ГЛАВА 7

Ника удивилась, что кто-то звонит в дверь.

Странно, ведь у Миши есть ключ. Как и у охраны. В случае необходимости, они бы смогли попасть в квартиру.

Ника вытерла руки о полотенце и вышла в коридор.

Курьера девушка тоже не ждала.

Странно, очень странно.

Исключительно интуитивно Ника подхватила заколку. На рефлексе. Да и яда на острие давно уже не ты, можно считать, что оружие больше не несет смертельной опасности.

Ощутив в ладони металлический холодок, Ника успокоилась.

Кто вломится в охраняемый дом криминального авторитета? Никто. Только самоубийца.

И все же посмотрела в глазок.

— Няня! — воскликнула удивленно.

Конечно же обрадовалась, ведь бабушка была единственным, дорогим ей с детства человеком. Няня воспитала ее.

Уже после Ника осознала ошибку, когда разблокировала замок.

Дверь под натиском гостьи распахнулась. Все случилось слишком быстро, потому девушка растерялась.

— Чему я тебя учила, Доминика?! — властно процедила пожилая женщина. — Не открывать двери, если ты не готова встретить гостя!

Ника взглянула на старуху исподлобья. Еще с детства она в ее присутствии испытывала странное чувство оцепенения, когда знаешь, что нужно ответить, но молчишь. Полный ступор.

Вот и сейчас Ника ощутила, что ничего не может сделать.

А тем временем старуха вошла в квартиру и захлопнула за собой двери.

— Два месяца от тебя нет новостей! Что я должна думать? Как понять, на чьей ты стороне? — цедила женщина.

А Ника вздрогнула. У няньки в руке появилась тонкая плетка. Та самая, которую бабка использовала в качестве наказаний, когда Ника делала что-то не так.

Этой плетки давно не было. Несколько лет, по меньшей мере. А сейчас вот, вместе с ней в голове у Ники промелькнули воспоминания. Не самые хорошие. Тщательно забытые.

— Дьявол все еще жив! Чем ты объяснишь мне этот факт, паршивка?! — ледяным тоном говорила Мария.

Ника замерла. В ее сознании боролись две части: та, что до смерти боялась няни и ее методов воспитания, и та, которая изменилась рядом с Мишей.

— Молчишь? Язык проглотила? — прищурилась няня и шагнула ближе, Ника отступила назад. — Я всегда говорила, что ты испорченная, недостойная носить нашу великую фамилию! Ты выродок, как и твоя недостойная мать! Нужно было тебя придушить еще в тот день, когда мой сын привез тебя в наш дом!

Ника будто под гипнозом слушала всю ту грязь, что выливала на нее женщина. И ведь нет в ней ничего, она даже ростом ниже самой Ники.

А все равно девушка тряслась от страха перед родной бабкой.

Старческая ладонь взметнулась вверх. Хлыст со свистом опустился на плечо Нике.

Из глаз брызнули слезы.

Комната поплыла.

И вдруг Доминика увидела рукав пальто, что носил Миша.

Просто дверь шкафа приоткрылась, а одежда выскользнула.

Всего небольшой клочок, но именно он привлек внимание девушки.

Злой невероятно сильный мужчина. А она должна соответствовать, потому что законная жена.

И не просто жена, а женщина, что носит под сердцем его ребенка.

— Ты Умарова, паршивка! Но ты не достойна нашего имени! — причитала старуха и вновь замахнулась.

Ника дернулась прежде, чем обжигающий кончик хлыста упадет на ее плечо, или спину.

Увернулась, отпрыгнула в сторону, тяжело дыша.

— Я не Умарова! Мне не нужна фамилия клана, который убил столько ни в чем не повинных людей! — прошипела Ника в ответ.

— Ты — подстилка и шалава! Ты обязана была всего лишь подобраться к дьяволу! — не слыша ее, выкрикивала старуха.

Прежде няня всегда сохраняла хладнокровие. Неважно, что она делала. Разливала чай, или стегала Нику плетью.

Но сейчас от ледяного спокойствия не осталось и следа. Бабка сошла с ума.

— У меня теперь другая фамилия! Я Злыднева, понятно?! — не без удовольствия произнесла Ника.

Старуха ловко ринулась к ней. Цепкие скрюченные пальцы угрожающе дрожали.

— Я тебе глаза выцарапаю! — пригрозила бабка. — Отомщу за сына!

Гостья бросилась на нее, а Ника вновь увернулась.

На старческой ладони появилась длинная, пусть неглубокая царапина. Вряд ли она смертельна, но Нике и этого показалось достаточным.

— Ты что натворила, шлюшка?! — вскричала няня.

— То, что должна была, бабушка, — усмехнулась Ника. — Ты пришла в дом, где тебе не рады.

— Ты… ты меня отравила??? — будто не веря своим глазам, пробормотала Мария.

Из руки выпал кожаный прут. Свободную ладонь старуха прижала к ране, будто пыталась остановить проникновения яда.

Но его не было. А старуха об этом не знала.

— Ты умрешь, и очень быстро, в муках, — продолжала говорить Ника, а сама по стеночке двигалась к входной двери.

Выставить гостью за порог не вышло, а спрятаться внутри квартиры — негде. Даже если закрыться в спальне и позвать на помощь, время будет потеряно.

А его очень мало. Несколько секунд до того, как старуха поймет, что игла не отравлена.

Потому лучше всего оказаться снаружи и закрыть Марию в квартире. Главное, прихватить ключ. Без него старуха не выберется на свободу.

Уже распахивая двери, Ника оглянулась.

Старуха осела на пуф, смотрела в пустоту, все еще прижимала руку к ране.

Женское лицо было бледным, а плечи опущены. В один миг Мария стала гораздо старше своего возраста. И вместо сильной проворной женщины перед Никой оказалась дряхлая бабка.

— Ты должна была родиться мужчиной, а не шлюхой! Ты будешь гореть в аду, как и твой блядский выродок! И дьявол твой! Все вы! — шептала Мария.

Ника рефлекторно прикрыла живот ладонью.

Это всего лишь слова сумасшедшей. Они ничего не значат.

Девушка разблокировала замок, выскочила в подъезд.

А там творилось безумие.

Охрана Михаила сцепилась с незнакомцами в черном. Людей бабушки было больше. Но численный перевес не спасал. Телохранители Ники расправились с бойцами Умаровых.

— Ника, сюда, быстро! — выкрикнул мужчина, а Ника словно сбросила с себя оцепенение.

Ринулась в распахнутую дверь соседней квартиры. И только оказавшись в безопасности, выдохнула.

Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть наружу. И руки тряслись.

Ника разжала пальцы.

На пол выпала игла с каплями крови на острие.

Вот и все. Больше ничего ее не связывает с Умаровыми и проклятым родом.

Она теперь принадлежит Злому. Она — Злыднева.

***

Злой трижды поседел, пока дождался звонка.

Михаил молча поднес телефон к уху, когда поднимался в лифте.

По лестнице еще дольше, да и не был уверен Злой, что доберется быстрее и без потерь.

Не сдержал он слова, данного Нике. Пульс зашкаливал. И не волноваться не вышло.

— Шеф, все в порядке. Противник обезврежен. Чокнутая старуха заперта в пентхаусе.

Эта фраза щелкнула в голове Михаила, переключила что-то, обнулила счетчик.

— Ника? — выдавил сипло.

— В порядке. У нас с пацанами. Под контролем.

Злой убрал телефон. Пальцы дрожали. Не с первого раза получилось сунуть гаджет в карман.

Выдыхай, мужик, выдыхай!

Но сохранять спокойствие не выходило. Пульс долбил по венам, оглушая.

Ясно, что пока они собственными глазами не увидит Нику, контроль не вернется.

Потому первым делом вошел к девчонке.

Она дрожала, тряслась. Глаза мокрые, огромные.

Губы закушены, бледная.

Михаил перехватил ее прежде, чем она сделала шаг.

Обнял, припечатал к себе.

Все, теперь можно дышать. Все можно.

— Будь здесь, — коротко произнес, а вот руки не торопились выпускать Нику.

Намертво приклеились к хрупким плечам.

Вдох-выдох.

Все, отпустил.

В их с Никой квартиру Михаил вошел неспешно. А в голове вертелась мысль, что свихнувшейся бабке лучше умереть до их встречи.

Иначе…

Злой не отвечал за последствия. Он всегда уважал старость. Но сейчас он эту ведьму раздавит, если по-хорошему она не понимает.

В квартире царила гробовая тишина.

Михаил миновал холл, заглянул в гостиную, кухню, кабинет.

Бабки нигде не было. А вот двери на лоджию были распахнуты настежь. И занавески раздувались парусами.

Где-то вдалеке раздался гулкий удар, будто кто-то грохнул тачку.

Злой двинулся вперед. Пусто. И только на высоких перилах окровавленный отпечаток ладони.

Михаил взглянул вниз.

Там прямо на крыше левой тачки, припаркованной поперек проезда, лежало тело. Издалека не рассмотреть, но Михаил был уверен: там была старуха Умарова.

Федот двигался по пятам.

— Ни хрена себе, — пробормотал парень.

Михаил глубоко вдохнул свежий морозный воздух. Стряхнул снежинки с макушки.

— Мать ее, бабку эту, — процедил сквозь зубы.

Рация Зарубина ожила. Охрана начала суетиться.

— Вызываем ментов? — парни ждали приказа.

— Своих. По-тихому надо все закрыть, — кивнул Михаил.

Федот принялся выполнять приказ. А Злой вышел из квартиры, прихватив обувь и верхнюю одежду для малышки.

Ясно, что оставаться здесь на ночь нельзя. Да и лишний раз перед ментами светиться Михаил не собирался. На это у него имелась пара отличных спецов, во главе с адвокатом.

Во второй раз уже было легче. Михаил попросту притянул Нику к себе и повел из квартиры.

В лифте она прижималась к нему. Он держал крепко, баюкал, пытался успокоить.

Жаль, что со словами у Злого натуральная беда. Либо маты, либо вообще никак.

Потому бормотал всякую пургу, что приходило на ум.

По итогу Ника перестала шмыгать носом. А вот прижиматься к его груди щекой не перестала. И это радовало Злого.

— Я ее пырнула дротиком. Сказала, что там яд, — заговорила малышка, когда они уже сидели в тачке, а Федот рулил в сторону пригорода.

— Молодец, девочка, — похвалил он малышку.

А сам вспылил еще сильнее. На себя.

Бесшумно, конечно. Внутри кипел. Потому что он обязан был защитить свою женщину, а по итогу ей пришлось обороняться от полоумной старухи.

Ника запрокинула голову. Посмотрела Злому в глаза.

— Миша, она…?

Злыднев именно сейчас понял, что все сложилось, как и должно было.

Ведь соврать Нике он бы не смог. И оставлять старуху в живых — тоже было рискованно.

По итогу, убил бы.

А как потом эту новость перенесла бы малышка?

И как ей в глаза смотреть? Хватало того, что он пристрелил Умарова. Еще и старуха туда же.

Получалось, что бабка сделала Михаилу охренеть какой подарок.

— Сама. Когда я пришел, она уже спрыгнула, — произнес Злой.

Ника секунду смотрела в его глаза. Он поглаживал ее ладонью по щеке, кайфовал от таких простых касаний, которых ему всегда было мало.

— Это хорошо, — шепнула она и прикрыла глаза.

Он притянул ее ближе, к себе. Запустил пальцы в нежный шелк волос.

Хорошо. Верно. Все хорошо.

***