не хотел я ехать, теперь сам разгребай, — буркнул Зарубин и прошел внутрь без приглашения.

Как только Федот сдвинулся с места, Михаил разглядел невысокую женскую фигурку, что пряталась за спиной Зарубина.

Девчонка совсем, но бойкая.

Стояла, смотрела на него с вызовом. И взгляд такой, смутно знакомый.

Злыднев уже знал, кто перед ним. Но решил, пусть гостья сама представится. Испугается ли? Понимал, какая слава в городе. И, вероятно, девушка прекрасно знала, в чей дом ее привезли.

— Кто такая? — прищурился Михаил.

— А то вы не знаете! — с вызовом выкатила щеглиха.

— Осторожно, Михал Саныч, оно кусается, — из глубины дома выкрикнул Федот.

А за спиной уже стояла Ника.

И смотрела на гостью, но с другими эмоциями.

Михаил их считывал, даже не глядя на жену.

— Ты Карима? — дрогнувшим голосом спросила Ника.

Злой перехватил девчонку прежде, чем она решила слинять. Да и не смогла бы далеко убежать. Периметр под охраной. Но Михаил четко уловил момент, когда гостья дернулась.

Карима Умарова, так звали незнакомку. О существовании девчушки Злыдневы узнали далеко не сразу. Спустя годы открылось, что у бабки Умаровой есть наследство и двое наследников — две внучки. Законных. Михаил не собирался отпускать Нику одну в дом, где она выросла. А сам соваться на чужие земли не планировал. Потому и затянулось все. Пришлось действовать через посредников.

О девочке почти никаких сведений не было. Только имя.

Понадобились годы, чтобы отыскать ее. Безумная бабка не только спрятала младшую внучку, еще и позаботилась о том, чтобы воспитали ее в ненависти ко всему человечеству, а не только к Злыдневу.

И вот сейчас в их с Никой доме была еще одна Умарова. И во взгляде — те же эмоции, что были в глазах Ники в первую встречу.

Только с девочкой ситуация была еще сложнее. По информации, что удалось раздобыть, последние годы она провела в детском доме.

Сейчас ей пятнадцать. Худая, озлобленная, она смотрела на мир раненым зверенышем. И сразу не понять, девчонка или пацан. Только по длинным рыжим кудрявым волосам ясно. Но и те пигалица прятала в капюшон.

— Не твое дело! — оскалилась она.

— Говорю же, кусается, — подметил Федот.

Он уже занял свое место за столом, рядом с Захаром.

— Проходи. Я ужин приготовила. У сына сегодня день рождения, — взмахнула рукой Ника, приглашая.

— Угу, знаем-знаем, — прошипела Карима, — Злыдневская подстилка родила ублюдка.

Ника охнула, прикрыла рот ладошкой.

Михаил прищурился. Вот если бы не была девкой, влепил бы ей леща.

— Па, чо происходит?! — возмутился Захар и встал рядом с отцом. — Слышь, патлатая, за языком следи.

— Быстро руки мыть и все за стол! — властно прикрикнула Ника, отвернулась, вернулась на кухню.

Михаил надавил взглядом на гостью. По глазам видел, что девчонка голодная, потому и еще сильнее злится.

— Еще словом мать расстроишь, нос расквашу, не посмотрю, что девчонка, — прошипел Захар так, чтобы Ника не расслышала.

Злой сделал вид, что и он не при делах. Развернулся, пошел к жене.

Украдкой, пока дети мыли руки, приобнял Нику за плечи.

Поверх ее головы переглянулся с Федотом.

— Все хорошо, хорошо, — прошептала Ника, проглотила слезы. — Перевоспитаем.

— Как скажешь, — кивнул Михаил.

***

Спустя пять лет…

Ника в последний раз заглянула в духовой шкаф через стекло.

Ну, вот, все идеально. Вот-вот все соберутся за столом, можно накрывать.

Миша вернулся первым. Как обычно, без опозданий. Хмурился, пока шел к крыльцу. Ника наблюдала за мужем через окно. И, как и каждый раз, сердце сладко сжалось.

Вот такой он у нее, хмурый, молчаливый, немногословный.

Но всякий раз, когда он пересекал порог из семейного дома, на хмуром лице появлялась скупая улыбка.

Доминика обожала такие мгновения. Старалась поймать ту самую секунду, кто из грозного Злого ее муж превращался в ее любимого Мишу.

За шестнадцать лет между ними случались и ссоры, как и в других семьях. Но все заканчивалось примирением, потому что для Миши и для Ники семья — главная ценность в этом мире.

Жаль, что семья у них получилась не такой большой, как хотелось бы Доминике.

Второго ребенка у них не появилось. Врачи запретили. А Михаил наотрез отказался использовать хоть какой-то шанс. У них был Захар, этого хватало. К тому же, муж не признавался, но Ника видела, он не справится с подобными переживаниями во второй раз. Первые роды оказались почти смертельными.

Все это в прошлом. Теперь у Ники все хорошо. Есть кому дарить любовь и заботу.

— Идиот! Сволочь! Скотина! — донесся со второго этажа милый женский голос.

Ника закатила глаза к потолку. Ну, вот, скоро начнется.

Благо, Михаил вовремя вернулся домой, сумеет локализовать небольшую катастрофу вселенского масштаба.

— Захар?

— Ма, да это не я! — возмутился сын, выглядывая и двери, что вела в подвал.

— Ты еще не переоделся? Ужинать скоро! — покачала головой Ника.

Сын у них с Мишей вымахал настоящим верзилой. Регулярно занимался в тренажерном зале. Вот и сейчас, после тренировки, был вспотевшим. А ведь он, на минуточку, именинник сегодня!

— Хорошо, ма, — улыбнулся сын, а Ника ласково потрепала парня по затылку. Скоро и не дотянется до него, если еще чуть-чуть подрастет.

— Чего Карима ругается? — негромко уточнила Ника у Захара.

— Есть повод. Иначе бы не ругалась, — хмыкнул сын и умчался наверх, переодеваться. — Сейчас узнаю.

Ника кивнула, проводила Захара взглядом. Развернулась к двери как раз в ту секунду, когда ее открывал Миша.

И все, пошла к нему, прямиком в раскрытые объятия.

Глубоко вдохнула, уткнувшись носом в пиджак.

Руками обняла, крепко-крепко.

Утром виделись, а все равно соскучилась.

И улыбалась, словно дурочка. Счастливая-счастливая.

Двери за спиной мужа не закрылись, значит, Федот вот-вот войдет вслед за шефом.

Но друг не торопился. Зато Ника разобрала его голос приглушенный:

— Чего сразу идиот-сволочь-скотина? Нормальный я, — бубнил Зарубин, а Ника слегка удивленно округлила глаза.

Нет, Мише этого пока знать не стоит. За пять лет он очень привязался к младшей сестренке Ники. Считает ее родной, а еще рьяно защищает ее от мужского внимания. Вся охрана в курсе, тоже бдят за подопечной. И тщательнее всех — Федот.

Ника мысленно представила Кариму и Федота. Вообще, да, не удивительно. Но Михаилу нужно как-нибудь помягче сообщить. Иначе не сносить Зарубину головы.

Ладно, об этом после.

А пока что…

— Люблю тебя, Миша, — прошептала Ника, привстав на цыпочки.

Вот, все теперь отлично. Муж дома. Вся семья под одной крышей.

— И я тебя, малышка.

***

Конец истории Михаила и Ники.