Глава 14

Заплаканные глаза Леси выбили почву из‐под ног. Внутренности сжались тугим узлом, и я с порывом дикого зверя крепко прижал ее тело к себе. Носом уткнулся в макушку и, вдохнув полюбившийся запах, прикрыл глаза. Не хочу, чтобы она плакала, не позволю, чтобы кто‐то ее обижал. Неведомой какой-то силой заставил себя открыть глаза и взглядом отыскать женщину, с которой Леся распрощалась у ворот. Та стояла по‐прежнему на одном месте и смотрела в нашу сторону. Злобы от нее я не увидел, она лишь кивнула каким‐то своим мыслям и, грустно улыбнувшись, пошла в противоположную от нас сторону.

― Она тебя заставила плакать? ― поинтересовался хриплым голосом и поцеловал Лесю в висок.

― Нет, что ты. Это моя тетя. Просто…

― Что просто?

Леся подняла голову и заглянула мне в глаза. В ее взгляде читалась тоска, и мне дико хотелось вырвать девочку из лап той трагедии. Хотя, по сути, я ничего не знал.

― Тетя Таня сестра‐близнец моей мамы.

Я чертыхнулся про себя и снова прижал Лесю к груди. Я понимал, как ей сложно, и хотел укрыть в дальнейшем ото всех бед. Не могу видеть ее слез.

― Я просила ее первое время не встречаться, но прошел практически год…

― Она тебя обидела?

― Нет, Миша, нет, она очень хорошая. И тебя заценить успела.

― Ладно, тогда я спокоен. Иначе… не дай Бог кто.

― Миш, поедем? Я до отъезда слишком много времени проводила на кладбище.

― Ты поэтому уехала в другой город?

Леся кивнула, не сказав больше ни слова.

Снова поцеловав ее в висок, провел к автомобилю. Помог сесть в кресло и заметил на ее лице легкую улыбку.

Занял место за рулем.

― Слушай, а у тебя есть еще родственники, помимо тети?

― Да, у меня есть бабулечка.

― Она где‐то здесь живет?

― Двадцать километров отсюда.

― Так давай заедем в гости? Уверен, бабушка по тебе скучает.

― Скучает, ― грустно ответила Леся и, облизнув губы, посмотрела на меня горящим взглядом, ― но ведь в Одессе работа ждет, и тебе явно…

― Лесь, ― я взял ее руку и поднес к губам, ― я сам себе босс, а у тебя, если ты забыла, отпуск.

― Я понимаю, но это время и…

― Значит, едем. Сейчас найдем какой‐то магазин, чтобы не с пустыми руками.

― Ты что, об этом даже не думай, бабушка сама тебя потом нагрузит.

― Не обсуждается.

В итоге, затарившись по дороге в одном супермаркете продуктами, которые, возможно, не привозят в село, мы направились к бабушке. Леся пила купленный мной кофе и, кажется, выглядела уже более весело, что, несомненно, меня радовало. Ее начало отпускать. Не знаю, о чем она говорила с тетей на кладбище, но я понимал, что плакала она не просто так. Хотя… смерть мамы, разве могут быть слезы просто так? Но обязательно попозже я узнаю причину, по которой умерла ее мама, только не сейчас. Вижу, что Леся еще не готова делиться со мной такими подробностями.

Через полчаса мы остановились у небольших ворот уютного ухоженного двора, где вовсю гавкала маленькая собачка, активно виляя хвостом. Я хмыкнул, мелочь, а такая злая.

― Ты только, если что, не обращай внимания, бабушка может такое вычудить.

― Только не говори, что ты характером в нее пошла?

― Нуу, есть немного, ― хмыкнула Леся, выходя из машины.

Я забрал с заднего сидения три пакета и, поставив авто на сигнализацию, как раз увидел во дворе небольшую, но очень шуструю женщину в платке. Она нахмурилась, разглядывая, кого же это к ней принесло, а когда увидела внучку, улыбнулась, стащила с головы платок и махнула им в сторону собаки.

― Ну тебя, шальной, наша Тростиночка приехала, ― услышал я ее слова, отчего мои брови взметнулись вверх.

― Тростиночка?

― Ба, ну че ты в самом деле! Перед человеком меня так позоришь, ― хмыкнула Леся, и, открыв калитку, мы вошли во двор.

Бабушка с внучкой тут же обнялись, а я получил от «ба» внимательный взгляд.

― Приехала, шальная, не забыла бабку.

― Да как бы я тебя забыла, ба, ты чего? Я же люблю тебя.

― Приехала, ― повторила бабуля и отлипла от Тростинки своей. ― А это что за парубок такой?

― Добрый день. Михаил меня зовут.

― Эт че, получается, твой жАних? Вот-таки да, вот это я понимаю ― мужик, не то что тот прыщ был.

― Ба, прекрати.

― Ай, не умничай, ― отмахнулась она, отстраняясь от Леси и смотря на меня внимательным взглядом.

― Меня Серафима зовут, а ты, внучочек‐пирожочек, можешь называть меня баба Фима. Мне так привычнее.

― Понял. Договорились.

― А че ты там в пакетах привез? Мне, что ли?

― Вам, конечно. А как же с пустыми руками.

― Вот шальной, и куда мне это? Я же одна живу, много не ем.

― Бабуль, Миша просто не мог с пустыми руками приехать.

― Миша‐Миша, ― произнесла она и тут же выпалила: ― А вы че, уже того, спите, что ли?

― Ба! ― одернула Леся, вызывая у меня улыбку.

― Спим, баба Фима, ― признался я и заметил, как покраснела моя Лесочка, ― а вы поглядите на свою внучку и сами поймете, как я мог устоять?

― Ммм… и то правда. Она у нас, Тростиночка, красивая. Только и сломать то ее легко на ветру, внучок. Будь осторожен.

― Да я поди за нее и сам кого угодно сломаю.

― Тогда ладно. Пошли, мне как раз малину надо собирать.

Я хмыкнул и получил от Леси тяжелый взгляд. Кажется, моя малышка не очень любит собирать урожай.

― Но сначала обед. Я как раз зеленого борща наварила. Барбосик, тише, наша шальная императрица приехала. С жОнихом, так что не шали.

Последние слова были обращены к собаке. Мы с Лесей переглянулись и рассмеялись. Я понял, что скучать у бабушки мы точно не будем. Тут характер покруче моей девочки.

― Бабуль, нам бы переодеться сначала.

― Я же сказал, не зря вещи прикупили.

― Переодевайтесь. Занимай свою комнату. А я пока на стол накрою.

Я прошел за бабушкой и поставил в небольшой беседке пакеты с продуктами. И когда уже собирался идти за Лесей, баб Фима меня остановила. И я подумал, что сейчас предупредит на счет своей внучки и моего к ней отношения. Но какой там?! Это же бабушка Леси!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

― По чарке‐другой пропустим. Для продуктивного дня. Угу?

Я улыбнулся и понял: дело труба, и домой мы сегодня точно не поедем.

― Угу! ― а как отказать этой милой женщине? Я бы точно не смог.

Нашел свою малышку, которая переодевалась в самой дальней комнате. Когда я зашел, она как раз сняла футболку, и я не смог отказать себе в удовольствии и не прижаться к ее телу. Молниеносно среагировал, прижал Лесю спиной к своей груди, а руки положил на притягательные полушария, которые не дают мне покоя как минимум с прошлой ночи.

― Какая же ты у меня вкусная. Лесь, я дурею от тебя.

― Ты меня соблазняешь, Миш.

Она попкой потерлась о мой пах, и я закатил глаза от удовольствия.

― Уже жду ночи, чтобы скорее снова овладеть твоим телом. Я бы и сейчас не отказался, но бабушка…

― Прости, мне кажется, нам придется остаться.

― Я уже это понял. Бабушка решила меня споить.

Леся хохотнула и, обернувшись ко мне, руками погладила плечи.

― Ты будешь пить самогон?

Я пожал плечами, грустно вздохнув.

― А что делать? Должен же я как‐то впечатлить твою бабушку, а вдруг жениться надумаю.

― Ага, как же. И ты решил напиться, для впечатления. Ты дебоширишь, когда пьяный?

― Нет, я обычно сплю.

― Да? ― она подозрительно сложила губы в трубочку и посмотрела на меня задумчивым взглядом. ― Напивайся. Отосплюсь сегодня.

― Что? Не понял, кто‐то хочет по попке схлопотать?

И, опустив руки, я с жадностью сжал ее ягодицы.

― Мне кажется, или ты пытаешься меня соблазнить?

― Есть такое.

Я наклонился и с нежностью коснулся ее губ. С ума сходил от запаха Леси. Она казалась мне удивительной, не похожей ни на одну другую девушку. Я испытывал к ней не просто страсть, я хотел, чтобы она была рядом в любое время дня. Такая теплая, нежная, красивая. Вся моя.

― Леська, какая же ты особенная у меня.

― Так, особенные, хватит уже жамкаться, пойдемте за стол.

Я улыбнулся, продолжая касаться губ малышки, в надежде урвать с ней хотя бы еще минутку. Ну баба Фима!

Леся хихикнула и отстранилась, лбом уткнувшись мне в грудь. Она пыталась спрятаться от бабушки?

― Бааа…

― Что? Потом, ночью будете лобызаться, а сейчас еда.

― Слушайте, а мне нравится у вас в гостях находиться. Я подумаю о том, чтобы дом купить поблизости и как можно чаще приходить к вам, баба Фима.

― Это я всегда пожалуйста, внучок. Только вот работы много, запрягу.

― Угу, ― кивнула Леся, поджав губы.

― А я не боюсь грязной работы.

― Ну вот, заметано. Пошлите за стол.

Когда мы вышли на улицу, стол действительно был накрыт. Баба Фима постаралась. Зеленый борщ, голубцы, чеснок и лук с «перьями», пампушки! Боже, как я обожаю пампушки! А вареники? Откуда она все это взяла?

― Бабуль, ты что, раба держишь в подвале? Откуда столько вкусностей?

― Да че тут, разве много? Борщ сегодня варила, и пампушки к нему. Голубцы вчера на ужин, а вареники готовые я замораживаю. Так что с этим проблем быть не может.

Я поразился ее бабушке. Что‐что, а встречать гостей она может. Я даже не надеялся на подобное. Мне бы и борща хватило, который, я уверен, очень вкусный.

В общем, обед прошел на славу, как и три стопки самогона. Его, оказывается, сама баба Фима гнала. И у меня возник вопрос, а есть ли что‐то, что она не умеет готовить?

― Кстати, внучок, а ты еще не испробовал на себе кулинарные способности моей Тростиночки?

― Нет, не представлялось возможным еще. Но я думаю, Леся это скоро исправит, правда, малышка? ― я обернулся к ней, поймав на горячем.

Она активно качала головой, показывая бабушке, что не будет ничего готовить. Я хмыкнул и притянул ее к себе. Такая застенчивая иногда, хотя я ее впервые такой вижу.

― Вредина моя.

Барбосик неожиданно загавкал, и мы все вместе посмотрели в сторону ворот. Там стояла девушка и активно размахивала рукой.

― Я прошу прощения, у меня машина сломалась. Не мог бы мужчина посмотреть, что не так. Я сама не справлюсь.

Я перевел взгляд на Лесю, и она, медленно прикрыв глаза, как бы соглашаясь, убрала с моего плеча руки.

― Я быстро. Если что, присоединяйся.

Чмокнул ее в нос и, встав из‐за стола, пошел к воротам. Сейчас посмотрим, что у девицы произошло.

― Здравствуйте.

― Добрый день. Помогите, пожалуйста, а то я так и застряну в этом селе, ― смущенно произнесла она, опустив глаза вниз.

― Ну, пойдемте, посмотрим, что там у вас.

― Спасибо вам большое. А я смотрю, машина стоит, думаю, может, и мужчина водителем окажется. Решила попытать судьбу. Сама ничего в этом не понимаю.

Я кивнул ей, прекрасно понимая, что мало кто из девушек может разбираться в двигателе. Мы прошли к ее автомобилю, где уже был открыт капот. Поковырявшись, посмотрев все важные детали, я улыбнулся. Вернул на место кое‐какие шланги и, отряхнув руки, прикрыл капот.

― Что, все?

― Все. Можете попробовать завести.

Девушка, находясь под впечатлением, прошла за руль и в считанные секунды смогла завести двигатель. Я только хмыкнул, осматривая ее машину. Почему мне кажется, что тачка ей досталась от любовника.

― Вы гений! Спасибо вам огромное! Ой, я даже вашего имени не знаю.

― Да и зачем оно вам? Отремонтировали, и отлично. Теперь вы можете ехать не беспокоясь.

― Да, но вы меня спасли, ― не унималась девчонка, заглушив мотор и выйдя ко мне.

― Ничего такого я не сделал.

― Может, я могу вас как‐то отблагодарить?

― Нуу, возможно, ― я улыбнулся, заметив в ее глазах интересный блеск, и, склонившись, тихо прошептал: ― В следующий раз будьте поубедительнее.

И, отстранившись, пошел во двор к своей малышке, заметив на лице незнакомки растерянность, сменившуюся на гнев.

― Всего доброго! ― крикнул ей, не оборачиваясь и ощущая, как она обжигает мою спину взглядом.

― Козел…

Ничего, кроме улыбки, ее оскорбление не вызвало. Бывают и такие случаи.

― Что‐то случилось, Миш? ― спросила Леся, когда я вернулся за стол.

― Ничего, просто девочка решила клинья подбить.

― Чего это? Решила моего внучка окрутить? Ну стерва, ― возмутилась бабуля и кивнула на бутылку, ― обнови.

― Ой, налей мне немного сюда, ― попросила Леся, кивнув на свой стакан с томатным соком.

― Но только немного, а то еще буянить начнешь.

Выполнив просьбы дам, я поднял свою стопку и посмотрел на бабу Фиму.

― Хочу выпить за вас, за такую гостеприимность и в целом за вашу доброту.

― Ой, ну ты и засмущал меня, внучок.

― За тебя, бабуль, ― улыбнулась Леся и отпила своего коктейля.

― Так, а что в итоге хотела девица? Профурсетка, что ли?

― Типа того. Повелась на мою машину. У самой, кажется, от любовника тачка.

― И что, поломки никакой не было? ― уточнила Лесочка, глядя мне в глаза.

― Нет, кое‐какие шланги отсоединила специально, чтобы внимание привлечь. Я же не идиот, вижу, что просто так они не сползут. Предложил ей в следующий раз быть поубедительнее.

― А она что?

― Сказала, что я козел, ― хмыкнул я и залпом выпил налитый алкоголь.

Да уж, баб Фима может варить самогон. Крепкий, но не противный, как бывает невозможно ко рту поднести.

― Так, ладно, посидели, отдохнули, пора и поработать, ― произнес я, доедая в своей тарелке голубцы, ― баб Фим, все было очень вкусно.

― Хорошо, внучок. Только с малиной это я погорячилась, вчера ее собрала. Проверяла я тебя, думала, будешь лениться или нет.

― Меня таким не напугаешь.

― Это хорошо. Но вот дело есть. Там сбоку, от соседей, забор отремонтировать надо да петли новые поставить на дверь в баню. Я купила, а вот поменять некому.

― Да без проблем, сделаем.

― Если хотите, вечером попарьтесь. Правда, речки у меня тут нет, прыгать некуда.

― Я думаю, это не проблема. Да, Лесочка?

― Я подумаю, ― смущенно произнесла она, пряча взгляд от бабули.

Ага, нашла от кого прятаться. Та сразу все просекла, тут и говорить нечего.

― А я буду думать, что на ужин приготовить.

― Тогда с меня помыть посуду.

Распределив обязанности, каждый разошелся по своим углам. Но то и дело моя малышка прибегала ко мне то водички принести, то чаю, а я улыбался на ее действия. Она сейчас стала какой‐то другой. Более нежной, что ли, более открытой и ранимой, а еще заботливой. И от этого я сходил с ума. Мне безумно нравилось в ней все, она сама мне нравилась, и это была не просто симпатия. Это более глубокое чувство. Но главное, что оно меня не пугает.

Леся.

Домыв последние тарелки, я закрыла кран и, довольно потянувшись, пошла к бабуле. Она уже подготавливала продукты для приготовления ужина. Я хмыкнула, качнула головой и плюхнулась рядом с ней на стул.

― Чего надумала готовить, бабуль?

― Ты уже не будешь плакать? ― тон бабушки оказался серьезным, впервые за сегодняшний день.

― Ты о чем это?

― Когда вы приехали, у тебя глаза были заплаканные.

― А! Да это мы к маме заезжали. Ты же знаешь, я не могу спокойно…

― Больше ничего не говори. Не хочу, чтобы ты снова плакала.

― Бабуль…

― Твоя мама видит, какая ты сейчас счастливая, и радуется за тебя. Потому слезы будут лишними.

― Мама меня не простит.

― Прекрати! ― прикрикнула она, с силой положив луковицу на стол. ― И не смей так думать. Мать тебя любит даже на небе. Никогда не вини себя, потому что виновата не ты! Мама тебе всю душу отдавала и никогда бы не посмела винить в случившемся.

― Если бы я тогда не попросила…

― Ты не могла знать. Не могла, девочка моя!

― Я с тетей Таней виделась.

― Это хорошо, вы должны знаться.

― Должны, но мне так больно.

― Нам всем больно, милая. Но жизнь продолжается. А ты молодая девушка, у тебя сейчас мужчина заботливый появился. Наслаждайся жизнью, родная.

― Я знаю, бабуль, ты права. Но так сложно…

― Сложно, но ты попробуй. Мне так‐то тоже непросто, но ничего, вот она я, живу дальше и собираюсь приготовить вам ужин.

― Не вам, а нам всем. Ты, вообще‐то, с нами.

― Да? Я думала к соседке уйти вечером, дать вам возможность побыть наедине.

― Да прямо! Мы к тебе, вообще‐то, приехали. Говори, что будем готовить на ужин?

― Ладно. Плова хочу сварить на костре да пельмешек разморозить.

― Бабуль, ты бы себе заморозку оставила? Ну что ты прямо…

― Не переживай, мне вон, жАних сколько продуктов привез. На все село хватит.

― Ой, тоже скажешь мне, ― хмыкнула я и, забрав морковку, взяла нож и принялась чистить овощи для плова.

― Я еще хочу Мишу попросить шашлыка пожарить. Ох, давно я его не ела.

― Ой‐ой, кажется, нужно еще бутылочку самогона в холодильник положить.

― Именно, Тростиночка, а то откуда мне знать, когда вы в следующий раз приедете. Я хоть оторвусь с вами.

― А мы будем теперь часто приезжать, баб Фим. Уж больно мне нравится у вас, ― на кухню зашел Миша, принеся пустую чашку из‐под чая.

― Ну и хорошо, я буду только рада.

― Забор готов, можете идти проверять.

― Да ладно, я что, тебя нанимала, чтобы еще проверять. Помог, спасибо!

― Миш, бабуля просит вечером шашлыка пожарить. Разведешь костер?

― Сделаем, конечно. А пока я пошел петли крутить.

Неожиданно Миша склонился и оставил на губах нежный поцелуй. Я смутилась, не привыкшая к такой ласке при бабуле, и опустила глаза в пол. Ну, Бармалей, я тебе устрою еще!

 ― Ох, чует моя душа, что дело свадьбой закончится.

― Ба, ну что ты…

― А что? Это тебе не твой индюк лопоухий. Гниет на зоне, пусть и гниет. А ты даже не вспоминай его. Надеюсь, мужикам там не хватает секса и из него давно петуха сделали.

― Ба!

― Молчи. Моркову чисть, не пускай в голову мысли дурные.

― Я не могу с тебя.

― Ага, такая же шальная, как и ты. На, всю чисть! ― буркнула она, положив около меня пять штук.

Я только вздохнула и перевела взгляд за окно. Миша, стянув с себя футболку и сверкая загорелыми мускулистыми плечами на солнце, уже вовсю вкручивал новые петли на бане. Я мысленно облизнулась и, стыдясь перед бабушкой, перевела взгляд на овощи. Поскорее бы ночь, что ли.