Глава 20

Филипп III был королём Испании и Португалии (как Филипп II) в период, известный как Иберийская уния, с 1598 года. Он также был королем Неаполя и Сицилии, герцогом Миланским и правителем Семнадцати провинций. Представитель Габсбургского дома, он родился в Мадриде в семье короля Филиппа II Испанского и его четвертой жены Анны Австрийской. Семья была сильно инбридирована; Филипп II и Анна были дядей и племянницей, а также двоюродными братом и сестрой.

Через год после вступления на престол он женился на своей кузине из династии Габсбургов Маргарите Австрийской, сестре Фердинанда II, императора Священной Римской империи.

Филипп впервые встретился с маркизом Денией — будущим герцогом Лерма, — когда был еще подростком и состоял в свите короля. Лерма и Филипп стали близкими друзьями, но король и наставники Филиппа считали Лерму неподходящим человеком для общения с принцем. Лерма был отправлен в Валенсию в качестве вице-короля в 1595 году с целью лишить Филиппа влияния; но после того, как Лерма сослался на слабое здоровье, ему разрешили вернуться через два года.

К тому времени здоровье короля Филиппа II пошатнулось, и он стал всерьез беспокоиться о будущем принца. Он попытался сделать де Моура доверенным советником своего сына и назначил его союзника Гарсию Лоайсу-и-Хирона архиепископом Толедским. Принц получил нового, консервативного доминиканского духовника. В следующем году Филипп II умер, и его сын стал королем Филиппом III.

Маргарита была чрезвычайно набожной — в некоторых случаях даже чрезмерно набожной и слишком подверженной влиянию церкви — «проницательной и очень умелой» в политических делах хотя и «меланхоличной» и недовольной влиянием герцога Лермы на ее мужа при дворе. Маргарет продолжала вести непрекращающуюся борьбу с Лермой за влияние. У Филиппа были «нежные близкие отношения» с Маргарет, и он уделил ей дополнительное внимание после того, как в 1605 году у них родился сын.

Между Испанией и Голландской Республикой вот уже 37 лет шла война, причинами которой были Реформация, централизация, чрезмерное налогообложение, а также права и привилегии голландской знати и городов.

После начальных этапов Филипп II Испанский, правитель Нидерландов, развернул свои армии и вернул контроль над большей частью территорий, находившихся под властью повстанцев. Однако массовые мятежи в испанской армии привели к всеобщему восстанию. Под руководством изгнанного Вильгельма Молчаливого провинции, в которых преобладали католики и протестанты, стремились установить религиозный мир, одновременно выступая против режима короля в рамках Гентского умиротворения (это союз между провинциями Габсбургских Нидерландов, подписанный 8 ноября 1576 года).

Франсиско де Сандоваль, родившийся в 1552 году, был сыном Франсиско де Рохаса де Сандоваля, графа Лермы и маркиза Дении. Его матерью была Изабелла де Борджиа, дочь святого Франциска Борджиа, герцога Гандии и генерала ордена иезуитов.

Семья Сандоваль была старинным и влиятельным родом. Будущий герцог Лерма родился и вырос в Тордесильясе. Пока был жив Филипп II, дворяне практически не участвовали в управлении государством, за исключением тех немногих, кто был назначен вице-королями или командовал армиями за рубежом. Умирающий король Филипп II предвидел, что Лерма — один из тех дворян, которые могут ввести в заблуждение нового правителя.

Четыре года назад, (в 1601) современники считали Лерму единственной душой и движущей силой испанской монархии, лидером, чьи добродетели освещали королевство подобно солнцу, управляющему небесами. Его считали «прирождённым и назначенным свыше лидером, обладающим уникальной способностью поддерживать единство и гармонию в государстве». Лерму называли «всеобщим отцом республики» и считали воплощением принципов религии, послушания и справедливости, взращивая их как культивируемые добродетели. Его правление вызывало преданность и благодарность, поскольку воспринималось как «продолжение божественного благоволения, дарованного монархии, а его качества сравнивались с величием Августа».

Едва став королем, Филипп III передал всю полноту власти своему фавориту, который сосредоточил в своих руках беспрецедентную для привадо или фаворита власть и стал «тенью короля», через которого проходила вся информация, поскольку он был назначен камергером и главным конюшим короля. Филипп III, погрязший в благочестии и праздности, вскоре пожаловал ему титул герцога Лермы, надавил на папу римского, чтобы тот сделал его дядю Бернардо кардиналом, и поручил ему управление некоторыми государственными учреждениями и отдельными землями, находящимися в ведении короля и королевы, в королевствах Кастилия и Арагон. Филипп быстро передал большую часть своих полномочий и обязанностей своему главному министру, герцогу Лермскому, чье влияние во многом определило ход его правления. На окраинах его владений военная власть поддерживалась успешными, но своенравными проконсулами, такими как Амброджо Спинола и герцог Осуна.

Идеи внешней политики главного министра Лермы были прочно укоренены в феодальных представлениях о королевском достоянии. Он укрепил власть Испании, заключив множество брачных союзов с австрийскими Габсбургами, а затем с французскими Бурбонами. Правление Лермы началось с заключения мира с Францией в 1598 году по Вервенскому договору 1598 года, но он продолжал вести дорогостоящие и бесполезные войны с Англией вплоть до 1604 года, когда Испания из-за истощения сил была вынуждена заключить мир. Лерма использовал все свое влияние, чтобы не допустить признания независимости Нидерландов.

Несмотря на то, что в 1607 году монархия объявила себя банкротом, Лерма с 1609 по 1614 год проводил разорительные меры по изгнанию морисков, мавров, принявших христианство. Это решение затронуло более 300 000 человек. Политика, продиктованная религиозными и политическими соображениями, в которой не учитывались экономические факторы, снискала Лерме восхищение духовенства и была популярна среди широких масс. Кроме того, конфискованное имущество мавров пополнило королевскую казну, но нанесло ущерб экономике Валенсии на многие поколения вперед. Финансовые горизонты Лермы оставались средневековыми: его единственными инструментами на посту министра финансов были обесценивание монет и указы, запрещающие роскошь и производство серебряной посуды.

Все это приходилось мне учитывать при выборе приоритетов шпионажа в Испании.

Пятидесяти трехлетний Франсиско де Сандоваль герцог Лерма с почтением слушал прибывшего из Рима в новую столицу Испании Мадрид генерала ордена иезуитов Клаудио Аквавива ди Арагона — Орден обеспокоен усилением власти Генриха Наваррского. Протестант, прикинувшийся католиком на троне католической Франции — самое страшное, что можно только представить. Я уверен, что Генрих будет оказывать помощь своим братьям по вере, этим проклятым протестантам гугенотам! Реформация стала глубоким потрясением для католицизма. Целые страны порвали со Святым Римским престолом: Англия, Швеция, Дания и Норвегия! Не хватало, чтобы и Франция погрязла в протестантизме. До меня дошли слухи о неудачном покушении на еретика Генриха во Франции.

Герцог Лерма вздохнул — Увы! Он перед этим только получил от меня тысячу золотых эскудо и успел нанять всего десяток человек. Кто же знал, что в лесу во время охоты, даже втайне от самого короля его будут охранять лучники, хорошо знающие лес. По словам моего источника вооруженных аркебузами убийц расстреляли как куропаток стрелами лучники, состоящие на службе у министра Почты Луи де Тревиля графа де Сентонж!

Генерал насторожился — А что делали лучники этого де Сентонж в лесу? С какого рожна министр Почты вдруг обеспокоился безопасностью короля?

Герцог хмыкнул — Действительно, я и не подумал поставить такой акцент. Тем более, что король, впечатлившись меткостью лучников, решил пойти на беспрецедентный шаг, отдав указ о выделении средств для создания сиротского приюта из пяти тысяч детишек, которых будут обучать стрельбе из лука, а возможно и из огнестрельного оружия. Я честно говоря не понимаю Генриха Наваррского — пока дети превратятся в солдат, он на них потратит просто огромные деньги.

Генерал досадно потер переносицу — Зато через десять лет у Франции будет пять тысяч метких стрелков из лука. Вы знаете с какой скоростью стреляет хороший лучник?

Герцог покачал головой — У нас в Испании таких умельцев не осталось ни одного.

— Лучник делает десять-пятнадцать выстрелов в минуту. А мушкетер перезаряжает свой мушкет одну-две минуты. Пока мушкетеры смогут приблизиться к лучникам на расстояние выстрела, а это триста шагов, пять тысяч лучников за минуту убьют или ранят минимум десять тысяч человек, стреляя на расстояние в два раза больше. При несовершенстве огнестрельного оружия решение Генриха обучить лучников однозначно принесет ему перевес при правильном использовании этих лучников. Нет, этого скрытого еретика нужно срочно отправить к его праотцам. Надеюсь, что после его смерти Франция избавится от всех отступников от истинной веры. Я попробую подослать своих людей к этому министру Почты с целью выяснить — не доверил ли ему король Франции свою безопасность. Или же это его личная инициатива и этого графа де Сентонж можно перетянуть на сторону матери церкви. Может удастся привлечь этого дворянина к сотрудничеству с орденом. Вот только что мне ему предложить?

Герцог пожал плечами — По моим сведениям этот Луи еще пять лет назад был мещанином и стал дворянином только после приобретения его отцом сеньории, дающей право на дворянство и после спасения маркизы Генриетты дАнтраг де Верней от убийц король даровал спасителю дворянство. Кстати, припоминаю, что тогда также фигурировали лучники, расправившиеся с убийцами. После спасения короля на охоте тот наградил де Сентонжа орденом Святого Михаила. Может мне предложить Филиппу за спасение его царственного собрата тоже наградить этого юношу знаками Золотого руна? А после вручения мое доверенное лицо пояснит графу, что испанская корона готова расщедриться на одну тысячу эскудо в случае, если этот де Сентонж займет нейтральную позицию и отзовет своих лучников, оставив короля при обычной охране из числа шеволежёров и четыре в случае убийства короля.

— Хм, честно говоря, я сомневаюсь. Но почему бы и не попробовать. Наградив этого графа, вы покажете непричастность Испании к попытке убийства и возможно убедите Генриха в благожелательности Испанской короны. В любом случае я вижу несколько плюсов. А что бы награждение не выглядело подозрительным, я попрошу папу за спасение христианского короля наградить графа знаками ордена Золотая шпора. Этот орден ассоциируется с наследуемым дворянским титулом в форме пфальцграфского титула, что означает, что они — великие графы, правящие территориями, равными герцогствам, как, например, пфальцграфы Шампани в тринадцатом веке. Ха-ха, Генриху для поддержания имиджа ведь придется выделить своему министру графство размером побольше, чем этот Сентонж.

— Или возвести того в герцогское сословие!

— Хм! Кстати, во Франции есть отличный кандидат для заговора.

— Герцог заинтересованно приблизился ближе — И кто же он?

— Итальянский авантюрист, двадцати семилетний фаворит французской королевы Марии Медичи Кончино Кончини. Сын флорентийского нотариуса, Кончини. Четыре года назад после свадьбы в Париж из Флоренции приехала Мария Медичи, новоиспеченная французская королева, вторая жена Генриха Наваррского. Вместе с ней переехала и ее многочисленная свита. Еще в Италии среди людей, окружавших Марию Медичи, выделялась своим умом, честолюбием и дальновидностью молодая женщина лет двадцати семи, ее молочная сестра Леонора Дози, впоследствии известная как Леонора Галигаи. Родившаяся в богатой флорентийской семье, она с детства была подругой будущей французской королевы, и поэтому неудивительно, что имела на нее большое влияние. Эта маленькая, очень худая, очень смуглая, хорошо сложенная особа с резкими и правильными чертами лица оказалась не проста. Во время путешествия во Францию Леонора Дози обратила внимание на молодого честолюбивого и амбициозного красавца Кончино Кончини, исполняющего при дворе обязанности шталмейстера. Она была богата, а он ехал во Францию с долгами в две с половиной тысячи пистолей. Но она была старше его на два года. Этот Кончини тщеславен и хвастлив, по словам моих шпионов гибок и смел, хитер и честолюбив, беден и жаден. Кроме того, молодой нотариус ну очень чрезвычайно амбициозен. Заметив интерес придворной дамы, приближенной к королеве, Кончини просчитал все выгоды, которые сулит ему связь с ней, и сделал на нее ставку в своих мечтах о власти: он надеялся добиться влияния на королеву через Леонору. В Париже Леонора Дози стала камеристкой Марии Медичи. Кончини убедился, что сделал правильный шаг. Вскоре Леонора и Кончини связали себя узами брака. Благодаря огромному влиянию, которым пользовалась Леонора у Марии Медичи, ее молодой муж начал прибирать к рукам ниточки, ведущие к власти. Постепенно он втерся в доверие к королеве, которая, чем дальше, тем больше, начала осыпать его милостями. Я уверен, что со временем Кончини настолько сможет приблизиться к Марии Медичи, что для того, чтобы добиваться своих целей, что супруга ему уже будет не нужна. Благодаря влиянию Леоноры на королеву приобрёл у неё такое расположение, что король Генрих несколько раз грозил выслать его за пределы Франции. Мои люди в Париже уверены, что Кончини стал любовником королевы.

Генрих же смотрит на увлечения королевы снисходительно. Вместо того чтобы отослать ее фаворитов в Италию, король попустительствует им. Ему вовсе не до того. Сам Генрих в это время приблизил к себе очередную фаворитку. Для этого короля это обычное явление. У Генриха, прозванного «великим повесой», только официальных любовниц около полусотни. Случайные же связи никто не возьмется подсчитать. Но именно это увлечение короля серьезно угрожает благополучию королевы, поскольку тот сильно влюблялся. Генрих может развестись с супругой или настолько приблизить к себе фаворитку, что та станет влиять на принятие им решений и ведение государственных дел. Еще большая опасность остаться не у дел грозила фаворитам королевы — чете Кончини. Вот им это и нужно разъяснить. Пока жив король, Кончини в опасности.

Тридцати девятилетний король Шотландии Яков Шестой и Англии Яков Первый из династии Стюартов был первым государем, правившим одновременно обоими королевствами. Внешняя политика короля отличалась стремлением к миру и сближению с континентальными державами. В 1604 г. был подписан Лондонский мир, завершивший англо-испанскую войну, начавшуюся в 1585 году. Яков был одним из самых образованных людей своего времени, знал не только латынь, но и древнегреческий язык, слагал стихи по-шотландски и по-латыни, написал книгу наставлений своему сыну, трактаты о демонологии («Демонология», 1597) и о вреде табака (став первооткрывателем последней темы). Широкую европейскую известность получил трактат короля «Basilicon Doron» (1599), в котором нашли отражение взгляды Якова I на существо королевской власти и взаимоотношения монарха и подданных, государства и церкви.

Его время ознаменовано продолжением ренессансного расцвета культуры, начавшегося ещё при Елизавете; при нём творили Шекспир, Бен Джонсон, Уильям Драммонд и Джон Донн. Яков присвоил труппе Шекспира статус королевской. Фрэнсис Бэкон занимал в его правительстве пост лорд-канцлера Англии. Король поощрял исследования алхимиков и новые работы в сфере медицины и естествознания.

Никогда не знавший отца и воспитывавшийся в атмосфере ненависти к своей матери, Марии Стюарт, король легко попадал под влияние привлекательных и энергичных дворян, что давало повод подозревать короля в гомосексуальных наклонностях. Первым фаворитом короля стал тридцатичетырёхлетний герцог Леннокс, которому юный Яков I фактически доверил управлять страной от своего имени.

Тридцатисемилетний Эсме Стюарт, прекрасно знакомый с французским и другими европейскими королевскими дворами, быстро завоевал симпатии четырнадцатилетнего короля Якова VI, который никогда не знал отцовского воспитания и с годичного возраста находился под опекой сменяющих друг друга регентов. Все были в курсе, что в отношениях короля и Эсме Стюарта были и отношения любовников. Именно Эсме стал первым в длинном ряду фаворитов короля Якова VI.

В период правления Леннокса в Шотландии окончательно оформились две основные политические группировки, определившие пути развития страны в будущем: радикальные протестанты-пресвитериане во главе с графом Ангусом и консерваторы (иногда именуемые «католической партией», хотя католиков среди них было меньшинство) во главе с графом Хантли. Первые ориентировались на Англию и опирались на шотландское духовенство, вторые искали союза с Францией и Испанией и представляли интересы крупной знати.

Леннокс не принадлежал ни к одной из этих группировок. Однако он был тесно связан с Францией и дал разрешение на деятельность в Шотландии иезуитов, которые в 1580—1581 годы вступили в контакт с лидерами шотландских консерваторов и обсуждали перспективы испанской интервенции для реставрации католичества в Шотландии. Кульминацией противостояния Леннокса и протестантов стали события августа 1582 года. Неожиданно вспыхнул мятеж радикальных пресвитериан во главе с графом Гоури, которым удалось захватить короля Якова VI. Леннокс был вынужден бежать из Шотландии во Францию, где вскоре скончался. К власти в Шотландии пришли радикальные протестанты.

Король задумчиво наблюдал за молоденьким пажом, которого так и хотелось увлечь в свою постель, когда его уединение нарушил Роберт Сесил 1-й граф Солсбери, занимающий пост лорда-хранителя малой печати, лорда-казначея, член Тайного совета Великобритании, кавалер ордена Подвязки — Разрешите, ваше Величество!

— Входите, граф! Я все равно скучаю.

— Пришли сведения из Франции — очередное покушение на короля Генриха провалилось. Король наградил своего спасителя, министра Почты, орденом Святого Михаила. Что интересно, король Испании и римский Папа тоже решили наградить Луи де Тревиля графа де Сентонж своими орденами за спасение помазанника Божьего.

Яков кивнул — Да уж! Убийц короля надеюсь казнили? Королевская особа священна и за покушение на нее только смерть.

— Несостоявшихся убийц убили на месте, не дав тем выстрелить по королю из аркебуз. Я предлагаю вам, ваше Величество не оказаться в стороне и отправить раньше короля Испании спасителю Генриха Наваррского знаки Благороднейшего ордена Подвязки. Как раз освободилась одна из двадцати четырех вакансий для кавалеров ордена.

Яков милостиво кивнул — Не возражаю. Надеюсь вы, граф, сможете как этот француз уберечь и меня от кинжала или пистолета убийцы?

— Ваше Величество! можете целиком и полностью на меня положиться!

PS Продолжение следует.