Глава 13

Утро нового дня началось с крепких объятий. Едва успев проснуться, я осознала, что меня прижимают к кровати и причем не хило так прижимают. Какой‐то бугай удобненько расположился на моем маленьком тельце, и теперь я понятия не имела, как мне выбраться из-под него, чтобы сбежать пописать. Ох, бугай! Но хорош же чертяка! Как вспомню прошедшую ночь, так и снова мурашки по коже бегут. Такой он сексуальный и горячий. Я вчера буквально плавилась в его руках. Доверилась, не зная, чего ожидать дальше. Но и терпеть больше не смогла: не после того, как он мазью меня намазал. Эти прикосновения едва ли не свели меня с ума, а в трусиках стало так жарко и мокро, что я поняла, нет смысла противиться и отказывать себе в удовольствии. А то, что Миша умеет доставлять удовольствие, это я вчера поняла. Особенно его язык доказал мне, как может быть хорошо с мужчиной. Да и в сексе не хуже: несмотря на то, что я не кончила с ним одновременно, Миша не оставил меня сгорать в желании, а наоборот, довел до экстаза. Позаботился обо мне и потом еще и в ванной искупал. О такой ночи я могла только мечтать. Может, все же стоит дать Мише шанс? Ну, мало ли.

Пошевелилась и только сейчас вспомнила об ушибах. Скривилась от боли и попыталась вдохнуть полной грудью. Хренушки, под таким бугаем только стонать в кайф. Но включив свое женское обаяние, я подняла руку и осторожно провела ногтями по позвоночнику от лопаток вниз. До ямочек на пояснице. Миша пошевелился, но не проснулся. Зато его член отлично отреагировал на невинную ласку и встал на «двенадцать», оповещая, что уже готов затребовать свое. Как же, свое! Хотя… я бы не отказалась от утренних ласк, если бы не одно но. Я могу описаться. И это не очень приятный момент. Решила повторить свой маневр и теперь провела ногтями по позвоночнику снизу вверх. Кажется, Миша прорычал что‐то нечленораздельное и его ресницы дрогнули. Ага, подействовало! Он открыл глаза, а когда осознал, с кем лежит в кровати, ну мне так показалось, что он осознал, резко приподнялся на локтях и, одним движением раздвинув мне ноги, вошел в мое лоно. Я охнула и пальцами обхватила покатые плечи.

― Мишенька, ты с ума сошел?

Его рука пролезла между нашими телами, и он надавил на бугорок.

Ох, ты ж ежкин дрыщ.

― Доброе утро, моя красавица.

― Ммм, уже не гадюка и то приятно. Ах, ― он губами обхватил сосок и, слегка прикусив его, принялся посасывать.

Я от наслаждения прикрыла глаза и, прикусив губу, тихо застонала.

Миша принялся двигать бедрами, заставляя меня инстинктивно расставить ноги шире.

― Миша, я хотела в туалет.

― Да? Тогда еще лучше.

― Что лучше? ― я резко распахнула глаза и от очередного более сильного толчка закинула голову назад. Чертов соблазнитель. ― Что лучше? Я же описаюсь.

― Романтичная девочка. Оргазм будет слаще.

― Оргазм, ммм…

Больше говорить что‐либо я не могла. Миша, оставив мою грудь в покое, приподнялся на коленях, обхватил руками мои бедра и принялся вколачиваться в мое тело так сильно, словно желал слиться воедино. Внизу живота так сладко тянуло и скручивало в спираль, что мне не хватало сил сдерживать свои эмоции. Я стонала, руками ухватившись за изголовье кровати. Я двигала бедрами навстречу к Мише, желая заполучить его как можно глубже в себя. Я дурела от своих эмоций и понимания того, что мне давно не было так хорошо. А может быть даже никогда.

Резко опустив руки, я положила их на свои груди и принялась ласкать сама, сжимая соски и слегка потягивая их. Я просто находилась на грани. Слушала, как громко дышит Миша, как наши тела схлестываются и создают громкие шлепки в тишине комнаты. Слышала собственные стоны и невероятно приятную тягу в самом низу, в самом сокровенном местечке.

Делая безумно резкие, но оттого еще более горячие движения, Миша положил руку мне на лобок и большим пальцем принялся потирать клитор. Медленно, но уверено спазмы начали охватывать мое тело, и когда он совсем немного изменил угол движений и надавил пальцем чуть сильнее, я взорвалась. Крепко сжала ноги, обхватив бедра Миши, задергалась в конвульсиях и резко схватилась руками за железное изголовье кровати. Губы закусила, глаза закрыла, но стоны не смогла прекратить. Я все еще извивалась под мужчиной, как змея, получая свои спазмы удовольствия. А Миша вдруг неожиданно зарычал как дикий зверь и, молниеносно покинув мое тело, излился мне на живот. Я открыла глаза, чтобы посмотреть на него во время оргазма, и поняла, что несмотря на то, что только кончила, снова его хочу. Он смотрел на меня диким взглядом и с помощью вспомогательных движений руки позволил выйти всему семени.

Я опустила взгляд, впервые увидев его член. Прошлой ночью темнота в комнате не позволила разглядеть мне мужчину, зато теперь… хоть из‐за ночных портьер в комнате и был полумрак, но я отчетливо могла видеть каждую венку, переплетающую все еще эрегированный член.

Черт, в голове возникли пошлые мысли. Все же Миша оказался везде большим.

Склонившись, он навис надо мной, заглядывая в глаза так, словно я задолжала ему крупную сумму денег. И тут же перевел взгляд на губы.

― Напомни мне купить презервативы, иначе я тебя оплодотворю.

Я хихикнула и тут же была прижата к кровати его грубым, настойчивым поцелуем.

― Ты создана для меня, гадюка. И теперь я тебя не отпущу.

Утро выдалось чудесным. Я давно не ощущала себя настолько счастливой и беззаботной. Не хотелось больше ни о чем думать, кроме того, в каких объятиях я провела последние несколько часов.

После секса Миша отнес меня в ванную комнату. Сам искупал, уделив внимание каждому участку тела, а потом снова довел до оргазма прямо под душем.

Мой бывший никогда обо мне не заботился настолько. А рядом с Мишей я чувствовала себя счастливой женщиной. Ведь быть удовлетворенной ― это уже счастье.

После душа Миша отнес меня на кровать, одарил жарким поцелуем и только потом заказал в номер завтрак.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Да уж, хотела бы, чтобы каждое мое утро начиналось именно вот так.

― Лежи, я тебя сейчас мазью намажу.

― Полностью? ― хмыкнула я, поигрывая бровями.

Миша одарил меня многообещающим взглядом и схватил с тумбочки тубу с мазью.

― Полностью разве что медом или сливками. Такое хоть слизать можно. А мазью нахера? Я бы ее вообще выкинул.

― Ну что же, я буду ждать того момента, когда ты будешь слизывать с меня что‐то сладенькое.

Мужчина хмыкнул и, расположившись поверх моих бедер, принялся мазать ушибы. Я то и дело бросала взгляды на внушительный бугор у него в трусах. И как, как после того, что между нами случилось с утра, он до сих пор на стреме? Ну, я имею в виду его член. Признаться честно, я дурела с его размера. У меня, конечно, не большой опыт в интимных отношениях, но даже я вижу, что у Миши там неприличные размеры. Да что там вижу? Я это прочувствовала на себе! Но главное, что он умело им пользуется. А то слышала я от девчонок различные ситуации.

― Прекрати пялиться на мой член, иначе я снова тебя трахну. А я все еще не обзавелся резинкой.

― Я, конечно, все понимаю, но и ты пойми. Сидишь на мне в одних трусах.

― Надо было без трусов? ― он посмотрел мне в глаза, а я улыбнулась.

― Миша, что мне с тобой делать теперь?

― В каком плане?

― Ну, смотри, ауч, больновато.

― Прости, ― он тут же осторожно погладил место ушиба и, склонившись, поцеловал его. ― Так что ты там говорила, что со мной делать?

― Да, что с тобой делать? Любить я тебя не собираюсь.

― Ага, трахать неплохо получается, ― игриво произнес он, и я расхохоталась, тут же хватаясь за бока и морщась от боли.

― Буду трахать. Ой, Миша, да ну тебя.

После завтрака мое настроение немного подпортилось. Пришло осознание, что за стенами этого номера есть реальность, в которую нам снова предстоит погрузиться. А жаль, мне бы очень не хотелось терять эти прекрасные моменты счастья. Которое так давно меня не посещало.

Мы ехали в сторону кладбища, когда меня полностью накрыло тоской и грустными воспоминаниями. Да уж, быстро же я погрузилась в беззаботную жизнь. Всего одна ночь, а мне не хотелось выходить в реальность. Даже думать было страшно. Потому что я понятия не имела, а что будет дальше. Да, наверное, ничего нового. Побуду на могилке у мамы, а потом вернемся в Одессу, и все встанет на свои места.

Руку накрыла мужская рука, и я медленно повернула голову к Мише, который внимательно смотрел на дорогу.

― Не надо придумывать себе всяких глупостей, ладно?

― Ты о чем?

― Я так и чувствую, как в твоей голове активно заработали шестеренки. Прекрати. Я с тобой, и я четко обозначил свою позицию. Ты моя, и точка.

― А ты? ― вопрос сорвался с языка, и я тут же отвела взгляд в окно.

Что я несу? Какая мне вообще разница?

Большая, дура, большая!

― Я думал, ты все поняла, Леся. А оказывается, нет.

― Я не читаю твои мысли.

Он крепче сжал мою руку и, перестроившись на другую полосу, притормозил на светофоре.

― Не думай, что я буду спать с кем‐то еще. У меня есть ты, и я был бы полным идиотом, если бы трахал кого‐то еще на стороне.

― Значит, ты только мой?

― Только твой.

Дальше мы ехали молча. Моя рука все время находилась в руке Миши, только когда ему нужно было что‐то переключить, он отпускал меня. Но через несколько секунд снова касался, и я чувствовала в этот момент себя защищенной.

Жданов. Он такой большой, крупный мужчина. Про таких обычно говорят ― гора мышц, хотя Миша и не был качком. Он просто ходил в спортзал поддерживать форму. Но его внушительные габариты ― это мечта многих девушек. И я не удержалась. Слабачка.

― С тобой пойти или подождать в машине? ― Миша припарковал авто возле входа на территорию кладбища и теперь, повернувшись ко мне и взяв за обе руки, внимательным взглядом смотрел мне в глаза.

Я посмотрела в сторону входа и тут же глянула на Мишу.

― Я сама, ладно? Здесь недалеко.

― Хорошо, ― он склонился и оставил нежный поцелуй на моих губах, ― я буду здесь.

Выйдя из авто, я медленно прошла по центральной дороге к палатке с цветами. Приобрела восемь розовых роз, точно таких же, как любила моя мама. Я всегда покупала ей именно их. Даже на кладбище. Знала, что маме понравится, ведь даже с неба она меня видит. Только вот… возможно, винит меня в своей смерти. Как и я… виню себя.

Рассчитавшись с продавцом, я дрожащими пальцами взяла цветы и неуверенным шагом побрела к нужной могилке. Я не была здесь с тех пор, как уехала в Одессу. Больше месяца точно.

Взглядом отыскала нужный проход и сразу же увидела мамочку, смотрящую на меня с фотографии могильной плиты. Моя родная.

― Здравствуй, мама.

― Здравствуй, дочь.

Я резко обернулась, едва не упав в обморок.

― Тетя Таня… ― выдохнула я и, не удержавшись на ногах, рухнула на скамейку.

― Прости, напугала тебя.

― Зачем вы, ― я осеклась и сделала глубокий вдох.

Руками схватилась за скамью и, прикрыв глаза, попыталась успокоиться.

― Милая, но нельзя же всю жизнь избегать друг друга.

― Всю жизнь можно. Она у нас хотя бы есть.

Я понимала, что тетя Таня ни в чем не виновата, но от этого мне легче не становилось. Душа по-прежнему рвалась на куски при виде маминой сестры.

― Теть Тань, вы простите меня. Я знаю, что не имею права так себя вести. Вы меня ненавидеть должны, ведь это я виновата.

― А в чем ты виновата, милая? В том, что этот больной ублюдок, будучи под наркотой, сел за руль?

От ее слов в голове сразу же всплыла картина того ужасного дня, той трагедии, повлекшей за собой… Нет, мне нельзя думать об этом, нельзя.

― Я не должна была просить его о чем-либо. Не должна была. Моя мама умерла из‐за меня, и только мне нести этот грех до конца своих дней.

― Знаешь, милая, когда у тебя умирает твоя сестра‐близнец, это как будто у тебя оторвали часть сердца или даже больше. Вырывали из тебя живьем все жизненно важные органы, даже не удосужившись перед этим усыпить. Между близнецами всегда была особая связь. И поверь, мне точно так же плохо, как и тебе, только еще ты меня отталкиваешь.

Она говорила, а я не сдержалась и зарыдала в голос, руками прикрывая лицо. Мне было слишком больно осознавать, что мама лежит в земле, что она больше никогда меня не обнимет, а я не смогу сказать ей, как сильно ее люблю. И еще больше угнетало то, что именно по моей вине она лежит там, вместо того, чтобы жить долгой счастливой жизнью.

От рыданий у меня сотрясалось все тело. Ненавидела это состояние, ненавидела себя за случившееся и знала, что никогда не смогу простить саму себя. Не смогу простить Костю. Не смогу.

Почувствовала нежные объятия и едва не задохнулась, не захлебнулась от слез в понимании, как сильно тетины объятия схожи с мамиными. Даже это… даже в этом они похожи…

― Пожалуйста, не вини себя, милая моя девочка. Не вини. Бог все видит, и он знает, кто действительно виноват в случившемся. И мама бы твоя очень не хотела, чтобы ты, приходя к ней на могилу, постоянно плакала и винила себя.

Я медленно покачала головой и, отстранившись от тети Таня, заплаканным взглядом посмотрела в ее наполненные болью глаза.

― Мама меня точно ненавидит и имеет на то право.

― Нет, милая, я уверена, это далеко не так. И вообще, сходи в церковь, поговори с батюшкой. Он подскажет тебе.

― Вы думаете?

― Стоит попробовать. По крайней мере, даже побывав в церкви, тебе уже станет легче. Хотя бы немного.

― Возможно, вы правы, ― я опустила взгляд и тут же спохватилась. — Вот же дура, ― на земле лежали купленные мною цветы. Я тут же подобрала их и положила маме на могилку.

― Ты вообще как, Леся? Как живешь?

― Да как придется, теть Тань.

Я старалась не смотреть на женщину, потому что то и дело я думала, будто рядом со мной мама, а потом накатывало осознание и становилось совсем больно.

― Я сейчас в Одессе работаю горничной в отеле.

― Да ты что? Давно?

― Не очень.

― А к нам надолго?

― Нет, ― покачала головой, бросив взгляд на мамино фото, ― я сейчас буду ехать обратно. Просто очень захотела проведать маму.

― Ты на автобусе?

Я замялась и посмотрела в ту сторону, где меня ожидал Миша.

― Нет, я с мужчиной, то есть со своим боссом. Он хозяин отеля.

― Если он приехал с тобой специально, то, должно быть, хороший босс, ― отметила она, взяв меня за руку.

Я пожала плечами, не желая развивать тему о Михаиле. Был бы там другой мужчина, неважно, не хочу. Рано говорить о чем‐либо.

― Тетя Таня, спасибо вам, что приглядываете за могилкой.

― А разве я могу иначе?

― Признаться честно, я как последняя трусиха сбежала в другой город. Мне было слишком сложно здесь находиться. Вы же знаете, я… буквально не вылезала с кладбища.

― Ты правильно сделала. Ты молодая девчонка, тебе жить надо. А на кладбище можно приезжать и реже. Жить здесь тебе точно не надо. Если ты будешь приезжать раз в месяц, это не означает, что ты про маму забыла. Совсем нет.

― Я понимаю, что неправильно здесь быть постоянно. Потому, когда Карина сказала мне про вакансию, я, не раздумывая, согласилась.

― Ты правильно сделала, милая. А как там твоя Карина?

― Блонди замуж вышла, и вы не поверите, она ждет малыша.

― Правда? ― удивленно переспросила она, зная, что моей подруге пришлось пережить в свое время.

― Да. Я так рада за нее.

― Это действительно замечательная новость. Передавай ей привет от меня.

― Хорошо, передам, теть Тань. Она сейчас как раз с мужем в Одессе отдыхает. Такого рода медовый месяц. Ей же сейчас летать нельзя, так они у нас. К тому же босс друг ее мужа.

― Понятно теперь. Значит, и у тебя новые знакомые. Это хорошо, девочка, это правильно.

Посидев еще немного у мамы, мы решили уходить. Я поднялась со скамьи и, подойдя ближе, рукой коснулась плиты.

― Люблю тебя, мамочка. Прости меня.

Тетя Таня приобняла меня за плечи, и мы вместе пошли к выходу.

― Не грусти, Леся. Ты должна просто это принять.

Я в ответ ничего не сказала ей. Ведь каждый переживает свою боль по-своему. Но я знала, как сложно самой тете Тане. И кому‐то дать совет куда проще, чем самому это сделать, самому отпустить ситуацию и жить дальше.

Остановившись за воротами, я заметила, что Миша стоит на улице, бедрами уперевшись в капот машины, и смотрит на меня хмурым взглядом. Мужчину заметила и тетя Таня, которая хмыкнула и остановилась, решив, что дальше идти вместе не стоит. Она снова взяла меня за руку и грустно улыбнулась.

― Красивый мужчина. В следующий раз обязательно познакомь меня с ним. Только при других обстоятельствах.

― Теть, ну вы чего.

― Бабуле привет передавай. Скажи, что я обязательно ей позвоню.

― Хорошо, ― кивнула я, бросая взгляд на Мишу.

― И в церковь зайди, свечку поставь.

― Обязательно. Сегодня же и зайду.

― Ну все, иди, ― она улыбнулась и неожиданно для меня подмигнула. Правда, не мне. ― Уже заждался. Иди!

Притянув к себе на несколько секунд, тетя отстранилась и провела меня взглядом. Я же на дрожащих ногах пошла к Мише, который, оттолкнувшись от авто, пошел мне навстречу. И стоило нам оказаться рядом, как он прижал меня к себе, мгновенно окутывая теплыми объятиями.