ГЛАВА 8

Злыднев решил-таки продать пентхаус. Не потому, что нужны были бабки.

Просто воспоминания нехорошие. Не у него, у жены.

Она обрадовалась, когда он ей об этом сообщил. И заколку ту выбросил. Искусная работа, редкая, но это опасное украшение было частью прошлого.

От которого Михаил без сожаления избавился.

Теперь у них с Никой новая жизнь, новый дом, новые перспективы.

И Злому все это нравилось. Он жил в кайф, чего прежде с ним не случалось.

Впрочем, с тех пор, как Ника ворвалась в его нескучную, но размеренную жизнь, с Михаилом произошло много перемен.

И появились новые традиционные ритуалы.

Он всегда возвращался домой, старался к ужину, потому что знал: жена ждет, не ложится спать без него.

Он всегда проводил выходные дома, даже если в городе случался лютый пиздец, и вся охрана во главе с Зарубиным стояла на ушах. Плевать, Михаил Александрович проводил часы с женой, потому что он семейный человек, а семья — это главное.

Он всегда оставлял «работу» за порогом. Это тоже важно. Потому что деятельность у Злого не самая простая, грязная, и знать такой светлой девочке, как его жена, об этом не стоит. Нет, он не сомневался, что Ника в курсе всего. Многое ей приносил Федот, за что и огребал регулярно от вышестоящего начальства. Но не суть. Ника мудрая женщина, несмотря на возраст. Потому и лишних вопросов не задавала, пусть и держала руку на пульсе. А порой Михаилу и вовсе казалось, что она не только пульс его держит под контролем, но и мысли считывает.

И уже перестал удивляться, когда жена произносила фразы, которые вертелись в голове у Злого. Не слово в слово, разумеется. Там крутились, как правило, исключительно маты. Но смысл доносила.

Вот и сейчас, Ника встала за его спиной, когда Злыднев рассматривал их сад. Снег только-только сошел, весна в самом разгаре. А всю зиму Злой с женой провел в этом доме, просторном, уютном, расположенном в спокойном и тихом районе.

— Нужно деревья посадить, — выдала Ника. — Закажу саженцы. Что скажешь?

Михаил и сам сейчас раздумывал над этой темой. Он, как бы, совсем не огородник. Но вкопать пару кустов сумеет. Да и Нике будет приятно.

Злой взглянул на жену.

Малышка бесшумно встала рядом с ним, ладонью поглаживала округлый живот.

Михаил балдел от такого вида.

— Если нужно, значит, посадим, — согласился Злой.

Ника улыбнулась, расцвела, ослепила его улыбкой.

А он и поплыл. И даже не стремался этого.

Притянул жену к себе, встал так, чтобы обнимать ее со спины.

И вдвоем они уже смотрели в окно на сад.

Он — поверх ее макушки.

Она откинулась в его руках, прижалась затылком в его плечо.

Да, определенно, деревья нужны.

Все по канону: дом, дерево, сын.

— И беседку, — шепнула Ника, — знаешь, я всегда хотела, чтобы в саду была беседка с удобными диванами, качелями для детей и песочницей.

— Все будет, как захочешь, — пробормотал Михаил.

***

Он оказался не готов. Планировал, решал все вопросы, все продумал, проконсультировался со спецами.

А по итогу — результат один: он был не готов.

Морально, эмоционально. Понимал, что роды — это не палец уколоть. Мать-природа, конечно, продумала все. Но нервяк у Злого был адский.

И как назло, ничего от него не зависело. Мог бы, решил бы все сам.

Малышка, что удивительно, его успокаивала. Он только ее и слушал.

Шугал врачей, глядя на весь персонал. Молчал. Потому что знал, скажет слово, и кранты всему роддому.

Было тяжко, да.

Особенно, когда Ника настояла, чтобы он вышел из родзала.

Он кивнул. Надо выйти, да.

Здесь ему не место. Ника у него сильная. Она обязательно справится.

А он только мешать будет.

В который раз Злыднев глянул на главного врача, что командовал бригадой здесь.

Без слов врач все понял. Если что пойдет не так, Злой разнесет не только отделение, но и всю клинику.

— Миша, все будет хорошо, — пообещала Ника.

А он не мог выпустить из ладони ее тонкие хрупкие пальцы.

Потому что тянул до последнего. Потому что никак не мог высказать то, что было на сердце.

Прежде не получалось. А сейчас? Сейчас и подавно язык присох к небу.

Влажные волосы прилипли к вискам Ники. Губы искусаны. Щеки раскраснелись.

Но никогда еще его жена не была настолько красива.

Михаил накрыл второй ладонью тонике пальцы.

Ледяные.

— Мы тебя позовем, когда на свет появится твой непоседа-сын, — шепнула она, дотянулась, провела рукой по Михиной щеке.

Он перехватил, прижал, поцеловал ладошку в центр.

И выдохнул прямо туда:

— Люблю.

Он не говорил ей этих слов прежде. Как-то не срасталось.

Но знал, что она понимает его. Читает его эмоции.

Вроде как и не требовалось произносить вслух.

Но сейчас он растерялся, увидев счастливую улыбку своей любимой малышки-жены.

— И я тебя, Миша. Все, иди, — поторопила она его, — не нужно тебе быть здесь. Я справлюсь, правда.

Он верил ей. Справится. Она у него очень сильная. Пожалуй, посильнее его самого.

Он кивнул.

И все равно еще разок надавил взглядом на врачей.

Не дай бог что-то пойдет не так!

И перешагнул порог палаты.

Там, в коридоре, его уже поджидал Федот.

Подозрительно счастливо улыбался. Михаилу так и хотелось выместить нервы на холеной морде.

Но знал, что Ника не одобрит.

— Чего довольный такой?

— Не каждый день у шефа сын рождается, — хмыкнул Зарубин. — Пацаны уже поляну накрывают.

— Рано, — буркнул Злой и встал у окна, откуда открывался обзор на двери родильного зала.

— Ну хоть чаю пока? — предложил Федот, кивнул на стаканы из кофейни.

Чай Михаил не любил. Предпочитал кофе. Но за последние месяцы кофе ему никто не давал. Да и вообще, Михаилу казалось, что Ника провела серьезную беседу со всеми подчиненными Злыднева. Даже в ресторанах никто не рисковал готовить для Злого этот напиток.

— Давай, — коротко кивнул Злой и приготовился ждать.

***

С каждым часом, что проводил Злыднев под дверями родильного отделения, на душе становилось все хреновее.

Что-то не так. Не по плану.

Муторно на душе у Михаила. И охрана притихла, видно, тоже заподозрили неладное.

И врачи начинали странно смотреть на Злого. Будто он уже приступил к осуществлению всех тех угроз, что высказал прежде.

Терпение Злыднева лопнуло. Он перехватил первого же медработника, что попытался юркнуть из двери родильного зала.

— Говори! Живо! — надавил так, что сам едва не оглох от звука собственного голоса.

— Все в па-а-а…

— Соврешь, урою прямо здесь! — прищурился Михаил.

— Осложнения. Плод в норме. У роженицы сильное кровотечение, — нокаутировал он Злого одной фразой.

Михаил сжал кулак. На рефлексе ударил, не глядя, куда бьет.

На стене появилась вмятина. Краска ссыпалась на пол.

Срать!

— Я хочу видеть жену, — потребовал Злой.

— Да, конечно, в качестве исключения. Вообще, нельзя туда, — лепетал врач, а Михаил не слышал.

В голове колотился пульс, в сердце клокотало, и дрожь била такая, что никак не получалось впихнуться в стерильный костюм.

Злой вошел в палату. Ноги подкосились. Едва дотянул до койки, в которой лежала малышка.

Она у него и без того хрупкая, крохотная, а сейчас и вовсе…

Михаил боялся к ней прикоснуться.

Присел. Жадно смотрел в бледное лицо. Искал ответы на свои вопросы.

Как она?

Совсем ослабела…

Миша сжал кулаки до хруста, потому что должен держаться. И ее держать здесь, рядом.

Ника с трудом подняла веки. Посмотрела на него. Едва заметно улыбнулась.

— У нас сын, Миша, — шепнула она едва слышно.

Он боялся к ней прикоснуться. Не мог. Страшился того, что по неосторожности сломает хрупкие косточки. Потому что ему сейчас сложно держать силу в узде. Хочется разгромить все здесь, к чертям, к дьяволу разнести. И врачей всех, что не смогли, не справились.

— Как звать нашего сына, Миша? Как назовешь? — шептала она.

Михаил не удержался, осторожно, как мог, подхватил тонкую ладошку. Прижался к ней ртом, дышал, пытался согреть своим дыханием.

Да, насчет имени. Они не обсуждали толком. Так, была парочка идей, когда после результатов УЗИ им сообщили пол ребенка. Но к единому мнению не пришли в тот раз.

Много вариантов. Но сейчас в голове четко забилось только одно имя.

— Захар, — с трудом ворочая языком, пробормотал Злой.

— Мне нравится, — шепнула Ника в ответ. — Захар Михайлович.

Она улыбалась, а перед глазами у Злого все плыло.

— Миша… передай нашему сыну… я его очень люблю… и его отца… вас двоих… Люблю…

Тихий шепот сменил громкий, оглушающий писк приборов-датчиков. Врачи, что терлись рядом, засуетились.

Тонкие пальцы, что Миха держал в своей ладони, ослабли.

— Нет-нет, девочка, — рявкнул Злыднев, а по факту, сипел едва слышно, — я не отпускаю тебя. Слышишь? Не отпускаю! Ты моя. Не уйдешь от меня! Не отпускаю! Только попробуй уйти! Найду!

Он повторял вновь и вновь, пока вокруг творилось безумие. Миха не замечал ничего. Смотрел только на Нику. На свою сильную, храбрую, удивительную девочку.

***

Дороги мои, дальше нас ждет заключитльная часть - Эпилог))) Он появится тоже сегодня)