ГЛАВА 5

— В ресторан поедем. Одевайся.

Ника уже привыкла к манере общения Злыднева. Он почти всегда говорил скупо, резко, по делу.

Но бывали моменты, когда его голос менялся, а вместо отрывистых приказов слуха Доминики касались совсем другие слова.

Таких моментов было много. Их все Ника старалась запомнить, сохранить в памяти, как драгоценные камни или украшения.

Потому что они от такого мужчины. Немногословного, закрытого, резкого, вот и ценятся на вес золота.

А еще, он не возражал, а Ника и не спрашивала. Но называла она его Миша.

Ей нравилось. Потому что он был таким же огромным и большим, как медведь. Миша-медведь.

Они прожили вдвоем неделю. Днями Михаила не было дома, а к вечеру он возвращался. Как правило, оставался до самого утра. Всего однажды он уехал среди ночи.

Ника не стала спрашивать. Но после, когда Злой вернулся, украдкой прижалась к его одежде.

Нет, другой женщиной не пахло. Пахло ветром и морозной свежестью.

Ника не была в праве спрашивать, и уж, тем более, требовать чего-то. Потому и вопросов не задавала.

А сейчас вот, не сдержалась.

— Зачем, Миша? Тебе не нравится домашняя еда? — уточнила, потому что на плите уже был готов ужин. А сама Ника, до прихода Михаила, приняла ванну, и под домашний костюм надела комплект, что принес сегодня курьер.

— Так надо, — лаконично ответил, без подробностей.

Ника вздохнула. Что ж, придется одеваться в ресторан.

За последние дни у Ники в доме Злыднева появился целый гардероб вещей. Было все, и вечерние наряды, и спортивные костюмы, и джинсы со свитерами. И даже две шубы и пальто.

Зачем ей столько? Особенно, шубы? Куда носить? Да и не любила Ника все это.

Выходит, сейчас вот придется надеть.

Пока Ника переодевалась, расчесывала гладкие волосы, примеряла подходящие под платье сапожки, Михаил разговаривал по телефону.

Ника слышала, как его голос доносится из кухни.

А еще слышала, как гремят крышки кастрюль и сотейников.

Даже рассмеялась негромко. И зачем им ресторан, если Миша уже снимал пробу со всего, что приготовила она специально для него?

Ладно, раз Злой решил, Ника так и поступит.

И вот девушка вышла из спальни. В сумочку сложила телефон, блеск для губ, салфетки.

— Я готова, — негромко произнесла, остановилась в холле.

Повертелась перед зеркалом, а потом только заглянула на кухню.

Михаил так и стоял у плиты. В руке зажата ложка, он ел прямо из кастрюли, что показалось Нике забавным.

Умарова рассмеялась громче

— Ну ты чего, Миш? Есть же чашки! — покачала она головой и принялась стягивать шубу с плеч, чтобы, вопреки приказу, накормить Михаила. А в ресторан можно и позже сходить, ничего страшного.

По пути Михаил перехватил ее за запястье, потянул на себя.

Платье на ней было закрытое, до самого пола, и рукава длинные.

А все равно Ника ощутила себя раздетой, настолько горячим был взор у ее мужчины.

— К черту! — пробормотал он.

Ника уже знала, что именно предвещал этот его жгучий взгляд.

До кровати они явно не доберутся. Как и каждый раз до этого, задержатся на мягком диване в гостиной зоне. А уже после — перейдут на кровать.

Однако сегодня жадный и откровенный поцелуй закончился на кухне. А ловкие пальцы Ники, что замерли на пряжке ремня, Миша перехватил и сжал.

— В ресторан. Нас там ждут, — глухо пробормотал Михаил, а Ника негромко, но раздосадовано выдохнула.

— Хорошо, Миша, — прошептала она и привела платье в порядок, опустила подол, закрыла чулки и сапожки.

Вместе они вышли в холл. Ника задержалась у зеркала. Михаил подхватил ее шубу, помог надеть. Всего за неделю погода изменилась, осень превратилась в настоящую зиму.

В отражении девушка видела Злыднева. Он стоял позади, смотрел на нее странным, тяжелым и пристальным взором.

Что-то не так? Что-то случилось?

Нике стало тревожно. И почему-то в голову полезли глупые мысли.

Ну вот, он ее бросает. Она ему надоела. Еще бы! Ничего не умеет, только и делает, что готовит завтраки-обеды-ужины! А в постели и вовсе… бревно!

***

Доминика была напряжена. Чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком шумно. Слишком много незнакомых ей людей. Слишком много внимания к ней, потому что она была со Злыдневым.

Кажется, девушка слышала перешептывания, ловила удивленные взгляды от женщин и оценивающие от мужчин.

Хотелось уйти домой. Однако Михаил уверенно провел ее к свободному столику, помог снять шубу, передал ее официанту, а после и сам устроился в кресле на против.

— Не нравится здесь? — хмуро изрек Михаил.

— Здесь уютно, — натянуто улыбнулась Ника.

Михаил не перестал хмурится. Иногда мужчина здоровался со знакомыми. Кто-то посмелее, подходил ближе, жал Михаилу руку. И тогда Злой представлял Доминику.

— Ника, — коротко произносил он.

В такие моменты Нике казалось, что все гости ресторана смотрят исключительно на нее. И она старалась отвлечься от чрезмерного внимания.

Хорошо, что Миша крепко держал ее за руку, или обнимал за плечи, или просто был рядом.

Ника даже не пыталась запомнить всех, кто подошел к столику в тот вечер. Она думала о том, что ждет ее, когда они с Мишей вернутся домой.

И будет ли у нее дом?

Однако Доминика не привыкла отчаиваться. Привыкла бороться.

Михаил сделал заказ. Им принесли вино в качестве аперитива. К бокалу Злой не притронулся, впрочем, как и к салату, к горячему, которое сам же и выбрал.

— Херня какая-то, — разобрала Ника недовольное ворчание.

На ее тарелке блюдо выглядело очень даже интересно. Ника умела хорошо готовить, но без изысков и украшений. По-простому. Сейчас же перед ней был шедевр от шеф-повара.

А Михаил не оценил, отодвинул свою тарелку к краю.

— Дома вкуснее? — не удержалась от довольной улыбки Умарова.

— Даже сравнивать не стану, — буркнул Злыднев и взглянул на наручные часы, — к черту. Помелькали и хватит.

Ника поняла, что в этом и была задача. Помелькать в людном месте.

Выходит, он ее только что показал обществу, в котором вращался?

Господи, вот же она дура! Не заметила очевидных вещей.

И стало немного страшно. Возникли новые вопросы: а не появилась ли на лбу у Ники мишень? Злой практически бессмертный, его ничего не берет. А она? Ей теперь стоит опасаться за собственную жизнь?

Миша потянул ее за руку, помог подняться.

Официант уже принес им одежду из гардероба.

— Я на минутку, хорошо? — кивнула Ника в сторону дамской комнаты.

Михаил отпустил ее, перехватил шубу. Так и остался стоять, держа ее подмышкой, словно та ничего не стоила. Но ведь Умарова прекрасно видела ценник. Да и на сайтах магазинов и торговых домой успела побродить.

От всех событий, чужого внимания, слишком крепкого вина, из-за того, что толком не поела, Ника ощутила легкое опьянение и тошноту.

Так, нужно срочно в уборную.

В длинном коридоре, который разделялся на две части, Доминика оступилась. Ухватилась рукой за стену.

А из двери с табличкой-указателем мужского туалета вышел Шеин.

— Ну надо же, — оскалился мужчина.

— Мне нужно пройти, — постаралась спокойно проговорить Ника.

Нет, она не боялась этого человека. Больше нет. И потом, рядом Миша. Что Леший сделает ей в людном месте?

Вот только место было не людное, а уединенное. И ни единой камеры. И из общего зала этот коридор не просматривался, кажется.

— И куда же ты заторопилась, а, киса? — нахально усмехнулся Алексей и выбросил руку вперед, преградив Нике путь.

— В туалет, — ответила Умарова.

— Давай кое-что обсудим, наедине, — усмехнулся мужчина. — Пока Злой занят.

— Нам нечего обсуждать, — она бесстрашно взглянула в глаза собеседнику, тот, судя по зрачкам и красному лицу, либо был пьян, либо под препаратами.

— А ты, гляжу, мозгами шевелить не умеешь, — прищурился Шеин, — хотя, тебе и не нужно. Твое дело ноги раздвигать, да заглатывать. Ты мне должна, поняла? Злой взбесился в тот раз. Меня помял, уволил. Придется тебе отработать и компенсировать мне морально.

— Мне нужно в уборную, — спокойно произнесла Ника.

— Давай так, — продолжал, будто не слышал ее слов, — эту неделю ты еще с шефом. А вот потом беру тебя к себе. Интересно, что в тебе такого, раз Злой от шлюх отказался ради тебя. Мне и подержанный товар сгодится. Я не привередливый. Простой парень.

— Забудь, — Ника оттолкнула руку, когда мужчина протянул ее к неглубокому декольте в платье.

— Я щедрый. Нормально заплачу, слышь?! — напористо заявил Леший.

Ника решила, что потерпит и до дома. Шагнула назад, обратно в зал.

Шеин перехватил ее за руку, дернул к себе.

Запястье обожгло огненной болью, но не хрустнуло. Хотя бы не перелом, но определенно, вывих.

— Пусти, скотина! — прошипела Ника.

Леший только оскалился, навалился на нее так, что спиной девушка впечаталась в зеркальную стену. Было больно до слез, потому что стена не была ровной, а украшена декоративными рамками.

— Думаешь, если шеф тебя трахает, то ты неприкосновенна? Да я тебя через пять минут отымею, как только Злой выставит за дверь! Пожалеешь, что сунулась к нам, Доминика Умарова!

Ника попыталась отпихнут мужчину от себя. И уже даже не заботил тот факт, что Шеин знает ее настоящее имя и фамилию.

Вообще было плевать!

Оттолкнуть мужчину не вышло, зато хватило места, чтобы несильно замахнутся и влепить уроду оплеуху.

— Сучка драная! — рыкнул он.

Ника видела, как разъяренный взгляд Шеина становится абсолютно невменяемым. Безумным.

А мужская ладонь взлетает, чтобы обрушиться на Нику в ответном ударе.

Но удара не случилось. Ника смотрела прямо перед собой сквозь слезы.

Ника вздрогнула от громкого хруста. Следом раздался отборный мат и стоны.

Когда зрение Ники прояснилось, она увидела, как Леший, прижимая к животу поломанную руку, пытается увернуться от шквала ударов, что наносил Злой.

В первые секунды Доминика растерялась. Ощутила и облегчение, и шок.

А после сорвалась с места.

— Миша! Стой! Тебе же нельзя, — шептала она, пытаясь удержать Злыднева подальше от Шеина. — У тебя же сердце, Миша!

Она говорила негромко, чтобы услышал только Михаил. Нельзя ведь ставить авторитет Злого под сомнение.

Особенно, на людях.

Михаил опустил руку, отступил. Тряхнул головой, вдох-выдох.

— Это и все, шеф? Сдаешь позиции, Михал Саныч, — просипел Леший. — Ты же постановил, что слабых нужно убирать. А сам? Нехорошо, Миха. Так тебя люди перестанут уважать.

Душа Ники заледенела внутри. И руки опустились, когда Михаил выхватил пистолет из кобуры. Взвел курок.

— Думаешь, меня уберешь и все наладится? Да ты подстилку сначала свою грохни. Из-за нее ты размяк, Злой, — Леший сплюнул кровь на пол, рассмеялся. — Бля, Мих. И как ты вообще на нее смотришь. Она же Умаровская шлюха! Да ее только евнух не трахал. Все ж знают, какие у ее папаши привычки были.

— Ника, иди в машину, — негромко произнес Михаил и кивнул охраннику: — Федот, уведи.

Личный охранник Злого настойчиво подтолкнул ее вперед. Ника не могла уйти, оглядывалась на каждом шагу.

И слезы глотала. Пыталась их остановить, но тщетно. Сами собой стекали по щекам.

— Ему нельзя волноваться, — уже в машине всхлипнула девушка и принялась ворошить сумочку в поисках хоть каких-то лекарств. — А вдруг снова приступ? А вдруг…?

— Успокойся, Ника, — припечатал Федот и протянул ей бутылку воды. — Выпей.

Ника перехватила закрытую бутылку. Поврежденная рука дала о себе знать. Подвела. Бутылка упала на сиденье.

— Твою ж, млин, мать! — выругался охранник так громко, что Ника вздрогнула. — Все, теперь шеф Шеина точно закопает. Утырок, млять, конченный.

Федот перехватил напарника, попросил принести лед из ресторана.

Ника глубже спрятала руку в рукав шубы. Главное, чтобы Миша сейчас ничего не заметил. А после, как только Ника убедится, что он в порядке, уже и не важно.

— Алексей врал. Ничего такого… Я ни с кем…, — шептала негромко.

Ника и сама не понимала, почему для нее важно, чтобы хоть кто-то знал правду.

Она не шлюха.

Через распахнутую дверь девушка увидела, как охрана выводит Шеина и запихивает его во вторую машину. Следом из ресторана вышел и Михаил.

Ника замерла. Жадно всматривалась в его лицо.

Сжатые губы, тяжелый взгляд, руки убраны в карманы брюк.

Кажется, все обошлось. Миша в порядке. Не бледный. Дышит спокойно.

Цепкий взгляд скользнул по охране и остановился на Нике.

— Шеф! Я ж вернуться хотел! Мих, дай шанс, а?! По-братски прошу ведь! — выкрикивал Шеин.

Михаил сел в машину рядом с Никой, хлопнул дверью.

За рулем торопливо устроился Федот. Обернулся, протянул Нике пакет со льдом.

Ника мысленно выругалась. Вот зачем он сейчас, блин!

Злыднев взял пакет вместо нее. Тяжело посмотрел на побледневшую Нику.

— В травмпункт? Или сразу в кардиологию? — уточнил Федот.

— Руку покажи, — тихо произнес Михаил.

Ника не стала спорить, вытянула конечность из мехового укрытия.

Ладонь тут же оказалась зажата между пакетом со льдом и горячими пальцами Злого.

Не удержавшись, Ника поморщилась.

Запястье начало отекать и выглядело не очень, если честно.

Умарова знала, что перелома нет. Просто растяжение. Но Михаил ее не послушал.

— В травму, — кивнул водителю.

Машина сорвалась с места. Злой хмурился все сильнее, с каждой секундой.

— Миша, все в порядке. Честно. Не больно совсем. Как ты? — шептала она очень тихо, чтобы никто, кроме любимого ее не услышал.

Она дико волновалась. Пыталась держать себя в руках. Но не получалось.