ГЛАВА 4

Михаил, вернувшись через полчаса, сменил рубашку и только после этого пришел на кухню. Сел за стол.

— Врач тебя осмотрит, — Злой произнес негромко.

— Нет, я в порядке, — возразила Ника.

Это был странный обед. Проведен в молчании. Наедине с мужчиной, что вызывал у Ники странные эмоции.

Страх. Ужас. Интерес. От него веяло опасностью. А еще он казался Нике справедливым.

Вернее, он и есть то правосудие, которое карает жестко.

Однако Нике было комфортно. Она чувствовала себя в безопасности. А сейчас, когда не нужно скрываться, могла подумать о многом.

В основном о том, что она все еще была жива.

И в этом бабушка ее обманула. Дьявол не убивает каждого, кто бросает ему вызов.

Нику он не тронул. Даже не ударил. Вообще, боль причинил ей совершенно другой человек.

— Вы ведь после больницы, вам нужно отдыхать, — негромко сказала Ника, когда Михаил поднялся из-за стола.

Тарелки перед ним оказались пустыми. Аппетит у Злого был отменный.

Злыднев промолчал. Ничего не сказал ей в ответ. Не одернул, мол, лезет Ника не в свое дело.

Отвернулся, направился в гостиную. Там с долгим протяжным вздохом присел на мягкий диван.

Ника видела каждый жест и каждое движение.

Это со стороны Злой казался несгибаемым, а по факту, если присмотреться, сил у него осталось очень мало.

Девушка нахмурилась. Нет, так никуда не годится.

По телефону Умарова заказала все необходимое для особого чая. Ника, конечно, не врач, но кое-что умела. А народные средства никогда не подводили. Благо, неподалеку была нужная ей лавка. Ника заметила, когда ее везли вместе с другими девочками из эскорта.

Курьера долго не было. А Михаилу на телефон поступил телефонный звонок.

Мужчина, хмурясь, выслушал абонента.

— Курьера ждешь? — обронил Злой.

— Да, я заказала травы из травяной лавки, — кивнула Ника.

— И все же решила меня отравить? — хмыкнул Злыднев и уже совсем другим тоном приказал абоненту: — Впустите.

Ника встретила курьера у дверей. Ключ оказался в замке, и открыть его было не сложно.

Держа двери открытыми, пока молодой человек выходил, Ника вдруг поняла, что может точно так же спокойно выйти в подъезд.

Вероятно, ее даже не остановят.

Так и не закрыв двери, Ника оглянулась.

Через весь холл, продолжая сидеть на мягком диване, Михаилу открывался обзор на входную дверь.

Мужчина молчал. Ника тоже.

Он давал ей выбор.

Хочешь бежать? Беги. Ты свободна.

Однако Доминика закрыла двери, провернула ключ в замке и вернулась на кухню.

Злой отвернулся. Включил телевизор.

По комнатам понеслись звуки, которые тоже стали частью странного уюта. Они отражались от стен, оседали вокруг Ники, пока та колдовала над заварочным чайником.

Питье было горьким, потом Ника добавила несколько ложек меда в горячую жидкость.

И отнесла Злому.

Он сидел на диване.

Она стояла с чашкой в руках.

Казалось, прошла вечность, пока он смотрел на нее снизу вверх. Изучал своими дьявольскими глазами, в которых клубилась тьма.

Протянул ладонь, взял чашку, а второй — перехватил руку Ники и потянул, заставив девушку сесть рядом.

Чашка опустела. Злой выпил ее почти залпом и даже не поморщился.

Ника перехватила чайную пару и убрала на столик. Было еще не поздно, только начинало смеркаться. Но Умарова ощутила усталость.

Возможно, день был насыщенным. Или по той причине, что больше не нужно пытаться убить человека. Или же из-за нападения Лешего. Точной причины Ника не смогла бы назвать, но она, устроив голову на подлокотник дивана, начала клевать носом. А после и вовсе крепко уснула.

Только сквозь сон чувствовала, как чьи-то руки касаются ее волос, а после кутают в теплый плед.

***

— И что же мне с тобой делать, девочка?

Михаил пробормотал эту фразу вслух. Ника уже спала. Размеренное дыхание согревало мужское плечо. Злой и сам дремал, чего отродясь с ним не случалось.

Не в форме он, да. Причем жестко так, основательно не в форме.

А в голове вертелись разные мысли. С бизнесом все ясно. А что делать с Никой?

Ответа у Михаила пока не было. Пока что, в эту самую секунду, Злыднев понимал, что отпускать девушку нельзя.

Умаровские люди ее быстро достанут, как только узнают, что свою задачу она не выполнила.

Внутри у Злого всколыхнулся тайфун.

Как можно было такую хрупкую девчонку отправлять в логово зверя?!

Намеренно. Зная, что именно ее здесь ждет. И все равно отправили.

Миху эти мысли корежили.

Он же сам себя прекрасно знал. И если б его не скрутило вчера, он бы взял девчонку в самых взрослых позах. Потому что хотел ее. Дико, зверски.

И сейчас хотел. Да только приоритеты словно сдвинулись. В данную минуту ему хватало и вот этого: сидеть в обнимку на диване.

Хотя, кого он обманывал! Не хватало ему. Но тормозило то, что девочка явно без опыта.

И костюм ее тот блядский нужно сжечь.

Михаил усмехнулся. Да, собственноручно спалит те тряпки. Правда прежде организует Нике новые.

Злыднев связался с охраной. Парни должны подсуетиться, привезти все, что нужно. А пока Михаил устроился поудобнее и прикрыл глаза.

Под боком мирно сопела Ника. Его пальцы, уже на рефлексе, перебирали длинные гладкие волосы. Чистый шелк, не иначе.

Михаил чувствовал, что начинает отключаться. Ладно, пусть.

Есть в этом и плюс. Впервые за долгие месяцы в груди не было каменной тяжести. Да и сердце билось размеренно, в такт женскому дыханию.

***

Ника резко открыла глаза. В первую секунду не поняла, где находится.

Рванулась вперед, не вышло, потому что плечи сжало тисками.

— Спокойно! — раздалось в затылок.

Ника обмякла.

Все в порядке, это Михаил.

Ника выдохнула, оглянулась.

Она вместе с мужчиной лежала на огромном мягком и очень удобном диване. Места хватало, чтобы устроиться в полный рост даже такому крупному человеку, как Злой.

Они лежали в темноте, свет проникал в комнату только из коридора. И тот был довольно тусклым, приглушенным.

Было тепло. Но не столько грел плед, сколько мужчина. От него, словно от горячей печки, распространялся жар.

Михаил был обнажен по пояс. Рубашка была брошена рядом, на спинку дивана.

Ника слегка смутилась. Еще и по той причине, что вместо подушки в ее распоряжении было мужское плечо.

Странно, но спать было удобно.

— Спи, еще рано, — произнес Михаил и вернул ее обратно, надавил на макушку ладонью, а второй — натянул плед, укрывая Нику.

Это к лучшему, потому что футболка, в которой спала Ника, сбилась к талии, выставив напоказ и нижнее белье, и бедра.

Ника послушно лежала, не шевелясь.

Что дальше?

И почему Злой медлит?

Ясно ведь, что она в полной его власти. И даже если станет сопротивляться, проиграет.

Однако… Ника не хотела сопротивляться. За те сутки, что она провела в доме Злыднева, она на многие вещи взглянула иначе.

Нет, он по-прежнему скорбит по отцу и братьям.

Но в отношении Михаила… Нужно разбираться.

Не сейчас, кончено. Ночь за окном. И в голове нет здравых мыслей.

Зато есть всякие разные, очень глупые и ненормальные.

Доминика прислушивалась к собственному телу.

Внутри творилось странное. Ей было спокойно рядом с Михаилом. Он дарил ей чувство защищенности.

Она задумалась, сильно задумалась. Пожалуй, и сама не заметила, как ее ладонь, что лежала на мужской груди, пришла в движение.

Едва заметные, легкие поглаживания успокаивали. Оказывается, касаться дьявола не страшно. Даже как-то волнительно.

Ника, в теории, о сексе знала многое. Перед тем, как отправить ее в город, бабушка плотно занялась этой стороной ее обучения. Рассказывала, демонстрировала картинки.

Но все это сейчас казалось Нике совсем другим. Там Умарова испытывала брезгливость, хотелось отвернуться, забыть всю ту мерзость, что начиналась ниже пояса у мужчин.

А вот рядом с Михаилом о мужском теле Доминика начинала думать совсем другое. И ни капли не мерзко. Наоборот.

— По краю ходишь, — рыкнул Злой и перехватил ее ладонь, надавил, прижал к своему животу.

Ника ощутила обжигающую волну. Стыдно и любопытно. А еще под кожей ладони чувствовались каменные мышцы пресса.

Сейчас, когда Михаил находился настолько близко, Ника видела, какой он крепкий, сильный, в идеальной форме.

Впрочем, это было ясно еще тогда, когда бабушка показа ей фото Злого. Пусть он и был в строгом костюме, рубашке, брюках.

Ника вздохнула. Странности творились не только в ее голове, но и в теле.

Близость Злыднева ее будоражила. Пожалуй, она и сама не понимала всех процессов, что кипели в ней.

Действовала по наитию.

Прикрыв глаза, Ника вновь вздохнула и потерлась щекой о мужскую грудь.

— Млять, девочка, ты что творишь?! — сипло пробормотал Злыднев.

Ника хотела было сказать, что ничего она не делала. Просто легла удобнее.

Но Михаил перекатился так, что теперь всем своим крупным и мощным телом прижимал ее к дивану. Нависал сверху.

Обхватив ладонью ее лицо, он склонился так, что заставлял смотреть Нику в его глаза.

— Будешь моей, — он произнес, не оставляя ей выбора.

Но он ей и не нужен был. Она сдалась.

***

Не хватало еще, чтобы мотор заклинило в процессе.

Потому Миха действовал медленно, не торопился.

А хотелось сорваться.

Девчонка эта… У него никогда не было такой.

Всякие были, в плане внешности, фигуры, размера груди и акробатических навыков.

А Ника, она особенная. Он тонул в ее черных, смоляных глазах. Смотрела на него, хлопая ресницами. А он все, в нирване.

Злой толком не соображал. Его хватало на то, чтобы держать под контролем руки. У него кулаки же огромные, да и сам он мужик крупный.

Доминика хрупкая, тонкая. Все косточки такие, что стоит сжать неосторожно, переломятся.

Потому трогать девчонку он старался по минимуму. А не трогать не мог.

Кожа не шее у нее гладкая, как и на груди, а ниже — и вовсе отвал башки.

Злыднев решил, что прямо сейчас рисковать не стоит. Так его точно опять в больничку загребут.

Лучше уж не смотреть на все, что теперь ему принадлежит. Успеется. Уж теперь — так точно Миха готов вцепиться в чертову жизнь. Потому что одного раза ему с этой девочкой-женщиной явно будет мало.

Целоваться она не умела. А ему это нравилось. Ничего, он научит. Но чтобы только с ним. Ни с кем другим не вздумала.

Об этом он ей потом скажет, утром.

Не до того сейчас.

Миха жадно дышал носом, потому что рот был занят.

У крошки убойные стоны, а уж про грудь он и вовсе молчит. В его ладони острые вершинки, как и все полушария, ладно умещались. Миха тормознул себя вовремя. Сжал слишком сильно, понял по глухому стону.

Решил, что так ненароком он и раздавить может малышку. Потому перекатился на спину.

Нет, так стало еще хуже.

В плане дыхания и пульса.

Тот шарахал в висках, оглушая.

Миха вдохнул, выдохнул.

Ника перекинула волосы за спину. Злой запустил руки под футболку.

Стянул, отшвырнул надоевшую тряпку.

Ника смутилась, скрестила руки на груди, закрываясь.

Он обжег взглядом. Чего от него скрываться? Он же все равно достанет.

Поняла. Убрала руки. Позволила ему рассмотреть все, что он уже успел огладить руками и ртом.

Потянул девчонку ближе, к себе. Она привстала, опираясь на колени и запястья.

Он обрушил на ее припухлые губы шквал поцелуев. Никогда не втыкали его слюнявые нежности, а теперь вот, никак без них.

Поцелуй затянулся. Ника несмело, на открылась. Впустила его.

Он слизал протяжный стон с мягких губ.

А руки расправились с пряжкой ремня, брюками, трусами.

Михаил уже видел, как насаживает крошку на себя.

Но не торопился. У самого движок сбоил, а в крови адреналина было столько, что вот-вот Злого второй инфаркт долбанет.

Да и Ника… Сколько у него опыта? Миха прикидывал, что его и вовсе нет. Но кто знает конченого утырка Умарова и его шизоидную бабку. Задурили голову девчонке, да подсунули под кого-то.

Потому вероятность оставалось.

И эта самая вероятность бомбила сейчас сознание Михаила. Ему не нравилось то, что Доминика не с ним в первый раз.

Злыднев выдохнул. Ладно, эту тему он закроет. Главное, что теперь кроме Михи никого у нее уже не будет. Он проследит.

Злой подхватил девчонку, удержал, проверил пальцами, готова ли.

Влага растеклась по пальцам, а Михаил с трудом оставался спокойным.

Крошка сместила руки на его груди и теперь упиралась двумя ладонями, а острые коготки едва ощутимо вонзились под кожу.

— Мля-а-ать! — пробормотал Злой, а перед глазами потемнело.

Не стал тянуть больше. Ощутил, как головка упирается в горячий вход.

Толкнулся глубоко, плавно, до упора.

Ника прогнулась, качнулась вперед, потянулась к нему ближе.

Он удержал ее руками, не позволяя изменить положение тела.

— Больно…, — шепнула она, глядя на него, все еще сидя верхом на его бедрах.

Миха нахмурился, а внутри долбило ураганом по каждой клеточке тела.

Одинокая слезинка скатилась по щеке.

Миха потянул девчонку на себя, слизал соленую влагу, сместился к уголку рта, поцеловал.

Малышка тут же приоткрыла закушенные губы.

А свободной рукой Злой нырнул к горячим складкам.

И двигался медленно, скользил так, чтобы не навредить еще сильнее.

Ника поймала ритм.

Его пальцы оглаживали, ласкали, потирали.

Влажно и горячо… Он кайфовал от всего, что происходило сейчас между ними.

Все просто, казалось бы. Почти целомудренно.

А его штырило от этой девчонки.

Миха увлекся, отключился, а очнулся, когда малышка лежала под ним.

Ее тонкие, цепкие пальцы сжимали его затылок, а нежные сладкие губы жадно прижимались к его рту, щеке, скуле.

Она что-то шептала ему, он не мог разобрать.

И двигался в такт стонам, что срывались с девичьих губ.

Он поймал ее оргазм. Дрожь пронеслась по хрупкому телу. А собой она сжала Миху так, что он и сам застонал.

Чего прежде тоже не случалось с ним. Видать, стареет. Или позиции реально сдает.

Но было плевать.

Главное, ему хорошо.

И его женщине тоже хорошо.

После, когда Миха вернул дыхание в норму, а Ника вновь начала засыпать, он поймал себя на мысли: не отпустит, даже если попробует уйти.

***