Глава 15

Выходные у бабушки оказались очень продуктивными и веселыми. Мы постоянно чем-то занимались, веселились и много ели. А также успели дважды попариться в баньке, где Миша меня соблазнял и занимался со мной любовью. Я выходила из бани красная не потому, что потела, а потому, что боялась, что бабушка узнает, чем мы там занимались. Хотя, исходя из ее разговоров, она и так все прекрасно понимает. После баньки был ужин, а уже потом Миша снова не оставлял в покое мое тело и едва ли не до утра дарил наслаждение. Даже ушибы стали меньше болеть, и, как говорит Бармалей, все дело в его профессиональном подходе. Секс якобы лечит, угу.

― Пойдешь сегодня со мной загорать на закрытый бассейн? ― предложил Миша, когда мы ехали по трассе в сторону Одессы.

― Загорать? А как же работа?

― А неделя уже прошла? И вообще, я не хочу, чтобы ты работала у меня в отеле горничной.

― Миш, послушай, я взрослая девушка, которая не будет жить за счет мужчины.

― А зря, потому что моих средств тебе бы точно хватило.

― Я в этом не сомневаюсь, ― я улыбнулась, погладив рукой по его бедру, ― просто все это зыбко. Люди встречаются, расстаются, а что потом? Сидеть без денег и по новой искать работу, успев за это время облениться?

― Расстаются? Ты хочешь сказать…

― Миш, я хочу сказать, что нельзя жить за счет мужчины. У меня должна быть уверенность в завтрашнем дне.

― Значит, со мной ты не уверена? Думаешь, что я с тобой играю?

Я нахмурилась и отвернулась к окну.

― Я не знаю, что ты делаешь рядом со мной. Ты мой босс, мы спим, и это все не очень правильно. Да, мне нравится секс с тобой, мне нравится, что ты нежный, но это не означает, что ты должен меня обеспечивать. Как минимум это не про меня. Это твоя Полина бегает за тобой из‐за денег. Дура набитая.

― Леся, выходи за меня замуж?

Я резко повернула к нему голову и застыла на его профиле удивленным взглядом. Нет, даже ошарашенным.

― Ты дурак, что ли? Брак же — это серьезно.

― Я люблю тебя, Леся, и не вижу ничего несерьезного.

Я застыла и медленно отвернулась к окну. Что я должна сказать в ответ? Как мне реагировать на подобное признание? То, что у меня есть чувства к Мише, — это не значит, что я сейчас погружусь в отношения, как в омут с головой. Это все серьезно, и я не могу вот так просто признаться Мише в любви, не могу раствориться в нем полностью, чтобы потом снова не собирать себя по частям. Пока что все это слишком страшно.

― Не надо накручивать себя, Лесочка. Я не требую от тебя ответных признаний.

― Я к такому не готова, Миш.

― Потому и говорю, что не требую ответных признаний. И насчет работы. Я хочу просто перевести тебя на другую должность.

― Что? Зачем?

― Чтобы ты не работала горничной.

― Миш, это будет означать, что я продвинулась по карьерной лестнице через постель.

― Не неси ерунды, ладно?

― Нет, я не хочу новой должности. Извини, но я буду и дальше работать горничной.

― Знал бы, с бабой Фимой поговорил. Она бы быстро тебя уговорила.

― Ага. Попробуй только, ― хмыкнула я, сбросив сандалии, подняла ноги на кресло.

После этого разговора мы с Мишей больше не поднимали подобную тему. В основном ехали молча и уже ближе к вечеру были в отеле. Блонди с Егором до сих пор отдыхали в Одессе, и подруга сказала, что на море они пробудут еще как минимум неделю. Я была очень рада этой новости, потому что мне не хотелось надолго расставаться с подругой.

Поднявшись по лестнице на нужный этаж, Миша перехватил меня за локоть, когда я собиралась пойти в свой номер. Он прижал меня к своему телу и, рукой зарывшись в волосы на затылке, прошептал мне в губы томным голосом:

― Я хочу, чтобы ты жила в моем номере. Пожалуйста.

Его «пожалуйста» подкупает.

― Но зачем, Миш?

― Хочу просыпаться с тобой по утрам и видеть тебя заспанную, нежную и расслабленную после сна. Хочу засыпать с тобой в одной кровати, даже если у нас не будет секса. Мне главное прижимать тебя к своему телу, чувствовать, что ты рядом. Прошу, соглашайся.

― Я подумаю, ладно? Все же жить вместе это большой шаг.

― Ты не должна ни о чем волноваться. Я не играю с тобой.

― Все равно, Миш, мне нужно время, чтобы подумать.

Следующие несколько дней я максимально избегала Мишу, чтобы понять свои чувства. Мне важно было знать, скучаю ли я по нему, хочу ли снова увидеть и прикоснуться. Нужны ли мне его объятия и хочу ли я просыпаться и первым делом ощущать на себе его руки. Но, как оказалось, мне действительно стало его не хватать. И на третий день я буквально готова была наброситься на него сама. Даже у администратора уточнила, где находится наш босс. А когда узнала, сразу же рванула в ресторан при отеле. Но каково же было мое удивление, когда я увидела Бармалея в обществе красивой девушки. Жаркая волна ревности окатила мою душу, и я медленно двинулась к воркующей парочке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

― Ты меня, конечно, извини за бестактность… − незнакомка улыбнулась и пожала плечами, − ты, наверное, такой же любитель женщин, как и мой бывший.

Она куда‐то кивнула, не отводя от Миши взгляда.

― Ну, скрывать не буду. Но а что в этом плохого? Я никому ничего не обещал, нас связывал лишь секс. А теперь я другой…

Его слова как ушат ледяной воды. Что он сказал? Ничего не обещал?

― Почему? Что на тебя так повлияло? Ну, имею в виду, не могло же такое резкое озарение к тебе прийти?

― А ничего на него не повлияло, ― не выдержала я, остановившись возле них и ощущая неприятную горечь на душе.

Я готова была прибить Жданова.

― Лесочка, ты что здесь делаешь? ― тут же поинтересовался Миша, который мгновенно изменился в лице.

― Какая я тебе Лесочка? Я Леся, понял, пенсионер?!

― Простите, что здесь происходит? ― переспросила незнакомая девушка, которая явно не понимала, кто я такая.

Миша нервничал. А мне так грустно стало от его вранья. Я же готова была поверить.

― Что здесь происходит? ― повторила ее вопрос, поймав на себе взгляд, и с грустью произнесла: ― Ну, хотя бы то, что этот пенсионер за мной увивается!

― Что, простите? – удивленно переспросила девушка и тут же перевела взгляд на Михаила: ― То есть у тебя есть девушка, а ты подкатываешь ко мне?

― Я все объясню, − произнес он, поднимаясь из-за стола.

― А нету у него девушки. Не было и не будет, понял? – прошипела я, глядя на Михаила, и, развернувшись, побежала к выходу.

― Лесочка, стой! Эстель, извини. Лесочка!

Мне хотелось скрыться, чтобы Миша не нашел меня и не начал снова лгать. Только не сейчас, не хочу я снова слушать вранье из его уст. Я поверила ему, поверила, а он наговорил таких вещей. Черт! Как же неприятно! За что он так со мной?

― Леся! Подожди!

Я, задыхаясь и ощущая жгучую боль в области ребер, быстро забежала в свой номер и успела закрыть двери как раз перед носом Миши. Выкуси, гаденыш!

― Леся, прекрати себя вести, как ребенок! Открой двери и давай поговорим!

― Уйди, Бармалей. Я сейчас очень злая!

― Не уйду! Ты должна выслушать! Меня ничего не связывает с Эстель, и никаких чувств у меня к ней нет.

― Как и ко мне. Уйди отсюда.

― К тебе есть, я же говорил! Я люблю тебя, Леся!

― Говорить не значит чувствовать. Поступки сами за себя говорят. Ты свободен, Миша, и можешь не врать самому себе.

― Я не свободен, у меня есть ты. Только ты одна и была.

― Здравствуйте, Михаил Андреевич, ― услышала за дверью и от стыда прикрыла глаза.

― Здравствуй, Жанна. Погуляй пока что, пожалуйста.

Господи, теперь от расспросов никуда не сбежать.

― Миша, уходи, я все сказала.

― Нет, ты откроешь мне двери, и мы спокойно поговорим.

Я вздохнула и, развернувшись, все же щелкнула замок. В следующую секунду двери открылись, и в комнату вошел Миша. Его лицо было хмурым, желваки напряжены, а челюсти сжаты. Мне хотелось хмыкнуть на его видок, если бы не мое состояние на эту минуту. Я была зла на него и не хотела верить, что он мог так поступить со мной.

― У бабушки ты совсем по‐другому пел, а здесь, стоило мне несколько дней позволить себе подумать, как ты по щелчку ускользнул.

― Я на самом деле не ухаживал за Эстель. Это все ради того, чтобы приревновал ее парень.

― А ты что, сваха, что ли?

― Нет, просто меня попросили.

― Кто тебя попросил, Миша? Ты сказал ей, что тебя с девушками ничего, кроме секса, не связывает. А сам мне в любви признавался. О какой вообще любви речь, Жданов?

― Это я попросила его, ― из‐за двери вышла Карина, смотря на меня грустными глазами.

Я нахмурилась еще больше.

― Прости?

― Миш, оставь нас одних, пожалуйста.

― Ладно, потом договорим!

Миша одарил меня гневным взглядом и вышел из номера.

― Карина, что ты сказала?

― Присядем?

Я рукой показала на кровать, а сама отошла к стене, уперевшись в нее спиной.

― Прости, малышка. Это я попросила Мишу подкатить к Эстель. Дело в том, что Эстель нравится другу Егора. Вернее, как нравится… я думаю, что‐то больше, чем нравится. И еще они ждут малыша, но вот Денис, тот самый друг, вечно тупит. И я хотела заставить его ревновать.

― С помощью моего Миши?

― Между ними бы все равно ничего не было, это лишь просьба, не больше. И я же не знала, что у вас все так далеко зашло. Когда только успели?

― Никогда! Теперь это не имеет значения, потому что мне такой мужчина не нужен.

― Но ведь он тебя не предавал.

― Ты просто не слышала, что он там говорил.

― Ты о чем?

Я выдохнула и присела рядом с Кариной на кровать.

― Он сказал, что никому ничего не обещает и у него с девушками был только секс. А теперь он якобы остепенился и хочет серьезных отношений.

― Ну, а разве это не так?

― Не так! Он сказал, что никому ничего не обещал, якобы и мне тоже! Так ведь? А сам мне в любви признавался.

― Лесь, он играл. Не более. Ему нужно было подкатить к Эстель.

― А ты что, тоже свахой заделалась? Или, может, нашла себе новую лучшую подругу?

 ― Э нет, малышка, не перегибай! Ты такая чокнутая у меня одна. А Эстель хорошая девушка, и мне хочется, чтобы они с Денисом были вместе. Но я тебя никогда ни на кого не променяю.

― Ты могла попросить кого‐то другого. Или хотя бы предупредить меня. А теперь… я не подпущу к себе Мишу. Пусть доказывает поступками свои чувства, а не словами.

― Он действительно тебя любит, а сказал так, чтобы Эстель поверила, что у него никого нет.

― Знаешь, Карин, иди‐ка ты к своей Эстель, ― я собиралась встать с кровати, но подруга удержала меня за руку.

― Не смей. Я люблю тебя, Леся, и ты это знаешь. Дороже тебя у меня никого нет.

― Не обманывай, ― хмыкнула я и кивнула на ее живот. ― Но малышу можно.

― Не обижайся на меня. Я понимаю, что виновата, и готова понести любое наказание, кроме одного. Никогда не отворачивайся от меня.

Я смотрела в глаза Карины и верила ей. Потому что именно мы вдвоем пережили кучу трагедий и столько же душевной боли. Мы были друг у друга в самые тяжелые моменты жизни, и наша дружба не нуждается ни в какой проверке. Потому что только по-настоящему любящие люди не бросят подругу умирать и терзаться от душевной боли после насилия. Только по-настоящему близкий друг не бросит тебя, когда ты и сама готова умереть, виня себя в смерти мамы. Мы все это прошли с блонди и всегда были друг у друга.

Я вздохнула и, грустно улыбнувшись, подползла на кровати к Карине и с радостью ее обняла.

― Прости меня, блонди, ― прошептала ей на ухо, прикрыв глаза.

― И ты меня прости. Я меньше всего хотела, чтобы тебе было больно.

― Я все приму, просто нужно время.

― И поговоришь с Мишей?

― Поговорю, ― отстранилась от нее и заглянула в глаза, ― но теперь так просто не сдамся.

― Люблю тебя, Лесь.

― И я тебя люблю. Но больше так не делай.

― Не буду, ― улыбнулась она и ту же порывисто обняла меня за плечи, прижимая к своему телу. ― А у тебя уже что‐то было с Мишей?

― Было, ― пожала плечами, ― но теперь он на сухпайке. Ну или на диете, как правильнее, не знаю.

― Ох, подруга! Вот не зря ты мне всегда нравилась. У тебя мужик — вот где, ― она сжала кулак и кивнула на него. Я хохотнула и голову положила на ее плечо.

Ничего не изменилось. Она всегда рядом. Рядом в самый сложный момент.

Что‐то я вспылила на нее.

― Как твой пузожитель? ― тихонько спросила я, когда мы вместе успокоились и пришло осознание случившегося. Хотелось просто отдохнуть.

― Хорошо все, ― улыбнулась подруга, погладив небольшой животик, ― пока не шалит, но я этого очень жду.

Я улыбнулась ее словам и обняла еще крепче, продолжая головой лежать на ее плече.

― Я так рада за тебя, блонди. Бог все же есть.

― Ты только не говори об этом деду, а то он посчитает себя Богом.

Я хохотнула и кивнула.

― Ладно, не буду говорить.

― Слушай, Лесь, может, на пляж? Или к бассейну? Насколько я понимаю, ты пока в отпуске.

― В отпуске, ага. Тогда подождешь меня? Я душ быстро приму, надену купальник и к тебе.

― Тогда через полчаса жду тебя на террасе?

― Договорились.

Проведя подругу взглядом, я закрыла дверь на замок и со спокойной душой отправилась в душ. Миша‐Миша, такой кайф обломать. Ну как так?

В голове до сих пор стоят его слова о том, что он никому ничего не обещал… Попросили его сказать, вроде просто и понятно, но почему так больно? Получается, что слова — неправда, а мне все равно неприятно. Будто меня обманули, воспользовавшись телом и душой.

Сделала глубокий вдох и стянула через голову платье.

Синяки все еще были лиловыми и так быстро покидать мое тело не собирались. Достали уже! Так хочется снова свое красивое стройное тело без этих уродских следов. И как только Миша меня хотел с таким видом?

Завела руки за спину и только хотела расстегнуть лифчик, как вздрогнула от неожиданного прикосновения к спине. Резко развернулась и сглотнула.

― Ты что здесь делаешь?

― Поговорить пришел, ― произнес Миша, осматривая мое тело с ног до головы.

― Ты не вовремя, и мы все уже выяснили.

― Судя по всему, не все, раз ты до сих пор на меня сердишься.

― Серьезно? Миша, выйди, пожалуйста, я не одета.

― Я не стесняюсь.

― Миш, я действительно сержусь на тебя и, может, больше не за слова, брошенные тобой твоей… подруге. А то, что вы с Кариной провернули все за моей спиной. Прекрасно зная, что есть я!

― Я согласен, мы облажались. Я облажался и должен был хотя бы предупредить тебя. Ревновать должен был Денис, а в итоге ты.

― Чтооо? ― удивленно протянула я, сложив руки на груди. ― Я, вообще‐то, не ревную. Моя реакция говорит о том, что у меня все еще есть гордость.

― Ладно, пусть будет так. Хотя ты ревнуешь, и это факт.

― Не беси меня и оставь наконец‐то одну.

— Значит, не простишь?

― Теперь я хочу понимать, что твои признания не просто слова. В слова я больше не верю.

― Я тебя понял. Чем займешься?

Я плотно сжала губы, не собираясь отвечать на его вопрос.

― Гадюка, ― буркнул он и неожиданно прижался к моим губам.

Я пискнуть не успела, как в следующую секунду осталась в ванной одна.

― Бармалей! ― крикнула ему вслед, притопнув ногой и крепко сжав кулачки.

Ну вот что он со мной делает? Сам гад такой!

Выдохнув, закрыла дверь на замок в надежде, что в ванную комнату ключа запасного у Жданова нет. Еще чего не хватало, душ с ним принимать.

Сбросив с себя белье, я быстро сполоснулась, понимая, что времени у меня осталось мало. Из‐за визита Бармалея мне нужно поторопиться, чтобы не заставлять подругу ждать. Искупавшись и выбравшись из душевой кабины, обмотала вокруг тела полотенце.

Забрала с полочки пару кремов и, найдя в шкафу купальник, пошла в комнату.

― Привет, пропажа.

― Тфу, блин, Жанна, напугала.

Положила вещи на свою кровать.

― Еще бы! Ты уже и забыла, как я выгляжу. Все катаешься с нашим боссом.

― Мы ездили с ним по делам, ― призналась я, действительно так считая.

Но об остальном ей знать не обязательно.

― Ага, по делам, на несколько дней. А чего же это он тебя в своем номере приютил после твоих приключений?

Я пожала плечами и пожалела, что не оделась в ванной комнате.

― Ему так захотелось.

― Лесь, ты хоть понимаешь, что у него таких, как ты, уйма.

Меня начинал напрягать наш разговор, я прикусила губу и хмыкнула.

― Ну это вряд ли, конечно, ― я быстро надела трусики и стянула с себя полотенце.

― Это че? ― Жанна буквально вылупилась на меня, а я тихо вздохнула.

Никакой тактичности у человека.

― А это следы от страсти Жданова.

― Че, правда?

Я кивнула и улыбнулась.

― Знаешь ли, он очень горячий мужчина. И, к слову, я его уже бросила, так что не переживай, что я буду плакать и убиваться по нему.

Под удивленный взгляд напарницы я надела верх от купальника и легкое платьице-разлетайку.

― А ты куда? ― спохватилась она, когда я взялась за ручку двери.

― Отдыхать. У меня же отпуск до четверга. Босс разрешил.

― Понятно. Возвращайся скорее в нашу смену, я скучаю.

― Договорились.

Почему мне кажется, что она сейчас пойдет с девочками мне кости перетирать? Хотя я уверена: они это сделали еще в первый день моего отъезда с Мишей. Но как говорится, любопытство до добра не доводит.

― Готова?

― Прости, что задержалась, ― улыбнулась я, подойдя к блонди.

― Все хорошо?

― Да. Можем идти.

Все же полежать у бассейна и попить безалкогольные напитки оказалось хорошей идеей. Никто не трепал нервы, не выносил мозг и тем более не маячил перед глазами. Мы с подругой обсуждали насущные вопросы и медленно потягивали напитки через трубочку.

― Знаешь, давно мы с тобой не отрывались, ― хмыкнула я, отставляя на столик пустой стакан.

― Да мне уже сейчас не до клубов. Егор не отпустит, да и самой страшно, что не дай Бог кто толкнет в живот.

― Да нет, что ты! Я бы даже не подумала тащить тебя в клуб. Я про другое. Может, мужиков наших как‐то пранканем. Как в старые добрые.

Блонди улыбнулась мне в ответ и рукой подозвала к нам официанта. Но первым нарушил наше уединение другой человек.

― Простите, вы Олеся Лысенко?

Я обернулась и любопытным взглядом осмотрела красивого парня, который нависал надо мной. В его руках были красивые нежно‐розовые розы. Я облизнула губу и медленно кивнула.

― Это вам от Бармалея.

Мы с блонди прыснули со смеху, обращая на себя внимание всех присутствующих. Это что получается, он сам так назвал себя?

― После этого, Леська, ты просто обязана простить своего Мишу.