Глава 16

За неделю Миша прислал мне под два десятка букетов, и все абсолютно разные. В нашем с Жанной номере цветы практически не умещались, отчего напарница злилась и порой пинала вазы. За это я хотела оттаскать ее за волосы, чтобы понимала, что нужно иметь хоть малейшее уважение. Ну а я что, виновата, что мне приходится ставить цветы даже в ванной комнате? Спасибо хоть Бармалей додумался с вазами покупать.

― Достали уже эти веники!

В очередной раз недовольно буркнула Жанна, толкая вазу ногой. Та пошатнулась и, не удержавшись, рухнула на пол, проливая воду и создавая огромную лужицу.

Я, скривив губы, постаралась успокоиться, но, когда заметила, что один цветок из букета поломался, моему терпению пришел конец. Я подняла глаза и гневным взглядом посмотрела на Жанну.

― Подними, ― приказным тоном сказала я, продолжая сидеть на краю кровати.

― Не буду. Твои веники, ты и поднимай.

― Жанна, подними цветы, ― снова повторила тем же тоном, не отводя взгляда от зарвавшейся дуры.

― Тебе надо ― ты и поднимай. И передай своему ухажеру, что дышать уже нечем в номере. Достал.

Я резко поднялась с кровати и, в два шага преодолев расстояние, оказалась возле Жанны и схватила ее за волосы на затылке. Она испуганно посмотрела мне в глаза, а я, оскалившись, зло прошипела ей прямо в лицо:

― Ты сейчас же нагнешься и поднимешь цветы! Я тебе ни слова плохого не сказала, ничем не зацепила, чтобы ты так относилась к моим подаркам! Поняла меня?

― Что, Миша давно не ебал тебя, что ты такая агрессивная стала?

А вот это было последней каплей, и я резко дернула ее за волосы и второй рукой прижала Жанну к стене, больно ударяя спиной о стену. Сильнее сжала руку на шее и, приблизившись, прошипела:

― Тебе повезло, что я слабых не бью, иначе бы несколько зубов ты точно не досчиталась бы.

И я отпустила ее, отряхнула руки и вышла из номера.

Тварь!

Пусть скажет спасибо, что я ей морду в кровь не разбила. Я и так держалась слишком долго. Она последние три дня уж слишком грубо и язвительно выражалась по поводу цветов и подарков от босса для меня. Ощущение, словно она ревновала, либо завидовала, оттого и такая реакция. В конце концов, если бы ей просто не нравилось, что цветы занимают едва ли не все пространство, она бы вежливо попросила меня позаботиться о том, чтобы те куда‐то перекочевали. Ведь культурное общение еще никто не отменял?

― Олеся Лысенко? Вам новый букет просили доставить. Где оставить его?

Я остановилась посреди лестницы и задумчивым взглядом обвела красивый букет лютиков. А Жданов умеет удивлять.

― В тридцать седьмой номер, пожалуйста. Если вам кто‐то откроет.

И я тут же продолжила спускаться вниз, как меня снова остановил голос курьера.

― А если не откроют?

― Тогда верните цветы заказчику или подарите девушке на ресепшне. Скажете, что я так распорядилась.

И быстро убежала, чтобы снова не последовала куча вопросов. Я и так была зла, а тут еще один букет. Красиво, приятно, но эта Жанна… будь она не ладна!

― Настя, доброе утро! ― я остановилась возле администратора, которая как раз подкрашивала губы.

― Доброе утро, Лесь. Ты чего такая взъерошенная?

― Да, такое… ― отмахнулась я и, облизнув губу, посмотрела на девушку. ― Ты Жданова не видела?

― Нет, еще не спускался.

― Угу, ― я задумчивым взглядом обвела холл и посмотрела на администраторскую стойку, ― а дай, пожалуйста, листочек и ручку?

― Конечно.

Настя положила передо мной квадратную бумажку и подала ручку, а я снова облизнула губу. Ну, Жданов, ты влип.

Написала ему о том, чтобы он подумал о более просторном номере для меня, ибо цветы занимают все пространство, и моя напарница бесится оттого, что все подарки принадлежат мне, а не ей. И сегодня я слегка проредила ей шевелюру, а если он не хочет, чтобы в его отеле случилось убийство, ― ему следует поторопиться. В конце указала от кого письмо. Гадюка. Это чтобы понятнее было. Мало ли, сколько у него Лесь было за эту неделю. Мужик-то голодным поди не ходит.

― Спасибо большое, Насть, ― я вернула девушке ручку и сложила листочек пополам.

― Не за что.

Развернулась к лестнице и увидела спускающегося курьера. Он уже был без цветов.

― Ну как, успешненько?

― Да, у вас под номером стоит.

― Какого хера? ― я нахмурилась, не понимая, почему он меня не послушался.

― Так распорядился заказчик, ― пожал плечами парень и, попрощавшись, вышел из отеля.

Я выдохнула и, сжав зубы, поднялась наверх. Осторожно проверила, не вышел ли Бармалей из номера, и, подойдя к его двери, присела и протолкнула бумажку в щель между полом и дверью.

― Что это еще такое? ― услышала недовольное бурчание и застыла, оскалив зубы.

― Почтовый голубь прилетел, ― пискнула я и быстро смылась, убегая в ближайшую подсобку, где хранился инвентарь для данного этажа.

Пытаясь успокоить дыхание и вести себя как можно тише, я прижала ухо к двери и услышала щелчок, а затем отборный мат Миши. Что, милый, не ожидал никого не застать? Но ладно бы на этом все закончилось. Так нет же! Через несколько долгих секунд я услышала приглушенные голоса. Он разговаривает с Жанной?

― Нет, эта истеричка куда‐то вышла.

― Жанна, не забывайся.

― Извините, Михаил Андреевич, просто она меня чуть не убила.

Я закатила глаза от удивления. Я тебе точно выдеру патлы, овца.

― Сомневаюсь. Куда она пошла?

― Откуда мне знать? Она мне не докладывает.

― Увидишь ее, передай, что я искал. И приведи себя в порядок! Выглядишь как… ― и он замолчал, а я победно улыбнулась.

Как там говорится? Один-ноль в пользу меня?

Я спиной припала к стене и, выдохнув, прикрыла глаза и съехала на пол.

― Люблю драконить босса.

Когда все успокоилось, я осторожно вышла из подсобки и, взяв нужный инвентарь, пошла убирать номера. Но радость моя длилась недолго. В номер пришла моя напарница Жанна, чему я была «несказанно рада».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

― Ты тут?

― А где же мне еще быть? Я работаю, а вот ты что‐то прохлаждаешься.

― Не твое дело! ― рявкнула она, а я на ее тон только глаза закатила.

Не обращая внимания, я продолжила убираться, потому что уже через пару часов в номер должны заехать гости.

― Михаил Андреевич, она в сорок девятом. А я откуда знаю? Нет, идите, ― я нахмурилась и медленно обернулась к этой дуре.

― Ты что, стукачкой заделалась, я чет не пойму.

― Не стукачкой, а выполняю просьбу босса.

― Овца, я тебе точно все патлы выдеру, обещаю!

Я отшвырнула тряпку и, стряхнув руки, осмотрелась.

― Эй, ты чего?

― Замолчи. Не отвлекай!  ― рявкнула я и отодвинула штору, за которой находился смежный балкон. Отличненько!

Открыв дверь, я быстро сиганула на балкон, а потом осторожно принялась перелазить на соседний, надеясь, что таки не шлепнусь вниз. Все же третий этаж, и ломать ноги мне не особо хочется.

Господи, спасибо умным людям, которые решили сделать открытые балконы!

Подожди, Леся. Стоп! Это я сейчас Мишу назвала умным? Так, что ли? Ведь он здесь барин.

Эх, да ладно! Некогда думать.

Я уже перекинула ногу, когда услышала возню и приглушенные голоса из номера. Явился значит.

― Леся! ― окрикнул он, увидев меня в роли альпинистки.

― Да что же ты так орешь! Я едва не упала! ― рыкнула я, действительно вздрогнув от его крика.

Фух, перелезла.

― Что ты творишь, глупая? А если бы разбилась?

― Чао! ― и я быстро шагнула в номер, где за столом работал, к слову, красивый мужчина. ― Простите, босс гонится за мной. Можно я выйду от вас?

― Пожалуйста, ― в ступоре произнес он, рукой указывая на дверь.

― Спасибо большое, добрейшей души человек. Жене привет.

Я слышала, что в ванной шумит вода, да и знала, что мужчина отдыхает с женой, потому и ляпнула первое, что пришло в голову.

Быстро подбежав к двери, я выскочила из номера и тут же угодила в мужские руки, крепко прижавшие к своему горячему телу.

― Ой.

― Добегалась? ― зашипел Жданов, а я осторожно подняла голову и посмотрела на его подбородок, покрытый легкой щетиной.

― Эх, а я так надеялась, что меня какой‐то красавчик украдет, а тут ты оказался.

― Стерва.

― Ай! ― он перекинул меня через плечо и, шлепнув по заднице, понес куда‐то по коридору.

Потом спустился вниз, и через пару минут мы оказались в его номере. Но Миша не спешил ставить меня на пол. Он прошел по комнате и только в спальне завалил меня на кровать. Как мешок картошки, на секундочку.

― Ты что себе позволяешь?

― Что я себе позволяю?

― Ты могла разбиться! ― гневно произнес он, нависая надо мной и выглядя ну очень устрашающе. Кажется, таким Жданова я еще не видела.

― А ничего, что тебе всякие воблы докладывают о моем местонахождении?

― Это я попросил Жанну.

― Ты попросил? А ты думаешь, мне приятно, что она встала передо мной и звонит тебе. Говорит так, словно меня и рядом не было. Ты что, сам найти меня не мог?

― Серьезно? По балконам тебя искать?

― И вообще, знаешь что, ― я хотела встать, но Миша неожиданно навалился на меня, на локтях удерживая вес и в то же время грудью прижимая к кровати мое маленькое тельце.

―Ты совсем отбитая, Леся. Тем более с твоими ушибами.

― Да! Точно! Оееейй, охохохо, больно, пусти. Ааа… ― я активно принялась корчить рожицы, но Мишу это не проняло.

― Успокойся и не придуривайся. Иначе я тебя сейчас поцелую.

Я замерла и уставилась в его глаза, наполненные гневом.

― Молчу как рыба.

― Леся, что ты творишь?

― Ничего. Или ты забыл, что я с тобой сейчас не разговариваю?

― Может, хватит? Неужели я так сильно накосячил, что ты теперь не хочешь со мной разговаривать.

― Нет, что ты, милый, просто мало цветов подарил.

― Мало? Я удвою.

Я закатила глаза и медленно покачала головой.

― Миш, ты действительно думаешь, что проблема именно в цветах?

Жданов прикрыл глаза и устало выдохнул. Я видела, как на его лицо легла тень боли, и нахмурилась. Что не так? Он переживает?

Миша удивил меня еще больше, когда поднялся и отошел к бару. Мне бежать или все же задержаться?

― Что я делаю не так, Лесь? ― он бросил на меня быстрый взгляд и, схватив бутылку, налил себе в стакан виски.

― Мне нальешь?

― А если ты беременная?

― Что? С ума сошел? С чего я должна быть беременная?

― Лесь, я люблю тебя, чтобы ты там себе ни надумала. Понимаешь?

Он таки плеснул немного алкоголя и во второй стакан и, взяв оба, прошел ко мне, протягивая один.

― Для меня все это и так в новинку, но все это время я думаю только о тебе, понимаешь? Да, я облажался тогда, но те мои слова не имели правдивости. То, что я признаюсь тебе в своих чувствах, ― это правда. И я готов тебе обещать все что угодно, потому что кроме тебя мне никто не нужен.

Я, облизывая губы, опустила взгляд в стакан. Отчего‐то я верила Мише, но червячок в моей голове кричал о том, чтобы я промурыжила его еще немного. И в этом отказать себе не могла.

― Судя по твоему лицу, задница снова ищет приключения?

― Угу, ― пискнула я и протянула свой стакан, ― за твои нервы. ― Стукнула и выпила содержимое, скривившись от горечи. ― Какой кошмар, как вы это пьете?

В следующую секунду Миша поднес к моим губам очищенный банан. Я замерла и медленно подняла на него взгляд.

― Закусывай, глупышка.

Я кивнула и, приоткрыв рот, откусила кусочек банана.

― Не смотри на меня так, Лесочка. У меня воздержание уже больше недели.

Я хмыкнула и поднялась с кровати.

― По твоей же милости, ― буркнула я, медленно двигаясь в сторону выхода.

― Хочу напиться с тобой.

― Давай напьемся, ― согласилась я. ― Под игру в дурака.

― Уверена?

Я кивнула. Сделаю его в два счета и напою. Будет интересно посмотреть, какой он пьяный. В селе все же он более сдержанным казался мне. И пил в меру.

― Тогда пьем самогон бабы Фимы, ― предложил Миша, а я остановилась у двери и улыбнулась.

― Договорились. Что насчет комнаты?

― Сегодня же распоряжусь. И цветы сам лично перенесу.

― Так-то лучше. Чао, персик, ― я послала ему воздушный поцелуй, заметив, как Миша повел головой.

Да уж, я вообще удивляюсь, как он еще не поседел. Надо ему на всякий случай краску для волос купить, пусть будет. Мало ли что.

В сорок девятый номер я таки вернулась и молча, стараясь не обращать внимания на напарницу, занималась своей работой. Все мои мысли были заняты Мишей и его словами. Мне почему‐то хотелось ему верить, но еще больше хотелось прильнуть к его груди. Соскучилась ужасно, и дико не хватало его ласки. Но проклятый страх не оставлял меня в покое. Я боялась снова оказаться обманутой, снова получить нож в спину и по новой залечивать свои раны. Я так этого боялась.

― Ничего себе! ― изумленно произнесла Жанна, когда мы подходили к нашему номеру и заметили выходящего с двумя вазами цветом Мишу.

Я застыла на месте. Он не пошутил. Сам лично переносит все вазы в… я нахмурилась.

― Леся, твой номер тридцать восемь, рядом с моим. Собери вещи в свободное время и сообщи мне. Я перенесу.

― Эм, хорошо, Михаил Андреевич, ― я была слегка поражена и отказывалась мыслить здраво.

Конечно, я не сомневалась в физических способностях Бармалея, но то, что он действительно сам перенесет все букеты, я не ожидала. Это оказалось очень даже приятно.

― Мда уж, пропал мужик, ― пробурчала Жанна и, обойдя меня, зашла в номер.

Я не стала обращать внимания на ее слова, иначе не сдержусь и точно оттягаю за волосы. Зайдя в комнату, отметила, что Миша перенес все вазы, не оставив Жанне ни одного стебелька. Теперь можно собирать вещи и бежать в свою новую комнату. Хорошо, что сегодня мало номеров для уборки и я полностью принадлежу себе оставшееся время суток. Ну, если какому‐то индивидууму не приспичит пришить пуговицу или отдать трусы в прачечную.

― Тридцать восьмой номер. Чуть меньше тех апартаментов, что занимает босс. А не хило ты ему сосешь.

― Жанна, в конце концов, выбирай выражения, я тебе не подружка. Хотя могла быть ею.

― Как же, я так ноги раздвигать не умею.

― Ок! ― я выставила руку ладонью вперед. ― Если так, то что? Ты завидуешь мне? В чем причина твоей агрессии?

― Как можно завидовать подстилке?

Я на секунду замерла, а потом улыбнулась уголками губ и выпалила:

― Ты права. Чего греха таить. А теперь можно я соберу свои вещи?

― Да поскорее, а то мне нужно еще свои вещи потом разложить.

Я только бросила на нее гневный взгляд и, достав из‐под кровати свои сумки, принялась складывать вещи. Торопиться я никуда не собиралась. Этот номер ей не принадлежал, и освобождать его за пять минут мне даже босс не велел. Потому осторожно вещь за вещью удалялась в сумку до тех пор, пока около моей головы не пролетели с высоты знакомые баночки и тюбики, приземляясь прямо на кровать.

― Просто, чтобы тебе легче было, ― произнесла Жанна, стряхивая несуществующую пыль с ладоней.

― Не зли меня. Я сейчас сдерживаюсь только из‐за того, что не хочу полететь с работы. А если по твоей вине полечу я, то ты меня догонишь. Я тебе обещаю!

Жанна скривилась и, сложив руки на груди, виляя непонятно перед кем бедрами, обошла мою кровать и уселась на край своей. Оставшееся время моих сборов она старалась не комментировать. Знала дура, что я не шучу.

Нет, ну вот что не так? Работали же хорошо, общались, жили в одном номере и на тебе, зависть поглотила черной пеленой и охватила липкими лапами желчи. Тфу, блин! Противно от одной мысли. Надо поговорить с нашей главной и попросить поставить меня в другую смену.

Когда вещи были сложены, я пошла звать Мишу. Сказал же ― поможет, значит поможет.

― Как же мне не нравится, что ты работаешь горничной, ― произнес он, следуя за мной за сумками.

― А мне не нравится вот это, ― я ткнула пальцем в вышеупомянутое.

Мои сумки стояли за дверью, а я, между прочим, оставляла их возле кровати.

― Жанна?

― Ну а кто?

Миша нахмурился, замахнувшись, громко постучал в двери.

― Я тебе всего лишь помогла. Не благодари! ― послышалась из комнаты, на что я закатила глаза.

― Жанна!

― Ой, Михаил Андреевич, иду‐иду, ― тут же сменила голос с грубого на щебечущий.

Я покачала головой, дурея с ее поведения.

Жанна открыла двери и приветливо улыбнулась боссу.

― Ты уволена, Жанна.

Улыбка слетела.

― За что?

― За плохое поведение. Я не потерплю такого отношения к сотрудникам. Сегодня ты можешь переночевать здесь, а завтра, будь добра, освободить номер. Расчет получишь у Оксаны Владимировны, я ей сообщу. Всего доброго.

Опа‐па, такого я точно не хотела, но Жанна виновата сама. Нечего было строить из себя стерву. Черт, и все же, дура дурой, но не с работы же выгонять. Настроение немного подпортилось.

Миша принес в мой новый номер обе сумки и поставил их у кресла на пол. Я осмотрелась, балдея от убранства комнат, и поняла, что сейчас красота ощущается совсем иначе. Когда ты убираешь в дорогих номерах, то невольно проскальзывает мысль о том, как было бы здорово пожить в таком хотя бы пару дней. А когда тебе предоставляют апартаменты совершенно бесплатно, то и эмоции совсем другие. Хотелось закричать и сообщить всему миру, что сегодня ночью я буду спать словно принцесса! Господи, как же это великолепно. Такая роскошь и я? Разве это возможно? Сама себе завидую и все еще до конца не верю.

― Ты пока располагайся, занимайся своими делами, возможно, прими душ, разложи вещи. А мне еще надо самогон убрать в холодильник, ― хмыкнул Миша и, поцеловав меня в губы, прошел к двери.

― Миш, ― я подошла к нему и, потерев шею, заглянула в его глаза, ― пожалуйста, измени свое решение.

― Насчет самогона? ― он улыбнулась, а я махнула рукой.

― Да ну тебя. Нет, я не про это. Не увольняй Жанку. Она дура завистливая, погорячилась, с кем не бывает. А работа у тебя хорошо оплачиваемая, не у всех такое найдешь. А у нее сынишке два года, с бабушкой сейчас проживает.

― Так вот головой нужно думать, прежде…

― Миш, пожалуйста, ― я дотронулась до его руки, посмотрев с просьбой в глазах.

― До утра помариную, остыну и дам ей еще один шанс.

― Спасибо большое.

― Но только ради тебя. И не говори ей ничего! Пусть понервничает!

Я закивала головой как болванчик и, довольно улыбнувшись, уперлась в его руку, встав на носочки и жадно поцеловала в губы.

― Ты лучший мужчина! Спасибо тебе!

Сама не верила в свой порыв, но была так рада, что смогла пересилить себя и первой коснуться Мишу. Он, наверное, думает, что я сошла с ума. Хотя, может, так и есть, но мне сейчас все равно. Мне просто от счастья захотелось его поцеловать.

― Вот когда от тебя можно дождаться красивых слов, ― хмыкнул он и прижал меня к своему телу.

― Не приставай. Мы же договорились, вечером встретимся.

― Дразнишься. Ладно, у тебя или у меня?

― Мне все равно, ― я пожала плечами и отодвинулась от Бармалея.

― Тогда жду тебя в девять у себя в номере.

― Договорились. Я буду в красном платке и с желтым цветком. Не упусти, ― хихикнула я и тут же отошла, открывая для Миши двери.

― Не упущу.

Вечером я, полностью свободная и сдавшая смену, со спокойной душой приняла душ. Намазалась вкуснейшим лосьоном для тела, чтобы как можно сильнее привлечь внимание Миши. Хотя я и так знала, что он дико соскучился по мне, это я могла ощутить сегодня днем, когда он меня прижал к себе. Но все равно мне хотелось произвести на него впечатление. Из одежды выбрала костюм из майки и шортов, волосы собрала в хвост, о макияже вовсе не думала. Еще чего не хватало, на ночь глядя краситься. Мы же не собираемся с ним никуда выходить?

Отмахнувшись, забрала телефон и, закрыв номер, прошла к соседним дверям. Тихонько постучала и через пару секунд оказалась в номере босса. Ммм, обожала сюда заходить, потому что здесь все пахло им. Его парфюмом, его телом, просто Мишей.

Осмотрелась и заметила, что мой красавчик неплохо так подготовился. Фрукты, мед, орехи, сыр, вино. Даже пара свечей. И на «десерт» самогон бабы Фимы. Ну круто, чего еще добавить?

― Стесняюсь спросить, ты, случайно, не удумал на меня воском капать?

― Есть немного такое, ― хмыкнул Миша и, осмотрев меня, тихо добавил, ― ты прекрасно выглядишь.

― Спасибо. Так и будешь держать на пороге?

― Нет, конечно, проходи, ― он положил руку мне на поясницу, и та сразу же скользнула к ягодицам.

— Вот так, первое свидание и уже пристаешь.

― Лесь, не издевайся. Как твое самочувствие? Синяки сошли?

― Почти да, но желтизна еще есть. Надоело немного. Бармалей, а у тебя карты есть?

― Нет. Я думал, у тебя есть.

— Значит, ты проиграл, ты дурак.

― Почему я?

― Потому что свидание на твоей территории.

Это, конечно, глупо, с учетом, что здесь везде его территория, но я же девочка, мне можно покапризничать.

― Ладно, тогда что, я выпиваю самогон?

Я медленно кивнула и попой плюхнулась на край кровати. Ой, кажется, не очень верное решение, но да ладно.

Миша расположился рядом в кресле, взял охлажденный алкоголь и налил себе в стопку.

― Ты что, хотя бы половину выпей. Я столько точно не осилю.

― А я тебе и не позволю столько пить.

Он поднял рюмку и опрокинул в себя практически все содержимое. Я поторопилась подать ему сыра, чтобы он закусил. Миша открыл рот и позволил мне самой его покормить, при этом не забыв облизнуть мои пальцы.

― Ну что же, раз у нас нет карт, будем играть в вопрос‐ответ. Как на это смотришь?

― Стандартная игра. Но почему бы и нет?

Я пожала плечами и забросила в рот виноградинку, прижимая ее языком к небу и ощущая, как она лопнула, разбрызгивая сок по рту.

― Тогда спрашивай, ты первая.

― Хм, ладно. Ты был все это время одинок и не заводил серьезных отношений, потому что ждал меня?

― Конечно, Гадюка, только тебя и ждал, ― хмыкнул Миша, вытерев губу большим пальцем. ― А теперь давай серьезно?

― А это было серьезно. Мне интересно, почему у тебя не было серьезных отношений, ― пожала я плечами, бросив на него заинтересованный взгляд.

― Потому что меня никогда не цепляли девушки так, как зацепила ты. Нет, понятно, когда я был сопляком, что‐то похожее на отношения было. Но это так, давно и неправда.

― Понятно. Значит, если так подумать, то я у тебя первая.

― В каком‐то смысле да. Теперь моя очередь?

― Твоя.

― У тебя были отношения. Почему вы расстались?

― Костя… ― вздохнула я и, сжав переносицу, посмотрела на бутылку с самогоном, ― а можно мне немного?

― Тебе сложно говорить о нем? Все еще любишь?

― Ты задаешь вопросы вне очереди.

― Прости, ― хмыкнул он и налил мне буквально на мизинчик алкоголя. ― Только закусывай.

Я кивнула и опрокинула в себя мгновенно обжигающую горло жидкость. Сразу же забросила в рот несколько виноградин и тут же почувствовала, как по телу разлилось тепло.

 ― После бабушкиного напитка голова с утра болеть не будет. Это большой плюс.

― И все же, не перепей.

― Не буду, ― выдохнула я и вспомнила о Мишином вопросе. ― Костю невозможно любить. Больше невозможно. Он законченный наркоман, большой любитель женщин и половых инфекций.

Я тут же заметила нахмуренный взгляд Миши и поспешила его успокоить.

― О нет, ты не думай, я чистая. Уже чистая, ― добавила чуть тише, вспоминая те ужасные времена. ― У меня были проблемы, и, слава Богу, ничего серьезного. Да и я вовремя обнаружила. Пролечилась, и теперь все хорошо.

― Он изменял тебе и нес всю заразу в дом? Даже не предохранялся, когда лез на другую бабу?

― Худшее я узнала позже, спустя время, когда он уже был в камере. Я не знаю, кстати, почему его сразу не отправили в лечебницу. А возможно, таких в тюрьме тоже не любят и решили наказать. Не знаю. В общем, там, в камере, у него обнаружили ВИЧ. Он передался через иголку.

― Мда уж, законченный мудак. Тебе его совсем не жалко?

Я посмотрела Мише в глаза, сделала глубокий вдох и медленно покачала головой.

― Ни одного дня. Более того, ― я выдохнула и облизнула губы, ― я ненавижу его всей душой.

― Из‐за проблем со здоровьем?

― Проблемы со здоровьем это меньшее, чем он мог меня наградить.

― То есть?

Сжав кулаки, я сглотнула вязкую слюну и неуверенным взглядом посмотрела Мише в глаза:

― Он убил мою маму. А этого я ему никогда не прощу. Как и себе тоже.

Миша сидел смотрел на меня, не произнеся ни слова. Он пытался понять, стоит ли со мной разговаривать или лучше промолчать, чтобы не давить на больное. Только вот говори не говори, а боль никуда не денется.

― Расскажешь?

Я сглотнула и грустно улыбнулась.

― Нальешь мне еще? ― я кивнула на пустой стакан и обхватила себя за плечи, почувствовав дрожь в теле.

Немного знобило. От нервов.

Миша согласно кивнул и налил две стопки алкоголя. Одну подал мне, а другой рукой достал сыра, чтобы я закусила.

― Давай помянем твою маму, ― предложил он, на что я согласно кивнула.

Не чокаясь, мы выпили содержимое, и я поспешила закусить, ощущая в горле неприятную горечь.

― Держи персик.

― Спасибо, ― я откусила сочный сладкий фрукт и выдохнула, ― моя мама была замечательным человеком. Она очень меня любила. И я ее тоже, до сих пор люблю, и всегда так будет.

Миша взял меня за руку и крепко сжал пальцы, проявляя свою поддержку. Я была благодарна ему за это, потому что ходить сейчас к блонди со своими соплями не лучший вариант. Подруга беременна, и такое счастье ей досталось с трудом, потому заставлять ее нервничать я не хотела.

― Мама тогда впервые побывала на море. Мы никогда не жили богато, и куда‐либо поехать не удавалось. А потом мама познакомилась с мужчиной, и у них завязался роман. Она была такая счастливая… И я была рада за нее.

― А что случилось потом?

Воспоминания давались мне с трудом, и я была рада, что все фотографии оставила дома в Киеве. Иначе бы днем и ночью любовалась маминой улыбкой. А это бы означало конец моему покою.

― Дяде Андрею, маминому другу, срочно нужно было вернуться в город, какой‐то контракт подписать, что ли. Сейчас уже и не вспомню. А мама осталась на отдыхе еще на неделю. А когда возвращалась, решила сделать сюрприз своему мужчине и не сказала о приезде. Только я знала. Как и то, что в то время Костя взял себя в руки, как казалось мне тогда. Он даже сказал, что лечение проходит, справки какие‐то совал. В общем, я, идиотка, попросила его забрать маму с вокзала. А он по дороге… ― внутри все узлом сжимало от боли. Неужели это никогда не пройдет?

― Выпьешь?

 ― Нет, ― покачала головой, понимая, что алкоголь не помогает. ― Он употребил прямо по дороге, и… ему стало плохо.

― Они разбились? Да?

Я резко прикрыла ладонями лицо и, не сдержавшись, расплакалась, громко всхлипывая и дрожа всем телом. Как же сложно переживать все это даже спустя год.

― Мама не пришла в себя. Смерть оказалась мгновенной. У нее не сработали подушки безопасности.

― А этот ублюдок?

― А он отделался легкими царапинами. Это я во всем виновата, я не должна была его просить забрать маму. Не должна. Ее смерть по моей вине.

― Не надо винить себя. Ты точно ни при чем.

― Да как ни при чем, Миш?

Я оторвала руки от лица и посмотрела ему в глаза.

― Только я виновата. Не нужно было его просить, не нужно было доверять. Он подонок, понимаешь? А я идиотка, посмевшая укоротить маме жизнь.

― Послушай, ― он взял меня за локти и перелез на кровать, расположившись рядом, ― ты не виновата, что это ублюдок тебя обманул, ты не виновата, что в тот день он принял дозу. Ты не виновата, что не сработала подушка безопасности. Понимаешь? В этом нет твоей вины.

― Но я могла… могла отпроситься с учебы и сама поехать, понимаешь?

― Знаешь, малышка, может, это прозвучит странно, но это судьба, и даже если бы поехала ты, то вряд ли удалось бы избежать такой участи. То, что должно случиться, оно случится. Рано или поздно, но от судьбы не убежишь. Также мы не знаем, сколько нам суждено жить, потому нужно наслаждаться каждой минутой.

― Ты какой‐то философ что ли.

― Нет, просто это правда жизни. И я не хочу, чтобы ты всю жизнь винила себя в том, чего не совершала, в чем не виновата.

Он рукой вытер слезы с моего лица и заправил выбившиеся пряди за ухо. Я облизнула губы и выдохнула.

― Я забыла. Тетя Таня говорила в церковь зайти, чтобы легче стало.

― Хочешь, завтра отвезу тебя?

― Можно и пешком, здесь же рядом.

― Можно пешком, только бы тебя отпустило.

― Да, должно. Я часто прихожу в церковь, мне так хорошо становится, спокойно.

― Послушай, а этот дядя Андрей, он где сейчас?

 Я сжала переносицу и с грустью посмотрела Мише в глаза:

― Он не в лучшем состоянии. После гибели мамы он начал пить. Даже на фирме проблемы начались.

― Ты общалась с ним?

― Пыталась. Но он не очень был рад моему визиту. И больше я не поехала.

― Ты хочешь сказать, что он тебя винит в смерти матери?

Я пожала плечами.

― Есть такое.

Миша нахмурился и, обняв меня за плечи, прижал к своему телу. Я головой улеглась ему на грудь и, прикрыв глаза, почувствовала себя защищенной. Стало так уютно и тепло, особенно когда его рука прошлась по моей спине. Такой покой я ощущала либо с бабушкой, либо с блонди. А это говорит лишь о том, что мы с ними самые родные люди. Неужели так и с Мишей? С человеком, который не так давно появился в моей жизни. Можно ли полюбить мужчину за короткий срок? Можно ли понять, что он тот самый человек, которого хочется видеть по утрам заспанного и для которого хочется готовить завтрак. Ведь даже месяца еще нет, как мы знакомы.

Я медленно подняла голову, открывая глаза. Миша все это время смотрел на меня с нежностью, в которой мне хотелось утонуть. Я положила руку ему на грудь и, слегка сжав футболку, тихо произнесла:

― Не бросай меня.

Он медленно покачал головой:

― Никогда.

― Хочу выпить, ― прошептала я и тут же получила поцелуй в макушку.

― Хорошо. Секунду.

Миша отстранился и переместился на край кровати. Налил для нас алкоголя, только в мою рюмку плеснул совсем немного. Я хмыкнула, удивляясь его заботливости.

― Не хочу, чтобы ты много пила, ― пояснил он, протягивая мне рюмку и возвращаясь на прежнее место. ― Я люблю тебя, Лесь, и готов нести наказание за то, что провинился. А еще я хочу, чтобы мы жили в одном номере.

― А… Миш, ― я отодвинулась и посмотрела ему в глаза.

― Что не так? Ты не хочешь?

― Я, я хочу, но… я не хочу жить с тобой здесь. Мне надоели косые взгляды.

― Они тебя волнуют?

― Да, меня волнуют. Я не хочу, чтобы все шептались, что я пробиваю себе новую должность через постель.

― А ты хочешь новую должность?

― Нет.

― Неугомонная. Ладно, насчет этого мы еще поговорим, а вот по поводу отдельного жилья я решу вопрос. Поищу для нас квартиру.

― А ты вообще где жил до того, как приехал в Одессу?

― В Киеве у меня квартира. Ты поедешь потом со мной? После закрытия сезона?

― Если ты снова не бросишься помогать какой‐нибудь девушке.

― Не брошусь. Ты мне дороже. И я не хочу тебя терять.

Я протянула свою рюмку и стукнула о его. Миша улыбнулся и посмотрел, как я выпила алкоголь поморщившись. Он дал мне клубнику в шоколаде, которой я поторопилась закусить горечь.

― Пей и ты, ― улыбнулась я, облизывая губы, а он медленно покачал головой.

― Разденься для меня.

Я замерла, хлопая ресницами и смотря на Мишу.

― Ты уверен?

― Ты сомневаешься, что я хочу видеть тебя голой?

― Нет, ― хмыкнула я и, отставив рюмку, прикусила губу, ― в этом я как раз не сомневаюсь.

― Тогда сделай то, о чем я прошу.

― Хорошо.

Подцепив пальцами футболку, я потянула ее вверх и через несколько секунд отбросила в сторону, оставаясь перед Мишей в шортах и лифчике.

― Дальше.

― Ты извращенец.

― Да, я извращенец. Я голоден по тебе.

Я хихикнула, понимая, что рядом с Мишей мне становится спокойно, и прошлое ускользает из головы, оставляя меня в покое. Это очень важно и очень приятно, что я могу довериться своему мужчине.

Встав на кровати на колени, я медленно потянула шорты вниз по бедрам, замечая, как меняется лицо Жданова. Он наслаждался происходящим, а я почувствовала между ножек жар. Останавливаться не собиралась, хотела соблазнить его и знать, что именно я виновница его сбившегося дыхания от желания завладеть моим телом.

Чтобы дальше снять шорты, мне пришлось присесть на попу и, приподняв ноги, стянуть вещь. Шорты я тоже отбросила в сторону, а затем завела руки за спину, подцепила крючки и стянула с себя лифчик. Прохладный воздух в номере заставил меня поежиться, а соски тут же затвердеть, превратившись в две тугие горошины.

― Ложись, ― приказал Миша, а я бросила на него удивленный взгляд.

― А трусики?

― Я сам.

― Ты что‐то задумал? ― уточнила я, располагаясь на кровати, ближе к подушкам.

Мишу улыбнулся, не сводя с меня взгляда, и, взяв поднос, на котором стояли вазочки с фруктами и медом, подобрался ко мне ближе. Оставил его на краю кровати, а сам навис надо мной.

― Я хочу закусить тобой, ― прошептал он и опрокинул в себя содержимое рюмки.

Я не успела понять, что он имеет в виду, как в следующую секунду он, взяв с подноса вазочку с медом, наклонился ее и принялся поливать сладостью мою грудь. Я вздрогнула и прогнулась, выпячивая грудь от нахлынувших эмоций. Особенно горячо стало, когда мед попал на сосок, и зрачки Миши расширились, он склонился и языком слизал тягучую сладость. Я охнула, откидывая голову назад и пальцами забираясь в волосы на его затылке.

Миша продолжал меня ласкать, языком вылизывая грудь, покусывая зубами и даря мне наслаждение. Я сходила с ума от его ласки и едва не простонала, когда он, отстранившись, принялся поливать и вторую грудь. Между ножек начался пожар, но тогда я еще не знала, что меня ждет впереди.

Миша проделал то же самое с другой грудью, осторожно сминая ее рукой. А мне уже хотелось большего, я мечтала, чтобы он коснулся пальцами между ножек и подарил мне долгожданный оргазм.

― Такого со мной еще не бывало, ― прошептала я, пытаясь восстановить дыхание, но все тщетно.

― Если тебе понравилось, то я буду облизывать тебя хоть каждый день, ― Бармалей подул на сосок и прикусил его, вырывая из моего рта приглушенный стон.

― Каждый день может и надоесть, а вот изредка я согласна.

Он хмыкнул в ответ и, продолжая стоять на коленях нависая над моим телом, с жадностью сжал груди, и тут же припал к правой, завладевая набухшим соском. Я, каждый раз прогибаясь от ласки и нежности, бедрами ощущала каменный член, который готов вот‐вот вырваться из штанов. А я только этого и ждала, желала, чтобы Миша погрузился в мое лоно и доставил нам максимальное удовольствием, но мужчина лишь дразнил, подталкивал меня к удовольствию и тут же отстранялся, обламывая весь кайф. Дразнит, гаденыш.

― Мииш, не издевайся надо мной. Я и так уже на грани. Позволь мне кончить.

― Позволю, обязательно позволю, но сначала сделаю еще кое‐что.

Он оставил влажный поцелуй на моих губах и медленно двинулся руками вниз по телу. Пальцами подцепил трусики, я приподняла бедра и позволила Мише снять с меня белье. А потом мужчина сверкнул в меня взглядом и, взяв клубнику, макнул ее в мед.

― Готова получить наслаждение?

Я охнула, когда, не дождавшись моего ответа, он клубникой провел по моим складочкам и остановился у самого входа. Напряглась вся и в предвкушении приподняла бедра, когда Миша принялся ласкать меня ягодой. Черт, это было так порочно и сладко. Очень сладко. Он медленно выводил круги по возбужденной плоти, дразня меня и заставляя стонать. Сам расположился между ног, нависая надо мной и смотря в глаза. Очень интимно. Я впервые ощущала себя такой развратной, такой пошлой. Я хотела, чтобы он уже хоть что‐то засунул в меня, лишь бы я поскорее кончила. Двигала бедрами, усиливая трение, и охнула, когда он засунул в меня средний палец.

― Тугая моя девочка, мокрая.

― Миш, не издевайся…

Я подняла руки и принялась ласкать соски, сжимая их и слегка потягивая. Я находилась на грани, и мужчина это видел. Склонился, прижался к губам и, завладев языком, принялся жадно целовать меня, выбивая из легких весь воздух. Я тащилась от его губ, сходила с ума и готова была умереть, чтобы возродиться во время оргазма.

Он так неожиданно отстранился, что я не сразу поняла, когда у моих губ оказалась та самая клубника. Он надавил на губы, и я, приоткрыв их, откусила кусочек ягоды. Глаза Миши загорелись еще большим возбуждением. Он отложил клубнику, удобнее расположился между ног и одним плавным движением скользнул членом в мое лоно. Я выгнулась навстречу и простонала, сходя с ума от желанной наполненности.

― Ты этого хотела?

― Очень хотела, ― выдохнула от нового сильного толчка и, резко забросив руки за голову, схватилась за изголовье кровати. ― Так сильно хотела, ох… что думала, утром твой труп будут искать.

Миша хохотнул и удобнее устроился на локтях по обе стороны от моей головы.

― Не дождешься, малышка. Я тебя все равно удовлетворю.

И в подтверждение своих слов он принялся двигаться быстрее, разнося в моем теле мелкие частички удовольствия, которые грозились перерасти в оргазм. Миша подхватил одну ногу под коленом, что поспособствовало еще более глубокому проникновению. Он двигался, ласкал пальцами клитор и доводил меня до исступления. А когда я полностью потерялась в своих эмоциях, содрогнулась всем телом и, крепко обхватив бедрами мужские бедра, кончила, закидывая голову назад и прикрывая глаза.

Каждый раз с Мишей был особенным. И сейчас не стало исключением. А буквально после нескольких глубоких толчков меня догнал и мужчина. Он кончил, тоже запрокинув голову назад и прорычав как дикий зверь, изголодавшийся по своей самке. Так сильно толкнулся в меня, изливаясь и делая еще несколько сильных толчков, чтобы полностью выжать из себя семя.

Миша рухнул сбоку от меня и утащил мое тело к себе в объятия.

― Ты невероятная.

― Это ты меня делаешь такой.

Жданов хмыкнул и прижал меня к себе еще сильнее.

― Миш, я люблю тебя.

Он напрягся и тихонько поцеловал меня в макушку. Я улыбнулась и удобнее расположилась щекой на его груди. Я так счастлива, как никогда раньше.

Утром я проснулась в кровати одна. Прошлась по номеру и тоже не нашла Мишу. Наверное, ушел по делам, оставив меня отсыпаться. А я как раз отдохнула и теперь довольная готова свершать добрые дела.

Открыла шторы, впуская в номер утреннее солнце. Охо‐хо, кажется, сегодня снова жара будет. Бросила взгляд на часы. Девять. Уже жара, значит.

Быстро приняла душ и, переодевшись во вчерашний костюм, вышла из номера. Пора и честь знать, как говорится.

Только хотела зайти в свой новый номер, как заметила открывающуюся дверь, а затем и саму Жанну. Кажется, она подавлена. Черт!

― Жанна? ― позвала ее, заметив в руках две тяжелые сумки.

― Чего тебе? Решила позлорадствовать?

Я подошла к ней и заметила тень грусти. Кажется, даже синяки под глазами. Какая же она глупая. И к чему вся ее бравада? Допрыгалась, а теперь страдает? Явно же всю ночь не спала, думала, что делать дальше. Ну еще бы, я бы тоже думала.

― Жанна, я хотела сказать…

― Вот только не надо меня жалеть, ок? Я все равно тебе не поверю.

― Я не собиралась тебя жалеть. Всего лишь хотела сказать, что тебя не увольняют. Ты можешь остаться работать дальше.

― Очень смешно.

― Похоже, что я веселюсь? Ты можешь спросить у Михаила Андреевича. Хочешь ― позвони ему.

― Прямо сейчас?

― Прямо сейчас, ― я кивнула, наблюдая, как Жанна неуверенными движениями достает телефон из кармана сумки.

Набрав номер, она приложила телефон к уху. Я оперлась спиной о стену и смотрела на ее потухшие глаза.

― Михаил Андреевич, здравствуйте. Простите, что отвлекаю. Это правда, что я могу остаться? ― она замолчала, слушая босса и нервно кусая губу. ― Хорошо. Спасибо вам. ― Снова тишина, а в следующую секунду она посмотрела на меня. ― Я поняла. Да. Всего доброго. Хорошо.

Сбросив вызов, она убрала телефон обратно в карман и посмотрела на меня неуверенным взглядом.

― Спасибо тебе, ― прошептала она и тут же опустила глаза в пол.

― Мне не нужно. Просто головой думай. У тебя маленький ребенок, а ты со мной войну решила вести.

― Я не знаю, что со мной произошло.

― Будешь нормально себя вести, останемся вместе в смене. Нет, разойдемся.

Я развернулась и пошла в сторону своего номера. А уже у самой двери Жанна окликнула меня, и я обернулась:

― Что?

― Друзья?

Она протянула руку, и я бросила взгляд на нее, заметив, как та дрожит.

Медленно покачала головой.

― Нет. Просто напарница.