Глава 19

«Мама.

― Мама? Ты что здесь делаешь?

― Ты мне не рада, доченька?

― Мама, конечно же я рада. Мамочка, ты же знаешь, как сильно мне тебя не хватает.

― Доченька, ― мама подошла ко мне и присев рядом, обняла, ― твой животик уже такой большой. Совсем скоро появятся малыши. Наши маленькие девочки.

― Да. Врач сказала, что уже пора ложиться в клинику. Мне будут делать кесарево. Мамочка, ты на меня не сердишься?

― За что мне сердиться? Я знаю, что ты меня любишь.

― Я не хотела, чтобы тогда так вышло. Прости меня, мамочка.

― Все хорошо. Я люблю тебя, милая, и всегда за тобой слежу. Оберегаю тебя.

― Ты такая красивая, мама. Счастливая. Тебе там хорошо?

― Очень хорошо, Лесичка. У меня здесь мужчина есть. Он меня любит.

― И у меня есть мужчина. Ты наверняка его видела.

― Конечно, он сейчас рядом с тобой спит. Вы очень красивая пара.

― Мам, я так тебя люблю.

― Доченька, я к тебе с просьбой пришла.

― С какой, мамуль?

― У тебя ведь две девочки будут. Ты помнишь, как я хотела внучку.

― Помню, конечно.

― Отдай мне одну малышку? Я буду здесь заботиться о ней, оберегать. И тебя показывать ей с неба. Ей будет хорошо со мной.

― Мам… мам… мама.»

― Леся, Лесочка, ты чего? Лесь?

Я распахнула глаза и отметила свое сбившееся дыхание. Мое тело все покрыто потом, а передо мной уже вовсе не мама, а Миша.

― Где она?

― Мама? Мама приснилась, да?

― Мама, ― кивнула я, и руками обхватила живот, ― я еще не рожаю?

― Нет, любимая, нам через три дня в роддом ехать.

― Что‐то мне не хорошо, Миш. Дай воды, пожалуйста.

― Может врача?

― Нет‐нет, не нужно. Просто сон этот…

― Ты просто часто вспоминаешь о маме.

― Миш, она просила, чтобы я одну девочку ей отдала. Миш?

― Это сон, Лесь. Всего лишь сон.

Миша поднялся и налил мне воды, поднес стакан и придерживая его подставил к моим губам. Я отпила половину и выдохнула.

― Положи пожалуйста подушку мне под спину.

Даже лежать было уже сложно. Все же лишний вес не обошел меня стороной. И хоть я немного прибавила, но вот малыши весили достаточно, чтобы напрягать мою спину. Но я не жаловалась, и очень ждала нашей встречи. Так интересно посмотреть в их маленькие глазки.

― Спасибо, Миш.

― Уже легче? Успокоилась?

― Ой, ахаха, ой, ой, кто‐то решил устроить ночные танцы.

Миша тут же прилег рядом и положил руку на живот. Одна из малышек толкнула его в руку, и Миша улыбнулся, смотря на меня горящими глазами.

― Какое же это чудо.

― Ой, и вторая малышка дала пинка. Ох и шалуньи у нас будут!

― Мы будем самыми лучшими родителями для них. Я все для вас сделаю, любимая.

― Даже будешь терпеть наши встречи с блонди? Представляешь, какая мы банда теперь?

Мишка закатил глаза, и хмыкнул.

― Люблю тебя, малышка. Давай спать?

― Угу, ― я кивнула, и поняла, что полностью привела в порядок дыхание.

Просто нервы перед родами. Просто сон.

«Мамочка, оставь малышек для меня, пожалуйста.»

― Доброе утро, соня. Как настроение?

Я медленно подкатилась, если можно это так назвать в моем положении к Мише и сразу же утонула в его улыбке.

― Доброе утро. Уже хорошее. Ты работаешь?

― Да, кое‐что проверял тут, ― он закрыл ноутбук и выдвинул для меня стул, ― присаживайся.

Последние несколько месяцев Миша всегда работает дома. Не хочет оставлять меня одну, а если и оставляет, то каждые полчаса звонит узнать о моем самочувствии. Все же два малыша это не шутки. А мне его забота приятна. Но иногда я делаю ему нервы.

― Лесочка, я сегодня разговаривал с врачом дяди Андрея.

― И как он? Дядя Андрей? Ему легче?

― Да. Намного легче. Через пару недель выпишут.

― Здорово, я очень рада. Надеюсь, он когда‐нибудь согласиться на встречу со мной.

― Вот об этом я и хотел тебе сказать. Он просил встретиться с тобой. Винит себя.

― Винит? В чем?

― В том, что так с тобой тогда обошелся. Просил встречи. Но я сказал, что решать только тебе. Тем более в твоем положении.

― Если он осознал, то почему нет?

― Только пообещай мне, что ты не будешь нервничать. Иначе больше никаких подобных вылазок.

― Ой все, не бурчи. Не буду я нервничать, Миш! И тебе не советую. Уже волосы седые на висках появились.

― Да как же тут не появятся. Ты мне продыху не даешь.

― Ну вот, а еще хочешь, чтобы я замуж за тебя вышла. Что потом будешь делать?

― Любить тебя буду, Лесочка, всегда любить.

Миша наклонился ко мне, и оставил на губах нежный поцелуй. А я едва не застонала, когда он отстранился.

― Ну, Мишааа. Я секса хочу.

― Я тоже. Жди. Еще немного осталось. Вечером я тебе подарю оргазм.

― Ррр… три месяца! Три месяца голодная женщина!

― Не прибедняйся, не такая уж и голодная. Я каждый вечер стараюсь тебя удовлетворить.

― Это да, только вот я хочу всего тебя, ― я пальчиками прошлась по его шее и поднявшись со стула, прошла к нему за спину.

― И это бы я тоже с радостью. Но врачи запрещают.

― Эх, ну и ладно. Потерплю еще немного. Покормишь завтраком?

― Конечно. Иди умывайся, я пока на стол накрою. Тоже не ел, тебя ждал.

После завтрака мы поехали в клинику, куда полгода назад Миша определил дядю Андрея. Там он проходил лечение от алкоголизма. Признаться честно, мне было его ужасно жалко. И я не винила его в том, что он считал меня виноватой в смерти мамы. Ну не все люди сильные, не все могут достойно пережить потерю и жить дальше. Вот дядя Андрей не смог и поддался своей слабости. Он начал пить, пытаясь алкоголем заглушить свою боль. И я его не осуждаю. Он очень любил мою маму, и каждый переживает боль, как может. Только вот у него затянулась трагедия. И да, я до сих пор виню себя в смерти мамы, и очень болезненно переношу каждое воспоминание о ней. Но я живу дальше, потому что… потому что так надо. А теперь мне есть ради кого это делать. Но и у дяди Андрея есть дети. Да, достаточно взрослые, подростковый возраст, но они в нем нуждаются, как никогда. Потому мы с Мишей и решили ему помочь. Даже если он и дальше будет меня винить. Все равно. Главное, чтобы отец вернулся к своим детям.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

― Мы к Вершинину.

― Да, проходите, он как раз только что с процедур вернулся, ― приветливо сообщила медсестра, улыбаясь моему мужчине.

― Как только меня выпишут из роддома, сразу же идем подавать заявление.

― Я рад. А что вдруг так резко?

― Они достали улыбаться тебе, как будто меня нет рядом.

― Малышка, перестань. Ты рядом, ты главная женщина в моей жизни, а вот их как раз не существует для меня.

― Угу, ― насупилась я, как раз, когда мы остановились около палаты дяди Андрея.

― Готова?

 ― Да, ― мужчина чмокнул меня в нос, и постучал в двери.

Услышав негромкое «войдите», Миша открыл дверь, пропуская меня вперед.

Вершинина я узнала сразу. Да и он здесь был один, но в любом случае, я бы его ни с кем не спутала. Да, постарел, осунулся, щеки впали, под глазами круги. Но как мне говорил Миша, до поступления в клинику, он выглядел куда хуже.

Взгляд. Взгляд его был потухший.

― Привет, дядя Андрей.

― Леся.

― Можно? ― Я показала на стул около кровати.

Мужчина кивнул.

― Ты такая красивая. Как всегда.

― Да уж, особенно сейчас.

Я сложила руки на животе, и посмотрела на него серьезным взглядом.

― Прости меня, Лесь. Я был совсем не прав.

― Вам не за что извиняться, дядя Андрей. Я и сама себя всегда винила, ― говорить о том, что виню и сейчас я не собиралась. Миша бы меня прибил. ― Я просто хочу, чтобы вы жили дальше. Вы заслуживаете хорошей жизни.

― Я только сейчас начал осознавать, что оступился. Водка ведь не помогает заглушить боль. Это скорее самовнушение, и привычка. Напиться, чтобы забыться.

― Вы нужны своим детям. И я это знаю, как никто другой. Мне очень не хватает мамы, только ее уже не вернуть. А вы… вы должны вернуть себя своим детям. Они вас очень ждут. Поверьте мне.

― Ты права, девочка. Ты права. Как только меня выпишут, я обязательно их навещу.

― Вас выпишут уже через пару недель, ― сообщил Миша, стоя позади меня.

― И тебе спасибо, Михаил. Вы буквально вытащили меня с того света.

― Это все благодаря Лесе. Я ничего не сделал.

― Не приуменьшай своей участи. Лесе достался отличный муж.

― Пока не муж. С этой красоткой сложно спорить. Видите ли, живот большой, платье не наденешь.

Дядя Андрей улыбнулся, а я протянула ему свою руку. Он тут же обхватил мои пальцы и по-отечески сжал их.

― Вы уже знаете, кто у вас будет?

― Две девочки, ― я улыбнулась и свободной рукой погладила животик, ― и я хочу, чтобы вы для них были названным дедушкой.

― Ты это серьезно?

― Да, ― я кивнула, ― правда, Миш?

― Конечно. Потому у вас теперь нет выбора. Жизнь продолжается.

― Спасибо вам, дети. Я буду рад принимать участие в жизни внуков моей любимой женщины.

Я прикусила губу, чтобы не расплакаться. Дядя Андрей до сих пор любит мою маму. И я уверена, что мама смотря на нас с небес, счастлива нашему примирению.