Глава 16
Получив патенты на дворянство и на должность камер-юнкера, которые принес из Лувра Данси, я отправился за своей сестрой.
Мадлен де Ленонкур, узнав о моем желании забрать сестру на основании пожалованного нашему отцу дворянства настолько удивилась, что лично ознакомилась с патентами и провела меня в гостинную, где разложили ее новое платье для бала и женщина подбирала драгоценности для его украшения. Усадив на кушетку, искоса бросая взгляды на мои шаровары, куртку из бархата и рапиру, на которую я доблестно опирался левой рукой — Ого! За что же ты, Луи, получил должность при короле? Хотя, постой! Это же тебе похоже король обязан за сохранение жизни своей беременной любовницы? Эркюль! Подойди к нам!
Я же в упор рассматривал сидящую на полу годовалую дочь герцогини Марию, ту самую, которая станет знаменитой герцогиней де Шеврёз. Малышка играла куском шелковой ленты и довольно улыбалась беззубым ртом.
Тридцати трехлетний Эркю́ль де Рога́н, 2-й принц де Гемене, глава богатейшего в Бретани рода Роганов. В молодости был известен как граф де Рошфор, после смерти старшего бездетного брата Луи VII де Рогана, унаследовал в 1589 титул 2-го герцога де Монбазон. Он был кавалером ордена Святого Духа, генерал-лейтенантом в Бретани и губернатором Нанта в 1598 году. Сейчас он блистал при королевском дворе и король подумывал назначить его главным ловчим Франции.
— Что случилось, моя герцогиня? — в гостиную величественно вошел статный красивый мужчина с волевым лицом, бородкой и усами.
— Помнишь, при Дворе обсуждали покушению на маркизу дАнтраг? Ты еще сомневался в подлинности этого покушения, а Шарль де Валуа клялся всеми святыми, что они вдвоем спаслись только благодаря сыну простолюдина, который приобрел на Юге сеньорию, который имеет слуг, вооруженных луками, и некоего дворянина Франсуа Данси?
— Я прекрасно это помню, дорогая, слава Богу, на память я никогда не жаловался. Все были поражены, что король не только защитил Данси от нападок родни убитого им на дуэли, но и решил сделать его лейтенантом новой гвардейской роты. Все гадают кого же король решит назначить капитаном этой роты мушкетеров.
— Хочу представить тебе второго героя этой истории, брата нашей Джейн — Луи де Тревиль. Представляешь, маркиза пообещала помочь его сестре получить должность фрейлины у королевы, но я попробую это сама — слишком уж королева недолюбливает свою соперницу по королевской любви. Луи же король дал место камер-юнкера, он будет теперь иметь право как и остальные согревать постель его величества перед сном.
Услышав это, я едва удержался от мата — быть грелкой мне вовсе не хотелось. Если это так почетно, я с удовольствием буду уступать эту честь другим.
Герцог осмотрел меня и хмыкнул — Гм! Такой же красавчик, как его сестра! — повернувшись к Джейн пожал плечами — Тебе разве не нравится наш дом? Конечно, это не Лувр, но и там у нас есть свои комнаты. На твоем месте, мадмуазель де Тревиль я бы остался при герцогине. Но это лишь мое мнение. — повернувшись ко мне, спросил — Ты тоже хороший лучник? Шарль уверял что стрелами вы превратили нападавших в ежиков.
— Он преувеличил — на каждого человека пришлось по одной стреле — нерационально стрелять по одной цели.
— Согласен! Однако аркебуза вытеснила луки, они устарели.
— Пока есть знатоки стрельбы из лука, даже вооруженные мушкетами солдаты для них будто дичь. Все дело в том, что стрелков из лука, хороших стрелков, практически не осталось.
Герцог пожал плечами — Я слышал, что среди нищих появился какой-то Красавчик, чьи люди поголовно хорошо стреляют из луков. Если это так, то на этих наглецов пора открыть охоту. Еще не хватало, чтобы нищие открыли охоту на дворян!
Я опять чуть не матюгнулся — похоже свою силовую поддержку пора переводить в подполье. Когда надо — пришли, отстрелялись и исчезли.
Джейн покосилась на меня и прикусила губу.
Я кивнул — Я тоже это слышал, правда этих лучников вроде как всего пара, остальные — арбалетчики.
Герцог ухмыльнулся — Я так и знал, что вранье. Ну откуда среди нищих столько умельцев использовать лук? Так что, Луи, ты не против, если моя супруга представит твою сестру королевскому двору?
Я покачал головой — Нисколько! Это будет честью для меня, принц! Позвольте оставить сестре деньги на платье и преподнести ей драгоценности! — я протянул Джейн шкатулку с перстнями, браслетами, кулонами, цепочкой и пару ожерелий, диадему.
Джейн едва сдержалась от радости, всплеснув руками.
А герцогиня, пораженная моим подарком сестре, покачала головой — У меня столько платьев! Перешьем одно из них!
В основе Лувра лежал замок-крепость — Большая башня Лувра, — возведённая королём Филиппом-Августом в 1190 году. Одним из главных предназначений замка было наблюдение низовий Сены, одного из традиционных путей вторжений и набегов эпохи викингов. В 1317 году, после передачи имущества Тамплиеров Мальтийскому ордену, королевская казна переносится в Лувр. Карл V делает из замка королевскую резиденцию.
Устаревшая Большая башня Лувра была разрушена по приказу Франциска I в 1528 году, и в 1546 начинается превращение крепости в великолепную королевскую резиденцию. Эти работы продолжались во время правления Генриха II и Карла IX. Два новых крыла были присоединены к зданию. В 1594 году Генрих IV решает соединить Лувр с дворцом Тюильри, построенным по желанию Екатерины Медичи. Екатерина Медичи, любившая балы, музыку и театральные представления, отводила Тюильри роль увеселительного ансамбля, который изначально создавался как прежде всего как пространство празднеств и торжественных приемов, а уже потом — как пространство повседневной жизни. Именно в здании Тюильри находился бальный зал, который был смещен в левую часть западного крыла, уступив первенство двум овальным залам, предназначенным, по-видимому, для грандиозных представлений, совмещающих пение, балет, театральное действо и декламацию. Роскошь и помпезность расценивались Екатериной Медичи как наглядный эквивалент могущества королевской династии, и потому при строительстве Тюильри по её настоянию применяли только редкие и ценные материалы: тесаный камень, цветные мраморы и золоченую бронзу. Работы возобновились только семь лет назад, когда Генрих IV триумфально вернулся в Париж и возобновил строительство Лувра и Тюильри. Он построил Большую галерею, идущую параллельно Сене и соединяющую два дворца.
На бал мы явились с Данси вместе, только цвет наших шаровар отличался — На Франсуа были штаны из синего бархата, на мне из зеленого, заправленные в ярко-красные сафьяновые сапоги из козьей кожи на толстой подошве с каблуком. На нас были шелковые сорочки алого цвета, заправленные в шаровары, которые держал широкий кожаный ремень.
Верх же состоял из венгерского доломана и ментика из бархата, отделанного мехом лисы. Шаровары имели ширинку на пуговицах и аппликацию, расшитую по обе стороны от нее так же как и верхняя одежда. Мне пришлось нанять сразу пару десятков портных, которые по моим лекалам изготовили нам с Данси эти костюмы. Да и денег с меня содрали за скорость и за необычность прилично. В ментиках были внутренние карманы. У Данси верх был красного цвета, мой — лазоревого. Дабы стоячие воротники нам не натирали шеи, мы повязали шелковые шейные платки. Мною были заказаны на каждого три десятка костюмов разного цвета и с отличающимися друг от друга украшениями. Увы! Во Франции каждый придворный должен был иметь не менее тридцати костюмов по одному на каждый день. Недаром возникла поговорка «Дворянство носит свои доходы на плечах.» Костюмы придворных шились из бархата, шелка, парчи и сукна и украшались жемчугом, золотыми и серебряными вышивками. В моде раньше были короткие плащи, часто с отложным воротником, а также короткие, подбитые мехом с стоячим воротником. Сейчас вошли в моду длинные плащи, валики на бедрах постепенно исчезают и штаны удлиняются до колен.
А вот для зимы я думал заказать польские жупаны из парчи, отороченные мехом куниц или если удастся — норки.
Ну и конечно головными уборами были испанские фетровые шляпы, украшенные перьями.
Нас разглядывали как некую диковинку, наша одежда отличалась от нынешней моды разительно — мужчины в чулках и с шарами из дорогой ткани на бедрах по сравнению с нами смотрелись жалко. Несколько колец с крупными камнями и массивные золотые цепи на наших шеях, жемчуг на наших костюмах и золотые пуговицы на доломанах и ментиках подчеркивали наши финансовые возможности.
Войдя в бальный зал я поискал глазами графа и Шарль сам заметил нас с Данси, махнув нам рукой. Рядом с графом стоял определенно один из знати.
Шарль де Валуа указал на нас — Барон! Позвольте вам представить Франсуа Данси виконта де Тартас и Луи де Тревиля, которые спасли мне жизнь, отбив меня и мою сестру от рук наемных убийц. Господа, позвольте вам представить моего хорошего друга — Максимилье́н де Бетю́н барон де Рони́. Барон — суперинтендант финансов и главный смотритель над дорогами, а также главный начальник артиллерии и инспектор всех крепостей. Король ценит барона за честность, бережливость, сурово-прямодушный и неутомимо деятельный характер! — указав на вход, граф воскликнул — А вот и новый капитан-лейтенант гвардейской роты мушкетеров, в которую пока перевели полсотни человек из роты шеволежеров. Виконт получил место лейтенанта в этой роте.
— Вот как? — барон хмыкнул — Хм, впрочем за спасение маркизы это вполне достойная награда! — улыбнувшись подошедшему новоиспеченному капитану мушкетеров, барон кивнул — Доброго вечера, господин маркиз! Поздравляю вас с капитанским патентом! А я как раз познакомился с вашим подчиненным, лейтенантом виконтом де Тартас!
Жиль де Куртанво де Сувре усмехнулся — Я слышал о подвиге виконта и вот этого молодого человека.
Я поклонился — Луи де Тревиль к вашим услугам, маркиз!
— Вот и добились дворянского титула, Луи! Я обещал как только исполнится ваше предсказание дать вам место в моей роте. Я готов вас зачислить в роту энсином.
Я развел руками — Увы! Но король назначил меня своим камер-юнкером. Но я готов принять почетную возможность помимо камер-юнкера иметь право носить мундир энсина гвардии.
— Ого! Я рад, что такой приятный молодой человек так резко начал свою карьеру. Я передам через Данси патент Энсина (так назывался прапорщик гвардейской роты мушкетёров). Его обязанности включают
командование знаменной группой и ответственность за флаг роты;управление «вторым номером» — слугой-оруженосцем, который возит мушкет, когда мушкетёр выступает в роли всадника, и забирает коня, когда тот действует как пехотинец.
— Спасибо. Лучшего энсина не будет во всей гвардии!
Шарль поманил к себе немного полноватую женщину — Господа де Тревиль и виконт де Тартас! Позвольте представить мою супругу Шарлотту де Монморанси, графиню де Флё, дочь Генриха Первого де Монморанси и Антуанетты де ла Марк. — повернувшись к жене, добавил — Дорогая, это мои спасители Луи де Тревиль и Франсуа Данси виконт де Тартас!
Шарлота милостиво улыбнулась — О господине Данси я наслышана как о одном из лучших фехтовальщиков Франции.
Данси поклонился — Мой ученик Луи со временем превзойдет меня и у короля появится еще одна верная шпага!
Шарлота присела в реверансе перед подошедшей парой и Шарль вместе с Жилем склонились в поклоне.
Шарль, выпрямившись, указал на нас — Господин герцог, госпожа герцогиня! Позвольте представить вам моих спасителей Луи де Тревиля и Франсуа Данси виконта де Тартас. — Мои спасители, перед вами герцог Лотарингский Генрих Второй и его супруга Екатерина де Бурбон, герцогиня Альбре — сестра нашего короля Генриха Четвертого.
Мы все низко поклонились и герцогиня, которой было сорок два года мило улыбнулась — Святая Мария! Какой красавчик! И вот этот милый ангелок сражался и проливал кровь ваших врагов, граф Овернский?
— О да, и проливал не колеблясь! У Луи крепкая рука и он не зря носит свою рапиру. Маркиз не даст соврать — Луи одолел в поединке его старшего сына!
Жиль де Куртанво де Сувре развел руками — Действительно, я и не ожидал, что этот мальчик сможет сражаться на равных с Жаном. Если бы король не даровал Луи должность камер-юнкера, я бы с удовольствием зачислил его в свою гвардейскую роту мушкетеров. Пока в ней только полсотни человек, но я уже дал клич среди дворян Гаскони и Беарна о наборе кандидатов в гвардейцы. Все эти дворяне, практически не имеющие и половины ливра в кошельке, готовы отдать за короля свою жизнь.
Суперинтендант вздохнул — И как же эти отпрыски южных дворян смогут экипироваться для службы? Насколько я знаю, мушкетер помимо одежды должны купить доброго коня серой масти и всю упряжь! Вот я и нашел вашим мушкетерам название — серые мушкетеры! По масти лошадей.
Капитан-лейтенант пожал плечами — В этом и будет заключаться отбор! Только те, кто смогут занять или избавиться от ненужного ему имущества ради почетного звания гвардейца, станут теми, кто будет с гордостью носить плащ мушкетера!
Наконец-то объявили о появлении короля и королевы.
Сорока восьми летний Генрих с двадцати шестилетней Марией Медичи сели на троны и Шарль и подошедшая маркиза Генриетта дАнтраг подвели нас с Данси к монарху — Ваша величество! Позвольте представить ваших верных слуг лейтенанта королевских мушкетеров Франсуа Данси виконта де Тартас и вашего камер-юнкера Луи де Тревиля.
Король протянул руку и мы с Данси по очереди приложились к огромному брильянту на кольце. В глазах королевы будто сверкнула молния — мы спасли жизнь ее сопернице по королевской постели.
Я мило улыбнулся самой очаровательной улыбкой, которую я долго отрабатывал перед отражением в бронзовом зеркале и королева усмехнулась — Похоже при дворе его величества появился настоящий херувим!
Подошедшие супруги де Роган подвели мою сестру, наряженную в прекрасное парчовое платье с модным тогда веерообразным жёстким кружевным воротником — Ваши величества! Позвольте представить сестру Луи де Тревиль — Джейн де Тревиль! Герцогиня подвела Джейн к трону — Ваше величество! Прошу дать моей воспитаннице, которая у меня вот уже больше года, должность вашей фрейлины! Бедняжка лишилась матери и она знает грамоту и даже латынь!
Королева окинула Джейн цепким взглядом и перевела его на меня — Действительно, будто близнецы! Оба как нежные бутоны роз, такая фрейлина станет украшением моего двора! Ну что, дитя! Надеюсь тебе понравится мой двор.
Шарль сделал знак и принесли гитару — Ваше величество! Ваш новый камер-юнкер хотел порадовать вас и королеву исполнением своих песен. Поверьте, они достойны присвоения Луи де Тревилю придворного звания короля менестрелей!
Королева усмехнулась — Последним удостоенным титула «короля и мэтра менестрелей и всех игрецов королевства» двадцать шесть лет назад был Клод де Бушандон, гобоист короля Генриха Третьего. Правда корпорация менестрелей, музыкантов, танцоров и артистов уличных театров Менестрандиза прекратила свое существование вместе с титулом директора Менестрандизы. Одиннадцать лет назад скрипач оркестра короля Клод Нийон получил звание «короля менестрелей» и в этом году на это звание претендует его сын Гийом Клод Нийон по прозвищу Лафон, также скрипач оркестра короля. Сейчас проведем состязание на довольно денежную должность. Скрипача мы уже не однажды слышали. Гитара для двора нова.
Король едва заметно мне подмигнул — Ну что же, Луи! Порадуй своего короля и если ты сможешь меня удивить, то ты получишь еще одну денежную должность. А потом расскажешь, что за новинки вы с виконтом придумали, пошив такие невероятные костюмы.
Я поклонился и проверил настройку. Подкрутив колки, я решил исполнить песню «Под небом Парижа», которую любил исполнять Ив Монтан. После первого куплета подключился струнный оркестр и все смелей и смелей музыка заполнила замерший зал.
Взлетает песня,
Она родилась сегодня
В сердце мальчишки.
Под небом Парижа
Прогуливаются влюблённые,
Их счастье возникает
Под песню, созданную для них.
Под мостом Берси —
Сидит философ,
Два музыканта, несколько зевак
И тысячи людей.
Под небом Парижа
До вечера будут петь
Гимн народа, влюблённого
В свой старый город.
Около Нотр-Дама
Иногда замышляется драма.
Да, но в Панаме
Всё может наладиться,
Несколько лучей
Летнего неба,
Аккордеон моряка,
Надежда расцветает
В небе Парижа.
Под небом Парижа
Течёт радостная река,
Она убаюкивает ночью
Клошаров и нищих.
Под небом Парижа
Божьи птицы
Прилетают со всего света,
Чтобы поговорить друг с другом.
И у неба Парижа
Есть свой собственный секрет —
Вот уже двадцать веков оно влюблено
В наш остров Сен-Луи.
Когда остров ему улыбается,
Небо надевает свой голубой наряд,
Когда идёт дождь над Парижем,
Небо несчастно,
Когда оно слишком сильно завидует
Миллионам своих возлюбленных,
Небо посылает на них
Свой раскатистый гром.
Но небо Парижа
Не долго жестоко —
Чтобы его простили,
Оно дарит радугу…