ГЛАВА 6

Доминике было сложно справляться со всем, что навалилось на нее.

Михаил вновь оказался в больнице. И пусть врачи, Федот, да и сам Миша уверяли ее, что это стандартная плановая процедура, а Ника все равно не находила себе места.

Никуда не ушла из коридора, как бы недовольно ни смотрел на нее Федот Зарубин. Игнорировала прямой приказ самого Злыднева. Что уже было нонсенсом, особенно для его людей.

Однако в последнее время, Ника и сама заметила, люди Злого относились к ней странно.

С почтением, уважением, обращались строго по имени отчеству. Услышав впервые подобное обращение, Ника впала в ступор. Нет, пафосное Доминика Доминиковна звучало крайне бредово. Опять же, указывало на ее происхождение. А Ника уже не знала, насколько может им гордится.

Да, отец не был мягким и пушистым. И Ника это знала с рождения.

Однако теперь стало известно, что отец — наркоторговец? Нет уж, ни за что! Всем сердцем девушка осуждала эту деятельность, как и людей, что употребляли запрещенные препараты.

Так вот, девушка настойчиво заявила охране во главе с Зарубиным, чтобы обращались к ней не иначе, как просто Ника. Все. Точка.

Никто, разумеется, спорить не стал. Только Михаил скупо усмехнулся.

А сейчас вот, все эти люди, приближенные Злого, стояли за ее спиной.

И тоже ждали.

Ника заметно волновалась. Федот принес уже второй стаканчик кофе из ближайшей кофейни. Время тянулось медленно, а врачи ничего не говорили.

— Ника, да нормально все будет, — негромко пробормотал охранник, — шефа сложно поломать. Особенно сейчас. Починят его, подлатают. Не грусти. Он же сейчас увидит, что рыдаешь, всем нам бошки открутит.

Девушка кивнула. В этом Федот прав. Михаил сначала действует, потом уже выясняет причины.

Как в тот раз, с рукой. Пока Нике в отделении травматологии накладывали фиксирующую повязку после рентгена, досталось всем и каждому. Особенно, Зарубину. Хотя в момент происшествия мужчины даже рядом не было.

Ладно, это уже в прошлом. Как только повязку сняли, Ника испекла пирог и передала Федоту и ребятам в качестве извинений. Как оказалось, охрана базировалась неподалеку, в соседней с Никой и Михаилом квартире.

— Почему именно сейчас? — Ника случайно зацепилась за эту фразу. Сама не знала, по какой причине. Но именно она привлекла внимание.

— Если скажу, шеф меня кастрирует, — хмыкнул охранник.

Ника взглянула на мужчину. Надо же, а вот на лице у Зарубина ни капли ужаса. Скорее, намек на веселье. Выходит, не все настолько жутко.

— А если не скажешь, то в следующий раз подсыплю яда в пирог. И ты даже не узнаешь, — пригрозила Ника.

— Так и быть, но буду ссылаться на то, что сознался я под пытками, — кивнул Федот, — в общем, так: шеф был на сходке. Старшие его уважают. Да он и в общак больше всех отстегивает. Грех к Злому не прислушаться. Опять же, город держит в чистоте и порядке. Вот и пошли ему навстречу.

— Ты загадками говоришь, Федот, — негромко произнесла, грустно улыбнувшись.

— Злой теперь не то, чтобы совсем свободен, но на семью разрешение выдали. Потому он и согласился на операцию.

— Так, Федот! — с трудом удерживаясь от истерики, зашипела Ника. — В смысле, операция? Его сейчас оперируют???

— Да, только велено тебе не говорить, чтобы не волновать. Врачи дают гарантии. Да и у шефа теперь есть цель, — попытался успокоить ее охранник.

— Ты можешь нормально говорить?! Без ребусов! Я сейчас крайне хреново соображаю, Зарубин! — вспылила Ника, чего с ней прежде ни разу не случалось.

— Ты даже говоришь, как он, — хмыкнул Федот, а когда Ника выпрямилась и сжала руки в кулаки, вздохнул: — Ладно, понял. Все это ради тебя. Хочет семью с тобой. А чтобы все сработало, нужна операция. Иначе жить ему оставалось полгода в лучшем случае. Сейчас все сделают, потому реабилитация, ну и будете жить долго и счастливо.

Ника осела на кушетку. Закрыла лицо ладонями.

Почему? Почему он ничего ей не сказал?!

Она бы… Да она бы…

Поддержала бы, конечно. Он же сильный, он со всем справится.

Она бы рядом была! А теперь он там, один, борется со своей болезнью.

Вот же… упрямый человек!

— Ну вот, зря рассказал, — недовольно проворчал Федот и неловко приобнял ее за плечи, утешая. — Пуще прежнего разрыдалась.

Ника действительно рыдала, глотая слезы, пытаясь успокоиться.

Не выходило. А в голове вертелось: почему не сказал? Он же сейчас там один!

— Что ж вы раньше времени мужа хороните? — сверху раздался спокойный мужской незнакомый голос, а Ника вскинулась, уставилась на человека в униформе хирурга.

— Как…? — только и смогла выдавить.

— Все по плану. Не волнуйтесь вы так, — устало улыбнулся ей врач, когда Ника, пошатнувшись, осела на кушетку. — Михаил Александрович пациент вредный, но крепкий. Через несколько дней переведем из интенсивной терапии в обычную палату.

Ника кивала, внимательно слушала доктора. Плакать перестала, а вот голова вдруг начала кружиться. И ноги ватные. И перед глазами внезапно потемнело.

— Любовь Ивановна! — раздался громкий, но все такой же невозмутимый голос врача. — Несите нашатырь! А вы, ребята, не паникуйте, пожалуйста. Девушке просто стало плохо.

— Док, возвращай, как было. Нам шеф ноги вырвет, если с Никой что-то случится, — пробасил напарник Федота.

— Все с вашей Никой будет в полном порядке, — сообщил врач.

Ника поморщилась, когда резкий неприятный запах коснулся носа.

— Я в норме, да, все хорошо, — попыталась сказать Умарова.

— Порядок, парни, — слегка повысил голос Федот, — вы чего?! Стволы уберите, млять!

Ника даже не удивилась. Охрана у Михаила хоть и опытная, но временами без тормозов. Пожалуй, именно сейчас и наступило это самое «временами».

— Ребята, все в порядке! — максимально громко и уверенно заговорила Ника и даже рукой взмахнула, привлекая внимание охраны. Нахмурилась, увидев, как один из бойцов прессует врача. — Отпусти!

Парень ослабил захват, выпустил доктора. Отошел, встал у стены.

— Ника, вы в следующий раз приезжайте без вашего зоопарка, — негромко хмыкнул врач.

— Не положено, — буркнул Федот.

— Расскажите мне все, доктор, — попросила Ника, решив надавить на хирурга, без стеснения воспользовавшись тем, что охрана была рядом. И у каждого из парней был весьма пугающий внешний вид.

***

Злыднев вполголоса выругался, увидев пятна на рукаве рубашки.

Ну вот, Ника узнает, будет ворчать. Нет, не из-за грязного шмотья. А по факту рукоприкладства.

До конца месяца режим и распорядок дня Михаила под строгим контролем.

Питание исключительно полезное. С этим вопросов нет, когда дома ждет малышка с потрясающими кулинарными талантами.

Физические нагрузки по минимуму. И тут Ника тоже взялась по полной программе. Зарядка по утрам, и никаких тренировок в тренажерке.

Никаких нервов и переживаний на работе. За этим по поручению малышки неусыпно следил Федот. Ноги б ему вырвать, потому что по малейшему поводу трезвонил Нике. А та уже прессовала его дома.

Михаил не знал, как быт устроен у других. Сам рос без семьи, наглядного примера не было. Потому двигался по наитию. И пока что его все устраивало.

Нравилось, что дома ждет такая женщина. Ласковая и нежная. Но бывало, что и разнос ему устраивала такой, что Михаил всерьез опасался.

Нет, не за себя, конечно. За Нику.

Ему-то что будет, он толстокожий. А вот сама Ника будет грустить, печалиться.

Михаил поморщился. Мда, рубашку он знатно заляпал в чужой крови. Но там выбора не было, нужно было все сделать правильно.

В городе ходили слухи, что Злой сдает. Злыднев даже знал, откуда растут ноги у этих слухов. Потому пресекал на корню. Показательно, так сказать.

Лешего уже ищут. Вот-вот достанут. Сам Михаил не мог поднять руку на бывшего друга. Не по понятиям это. А с другой стороны, Шеин берега окончательно попутал.

Но хуже всего другое. Достоверные источники шепнули Михаилу, что Алексей связался с чокнутой бабкой Умаровой.

Вот это по-настоящему беспокоило Злого.

***

— Миша, что это?

Злой мысленно вздохнул, скривился. Ну вот, то ли Федот настучал, то ли у малышки чуйка сработала. Не успел Михаил убрать рубашку в химчистку. Ника обнаружила.

— Да так, забей, — усмехнулся мягко.

— Я же просила, Миша! Ничего такого! Разве нельзя было потерпеть, не распускать кулаки! — вздыхала Ника.

Злыднев перехватил девчонку, усадил на свое колено.

Уже привычно, как и каждый вечер делал.

А Ника тут же обняла его за шею. Прижалась носом к щеке.

— Миша, ну, пожалуйста! — тонко попросила.

И как ей отказать? Злой не знал. Терялся в мыслях, чувствах, в самом себе.

— Все, не буду.

— Вот и правильно. У тебя целая толпа ребят. Пусть они занимаются, — продолжала шептать Ника.

— Иногда нужно и самому, чтобы знали, — вздохнул Михаил.

— Когда доктор разрешит. А пока что никаких физических нагрузок, — потребовала девчонка.

Грозная такая. Даже смешно.

Но, разумеется, он и виду не показал. Обидится еще. Потому сохранял предельную серьезность.

— Совсем никаких? — все ж поддел он девчонку.

Насчет постели доктор запретов не выдал. Да и пусть бы рискнул! Михаил мигом послал бы врача с его правилами.

— Суровая ты у меня, малышка, — хмыкнул Злой.

— Ужин остывает, — скромно улыбнулась, но рук не разжала.

Михаил послал все лесом. Ладно, он сегодня даже по лестницам не поднимался, исключительно в лифтах и ездил. Не может же он совсем без движения. Так и форму растеряет.

— Ты охренительно готовишь, твою еду я люблю даже холодной, — усмехнулся мужчина и поднялся из кресла, не выпуская Нику.

Она плотно прижалась к нему, от чего чувствовался каждый изгиб.

В пах ударило желанием.

— В спальню, Миша, — попросила она, когда Злой уже по привычке двинулся к диванам.

— Лады, — хохотнул он.

Хотя, да, все верно. Тем более, в спальне, Михаил оставил футляр. Как раз доставили из ювелирного его заказ, который Злыднев ждал всю неделю.

Теперь уже можно. И по медкарте ясно. Да и так, по делам тоже.

Освобождать Михаила от обязательств никто и не думал. А вот выдать пару льгот, которые он выгрыз зубами — запросто.

Злой собирался все сделать по понятиям. Обстоятельно.

Отказа он не ждал. Если девчонка и вздумает воспротивиться, приведет неоспоримые доказательства.

Хотя… Кого он обманывал? Принуждать не станет. Потому что эта женщина должна быть с ним по своей воле.

Чтобы в ее глазах была радость, а не слезы.

Михаил замер, когда в голову ударила мысль. Что он сделает, если Ника пошел его лесом?

В первую секунду хотелось рычать. Нет! Не отпустит. Она ему принадлежит! Без сроков и условий. Только его она.

А следом пришла поганая, но правильная мысль.

Такая женщина, как Ника не может жить в неволе. Несмотря на всю мягкость, податливость, кажущуюся слабость, Доминика Умарова очень сильная и несгибаемая.

Другую он бы и не полюбил. Только ее.

А потому осознавал. Если Ника не захочет вступить с ним в брак, отпустит.

Наступит на глотку сам себе. Но отпустит. Не сразу, конечно.

Пока Михаил размышлял, они уже оказались в кровати. Тонкие руки — на его груди, шее, плечах.

Манящие губы пленили его волю, вводили в состояния блаженства и нирваны.

А протяжные стоны сводили с ума.

И когда Злой завис над пропастью, замер, глядя малышке в затуманенные наслаждением глаза.

— Будешь моей? — он просил. Кажется. Чего никогда не случалось с ним. Все, что Злой хотел, просто брал. А здесь все иначе. Потому что эта его женщина.

— Я итак твоя, Миша, — на выдохе, сбивчивым шепотом, улыбаясь.

— Женой, — добавил он то, что зудело внутри.

— Если ты этого хочешь, — шепнула Ника.

А в глазах появились слезы. И улыбка. Удивительная, мягкая, волшебная.

Михаил не верил в сказки. Но, кажется, ошибался. Вот она, девчонка-фея.

***

— Я не смогу его носить, — потерянно, удивленно, даже с нотками восхищения шептала Ника.

Кольцо было невероятно красивым. Но огромным. Слишком вычурным, наверное. С размахом.

— С чего это? Не нравится? — нахмурился Михаил. — Закажу другое.

— Нет! Оно очень красивое, правда! — возразила Ника, а внутри бушевал тайфун. Эмоции так и вырывались наружу. И девушка их даже не пыталась скрыть. — Просто огромное. Кажется, твое меньше.

Ника перехватила мужскую ладонь. Никаких обручальных колец. Строгий, консервативный перстень-печатка. Статусный, да. Но на безымянном пальце. И если не знать, то кольцо было просто украшением.

Но оно было выполнено в пару к тому, что теперь красовалось на безымянном пальце Ники.

Эти кольца были символом их союза. И Ника это знала. Как знали и близкие.

А для всех остальных, непосвященных, Злой был авторитетом и воротилой, хозяином города.

— Ерунда. Замужним девчонкам можно носить брюлики, — отмахнулся Михаил. —Так что, носи, девочка, можно. А мне, чтобы без палева, только такое.

— Будешь носить? — не удержалась от шпильки Ника.

— Естественно, мы же женаты, — уверенно произнес Злой.

— Миша! Я час назад согласилась только.

— И плевать. Для меня жена. Значит, жена, — возразил Злыднев.

***

— Нашли, шеф! — коротко и негромко сообщил Федот.

Михаил кивнул. Взглянул на часы.

Так, Ника уже ждет его дома. Время ужина. И он обещал не опаздывать, потому что сегодня у них небольшой праздник.

Малышке это важно. Михаилу, фиолетово. Но если для жены эти цифры имеют значение, то и он готов отметить.

Прошла неделя с тех пор, как он взял ее в жены. И два месяца с того дня, как Ника появилась в его доме.

Михаил выдохнул.

Ладно, позвонит, предупредит, что опаздывает. Ника поймет. Работа, есть работа.

После короткого телефонного разговора, Злой немного расслабился. Ника обещала ждать.

Значит, нужно все вопросы с Лешим решить по-быстрому.

***

Заброшка, где держали Шеина, располагалась на отшибе. Михаил велел парням без произвола, пока не приедет.

А войдя в здание, пожалел.

Леха был под кайфом. И это бесило. Не выйдет с ним базара по понятиям. Опять будет нести херню. Зря только время Михаил на него тратит.

— Пять минут, не больше, — кивнул Злой Федоту и вошел в комнату.

— А я все ждал, когда ты явишься, Мих, — пьяно заулыбался Шеин, оттер кровь с лица. — Знал, что ты не откажешься побазарить напоследок.

— По существу давай, — отрубил Злыднев.

— Да-да, ты ж торопишься, к подстилке своей гребаной, — прошипел, закашлялся Леший.

Федот не дождался приказа от Михаила. Сам проявил инициативу.

Злой усмехнулся. С одной стороны, радовало, что братва горой стоит за Нику. С другой, он же и сам обязан охранять честь своей женщины.

— Со мной ты уже все решил. Сукой буду, а легко не уйду, — оскалился беззубой улыбкой Шеин, и посмотрел на Злого, — не знаешь, почему я так далеко забрался? Ты мужик умный, но я умнее.

Михаил слушал бред наркомана. Но где-то глубоко внутри шевелилась чуйка.

Не все так просто. Что-то есть еще.

— Пока ты туда-сюда мотаешься, шлюху твою достанут! Понял? Выкуси, Злой! Я тебя переиграл! — будто поехал крышей, верещал Шеин. — Старуха Умарова хорошо заплатила, чтобы к девке твоей подобраться. А ты к ней уже не успеешь!

Михаил сорвался с места.

Прав был Леший. Сдал он. Сильно сдал. Ведь догадывался, что не все так гладко. Чуйка, сука, вопила. Но он не слушал.

Потому что расслабился. Потому что все хорошо было. Любимая жена, дом. И перспективы.

А он, мать их так, размяк!

— И чем тебе Умарова заплатила, гондон?! — рявкнул Федот.

Михаил оглянулся. Поздно. Ясно же, какую оплату взял наркоман. Дозой.

А товар у Умаровых всегда был паленый. От него много народу откинулось.

Нариков Михаил не уважал, в своем окружении не держал, да и вообще, следил, чтобы ничего подобного на его земле не было. На этом и завязался конфликт с кланом Умаровых.

Михаил по наивности решил, что вопрос закрыли. Через важных людей общались, обо всем договорились.

Бабка получила от него откат в нехилой сумме. Претензии решили. О внучке она должна была забыть. Слово давала. А вышестоящие, разумеется, тоже за откат, обещали проследить за старухой и ситуацией в целом.

А старухе неймется, видно.

Уже по пути Михаил звонил охране. Пацаны, что приставлены к Нике, клялись-божились, что никого не было из чужих. Но пошли проверять.

Время потянулось медленно. Злой старательно отметал все эмоции.

Ника не одобрит, если его по пути домой хватит кандрашка. Только-только мотор подлатали. Целый консилиум врачей гарантировал, что сердце будет работать еще долго. Михаил не только детей воспитает, еще и внуков, а, даст бог, правнуков.

Дышал ровно. Держал пульс под контролем.

Потому так же ровно отреагировал, когда пацаны не отзвонились. И на телефоны не ответили больше.

***