Глава 11

Миша.

Рассвет я встретил сидя у кровати, на которой спала Леся. На моей кровати. Я вчера так и не позволил ей отправиться к себе в номер. Хотел быть уверенным, что ей не станет хуже и она будет спать спокойным снов. А я буду его охранять. Мне так тоже было спокойнее, хотя видеть, как при каждом движении она морщится от боли, такое себе удовольствие.

Как же мне хочется ее наказать за такое поведение, хочется разъяснить все и дать понять, как делать нельзя. Нельзя быть такой беспечной к своей жизни, черт возьми!

Сейчас лежит такая маленькая, нежная, невинная. Хочется защитить ее от всего мира. Укрыть своими объятиями, чтобы никто больше не посмел причинить вред. Чтобы ни одна тварь не покусилась на ее тело. Моя. Она только моя, и я все сделаю, чтобы так было всегда. Никому ее не отдам.

Устало сжав переносицу, хмыкнул сам про себя. А бывало ли у меня вообще такое, чтобы я влюблялся, вот так сильно, что готов защитить от всего мира? Не припомню. Но и жесток с женщинами никогда не был. Всегда относился так, как они того заслуживали. Конечно, бывал жесткий, но это, скорее, в случае с такими, как Полина.

Леся пошевелилась во сне и в очередной раз поморщилась.

― Миша? ― удивленно прозвучал сонный голос.

Я улыбнулся и пересел из кресла на кровать, поближе к своей гадюке.

― Доброе утро, вредина.

― Доброе. А почему я здесь? ― осмотрела кровать, на которой лежит, и попыталась приподняться выше, на что зашипела от боли.

― Лежи. Тебе надо восстанавливаться. Есть хочешь?

В ответ пожала плечами.

― Еще не поняла.

― Не поняла. Как самочувствие?

― Бывало и лучше.

― Отлупить бы твою задницу, да рано пока.

― Миш, ― она посмотрела мне в глаза таким отчаянным взглядом, что я вмиг пожалел о своих словах.

Как ее можно наказывать?

― Миш, спасибо тебе за все.

― Я ничего не сделал, чтобы тебя защитить. Но я это сделаю, как только ты мне обо всем расскажешь.

― Я даже не знаю, о чем тебе рассказать.

― Хотя бы о том, что произошло вчера.

― А я писать хочу.

― Ты серьезно сейчас или просто, увести от темы?

― Серьезно. Сейчас описаюсь.

Я вздохнул и, покачав головой, откинул одеяло с девушки.

― Что ты делаешь?

― Собираюсь отнести тебя в ванную.

― А я сама?

― А сама меньше ходи сейчас. Да и вряд ли у тебя на это силы есть.

Я поднял ее на руки и заметил, как Леся, доверившись, прижалась щекой к моей груди. Ее тепло тут же отразилось в моем теле, и я понимал, что рядом с ней ощущаю себя дома. Приятно прижимать ее к себе, приятно держать на руках и видеть, как она жмется ко мне. Видеть, что она нуждается во мне. Это очень много для меня значит, как и то, что ей теперь не отвертеться от меня.

Занес Лесю в ванную комнату и, поставив на ноги, убедился, что она не упадет.

― Выйди, ― сквозь зубы попросила она, вызывая на моем лице улыбку.

― Точно? А может, помочь?

― Нет, Миша. Выйди, ― шикнула она, а я усмехнулся и оставил ее одну.

Не стану смущать гадюку.

Пока Лесочка делала свои дела в ванной, я позвонил в ресторан и заказал для нее завтрак. Сейчас ей нужно восстанавливаться и хорошо питаться. И я планирую контролировать ее здоровье. Хочет она того или нет.

― Ты еще здесь? Я думала, ушел работать.

― Я сделал себе отпуск в несколько дней. И потому полностью принадлежу тебе.

― Звучит заманчиво, ― игриво произнесла Леся, медленно направляясь к кровати.

― Помочь?

― Я сама. Не думай, что я такая немощная. Бывало и хуже.

― Да неужели? И что было?

― Мишенька, мне кажется, ты решил залезть мне в душу? ― она прищурилась и медленно опустилась на кровати.

― Даже не думал.

В двери постучали, и я пошел забирать наш завтрак. А когда вернулся в номер, Леся снова лежала, укрывшись одеялом едва ли не с головой.

― Тебе холодно?

― Нет. С чего ты взял?

― Ты так укрылась, ― я пожал плечами и переставил с тележки на подставку несколько тарелок и чашку с чаем. ― Давай, перекуси немного.

― Спасибо. Укрылась я от тебя, чтобы ты на мою честь не позарился.

― Ты меня не хочешь. Зачем я буду приставать к тебе?

Она бросила на меня подозрительный взгляд и с аппетитом приступила к завтраку. Это меня порадовало. Хороший аппетит залог скорейшего выздоровления.

― Очень вкусно. Я все же проголодалась.

― Ешь. Если надо будет, я тебе еще закажу.

― Нет, мне хватит. А вот ты почему не ешь?

― Не хочу. Леся, послушай меня, пожалуйста.

― Угу, намечается серьезный разговор. Слушаю, ― продолжая уплетать яичницу, произнесла она не очень внятными словами.

А я, признаться честно, впервые радовался, что человек так хорошо ест.

― У меня к тебе серьезная просьба. Больше никогда не гуляй сама по вечерам, это раз. И второе, если напиваешься, то только вместе со мной.

― Хм, а вот этот вариант мне нравится. Интересно будет посмотреть на тебя пьяного. А ты буйный или наоборот?.. ― она поиграла бровями, положив в рот кусочек бекона.

― Наоборот. Я очень нежный становлюсь. Тебе понравится.

― Ну нет, мне твоя нежность точно не нужна. Спасибо большое, было очень вкусно.

Леся положила приборы на пустую тарелку и присосалась к свежезаваренному чаю.

― Всем нужна нежность, Леся. И тебе в том числе.

― Ха‐ха, ― она даже сейчас продолжала язвить вместо того, чтобы спокойно принять заботу. В этом вся Леся.

― Чем бы ты хотела заняться? У тебя все равно небольшой отпуск.

Неожиданно глаза Леськи потухли, и она, переведя на меня взгляд, с надеждой в голосе произнесла:

― Я давно у мамы не была. Отвезешь?

Я прищурился и слегка улыбнулся.

― Конечно, ― пожал плечами.

― Но это не здесь, не в Одессе.

― Неважно. Времени вагон. Где мама живет?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Леся вдруг совсем потухла и, опустив глаза, тихо прошептала:

― На кладбище.

От услышанного я застыл. Так вот почему так сильно Леся изменилась во взгляде. Ее мамы больше нет.

Черт. И как я должен реагировать на это? Как люди реагируют в таких ситуациях?

― Я, наверное, должен что‐то сказать?

― Нет, ― она покачала головой и медленно подняла глаза: ― Никакие слова не уменьшат мою боль.

― Мне жаль, что я не могу тебе в этом помочь.

― Ты уже поможешь, если все же отвезешь меня к ней. Это в Киевской области.

― Отвезу, конечно. Но ты уверена, что это нужно делать сегодня? Ты очень слаба сейчас.

― Уверена. Все нормально. А раны на теле… их куда проще залечить.

― Ладно. Тогда тебе нужно переодеться и взять с собой какие‐то вещи.

― Да, я пойду к себе и соберусь.

― Тебя проводить?

― Нет, я сама. Спасибо.

Леся вышла из номера, а у меня ощущение такое странное в душе образовалось. Мне показалось, что я что‐то упускаю, что‐то важное и значимое. Но что‐то невидимое обычным взглядом.

Леся.

Выйдя из номера Миши, я ощущала себя немного странно. Помимо тоски в душе, было что‐то еще, едва уловимое. Но, скорее, это из‐за того, что я ночевала не у себя. Складывалось впечатление, что мы со Ждановым пара, которая живет вместе и делит одну постель на двоих. Так непривычно было выходить из его номера…

― Стоять!

― Господи! ― я схватилась за сердце и на миг прикрыла глаза, едва не упав в обморок от этой дуры. ― Полина, ты ненормальная? Какого черта ты подкрадываешься?

― Такого! ― рявкнула она и, посмотрев, не следит ли кто за нами, прищурилась и заглянула мне в глаза злым взглядом. ― Ты чего удумала, дорогуша? Решила увести у меня мужика из‐под носа?

― Ты о чем вообще?

― Ты почему ночевала в его номере? Вы трахались?

― Ты идиотка? Я, по-твоему, на шалаву похожа, которая по щелчку ноги раздвинет?

― Послушай меня сюда, ― она резко схватила меня за халат, а я зашипела сквозь зубы.

Черт, ткань неприятно трет кожу.

― Полина, ― я подняла на нее глаза, наполненные болью и, найдя в себе силы, прорычала: ― Не зли меня, милая. Я клянусь, еще одно резкое движение в мою сторону, и я тебе нос сломаю. Не шути со мной так.

― Ты кем себя возомнила, овца? ― прошипела она, едва не выпучив глаза.

Какая же смешная. Ну, дурочка, честное слово.

― Мастером спорта по каратэ. Пожалей свое лицо, иначе…

― Что?

― Придется искать нового «папочку», который будет оплачивать твои операции. Я ясно выразилась?

Матильда, то бишь Полина, гордо вздернула свой пятак и, громко выдохнув, развернулась и ушла.

Я покачала головой и, хмыкнув, отправилась в свою комнату.

Сегодня утром я подумала о маме. Вспомнила наш последний телефонный разговор, и так защемило в душе, что я поняла, мне нужно к ней поехать. Навестить ее могилку, принести ее любимые каллы и просто посидеть в тишине. Мы любили с мамочкой сидеть в тишине, но при этом всегда в обнимку. А теперь… обнять разве что холодный гранитный камень.

Переодевшись в легкий летний костюм из шорт и футболки, натянула на ноги сандалии. Волосы собрала в высокий хвост, на нос очки и дежурную улыбку на лицо. Прихватила на всякий случай кофту и немного денег и, окинув себя в зеркале придирчивым взглядом, вышла за дверь.

Миша уже ждал меня внизу и, пока я спускалась по ступенькам, осматривал меня внимательным взглядом. Мне даже понравилось его внимание. Сама не знаю почему.

Жданов надел светлые шорты длиной до колен, но при этом опоясал себя черным ремнем. Футболка была подобрана в тон шорт. Очень просто, но в то же время стильно.

А ему идет белый цвет, отметила я про себя и остановилась в метре от мужчины.

― Готова?

― Да, ― кивнула и уже собралась на выход, как увидела сбегающую по ступеням Полину.

― Миша, Миша, подожди.

― Полина? Чего тебе?

Я нахмурилась и то же самое заметила на лице Жданова. Он явно был недоволен появлением своей бывшей.

― Миша, мне нужно сказать тебе кое‐что важное.

― Говори. Только быстро, у меня нет времени.

― Что, прямо здесь, при прислуге?

― Нет, ты можешь выйти, а мы пойдем по своим делам, ― рявкнул он и, взяв меня за руку, повел к выходу.

― Ладно. Тогда пусть слышит и эта дрянь. Она мне угрожала! Сказала, если я не перестану с тобой общаться, она мне лицо набьет.

Боже, ну что не так с этой женщиной? Я закатила глаза и даже очки сняла, чтобы посмотреть на эту чокнутую.

― Вот прямо так я тебе и сказала? ― решила уточнить, ну, чтобы не оболгали меня.

Полина сразу же напряглась и сделала шаг назад.

― Вот видишь? Слово сказала, а она уже с угрозой.

― Полина, ты чокнутая? ― поинтересовался Миша, едва не смеясь с заявления своей бывшей.

― Ты мне не веришь?

― Конечно, я тебе угрожала, милая. И скрывать этого не стану. Но! ― я выставила вверх указательный палец. ― По какой причине?

― На что ты намекаешь?

― Господи… Миш, пойдем отсюда? И так тошно.

― Полина, когда я вернусь, чтобы тебя в отеле не было!

― У меня неделя оплачена!

— Значит, пусть администратор вернет тебе деньги! И больше не появляйся здесь!

― Твоя прислуга хочет тебя окрутить и требовала, чтобы я ей все рассказала о тебе, Мишенька.

А вот тут я уже не выдержала.

― Миша, подержи, пожалуйста, ― отдала ему свои вещи и двинулась на овцу, ― я предупреждала.

Но эту дурочку как ветром сдуло, стоило мне сделать пару шагов в ее сторону.

― Иди сюда, идиотка, я тебе нос отрехтую.

― Ненормальная! Я полицию вызову!

Позади меня послышался смех. Я обернулась и недовольно зыркнула на Жданова.

― Я могу вместо нее тебя почухать.

― О нет, милая, ― хмыкнул он и, подойдя ко мне, снова взял за руку, чтобы повести на улицу, ― почухаю я тебя. Но в постельке.