Глава 2

Фигура, как тень, в сером плаще скрытая капюшоном стояла на каменной площадке, а в центре на постаменте, широкая чаша отливала серебром.

Ветер блуждал и путался в ткани его одеяния.

— Шеи… — хрипел он и взмахивал руками-рукавами из черной шифоновой ткани, разрезанной на тысячи полосок. И поднял правую кисть. В зажатых пальцах ярко вспыхнули искры — на лезвии клинка танцевали блики дневного света.

— Я хочу видеть Источник Жизни! — воскликнул он, протягивая левую ладонь над глубокой чашей. Его голос слился с громким ритуальным шепотом, утробным рычанием и шелестом леса.

Резкий рывок. Бурая в полутьме кровь текла ручьем из кулака, огибая запястье и стремительно капала в чашу. В черном днище эти капли почти незаметны. Они скворчат, напоминая звук воды, падающей на раскаленный лист железа.

Вздыбливаются клубы белесого дыма. Они кружат внутри чаши и переваливаясь через край, сползают вниз и тянутся к ногам силуэта.

Он смотрел в чашу, он снова искал…

Кажется, мир замер, время замедлило ход, в какой-то миг совсем остановилось…

Ни ветра, ни крика, ни шороха. Только сейчас можно заметить тысячи тонких трещин — паутину времени — рассекающих чашу. Первый луч солнца коснулся верхушки горы, затем устремился в самый центр чаши, освещая пустую площадку из черного камня.

Он нашел Источник.

Он ждал этого дня много лет.

Ожидание было осознанным и спокойным: он не отмечал в календаре проходящие дни, не волновался и не замирал от восторга — это было приятное ожидание чудесного события. Оно заставляло улыбаться, когда он планировал, предполагал, играл с судьбой по своим правилам и при этом готовился к чему-то более интересному, нежели мелкие победы.

И еще: он не знал, когда этот день наступит. Но он ждал.

И день наступил.

Природа вздохнула, и осторожно продолжила ход. Ветер нежно коснулся верхушек деревьев, кружева листьев кротко перешептывались, река всхлипнула берегами и убежала за горизонт, разрезая долину на две части.

Теперь Он знает.

Теперь он будет ждать…

— Мой господин, — склонилась фигура в плаще. — Ваши приказания.

— Найди того, кто жаждет мести… — прошелестел голос теряясь в ветре.

— Я поняла вас.

***

Шесть лет прошло. А они ее нашли….

Она исчезла для Аримии. Ее мать и родных сослали в глушь их поместья. Отца казнили у нее на глазах. Она ушла туда, где ее никто не знает, никогда не найдет и даже искать не станет.

А они нашли…

Она начала новую жизнь… на севере, в лесу, в глуши…

А они нашли…

Один из них как сама смерть: белые волосы, бледная кожа и горящие темные глаза, которые неусыпно и настороженно наблюдали за всем вокруг. Эти глаза она никогда не забудет. Эти двое двигались плавно и бесшумно, словно тени скользили по земле. Они излучали странную энергию и двигались как одно целое в полном согласии, в совершенной гармонии, в полном молчании. Они подошли к ней молчаливо замерев, как и окружающие их горы.

Она узнала его.

Его острый темный взгляд словно бы проникал в душу, и девушка испугалась. Она смотрела на его лицо, на очень темные глаза непонятного оттенка, и ощущала странный полет, до оглушительного сердцебиения в ушах и тошноты от набранной высоты… Она невольно втянула носом и ощутила мятный аромат, свежий, как зимнее солнце.

Второй был пугающе красив холодной красотой и такой же молчаливый. Его красивые голубые глаза смотрели на нее в упор, а черные волосы развивались на ветру.

— Эзалия Вэр-Лирос? — его голос был тягучим, спокойным, казалось, этому человеку известна ее какая-то постыдная тайна.

— Что вам нужно? — прошептала она, сжимая в руке кинжал.

— Эзалия… — голос блондина бархатный, глубокий, — это доверенный главнокомандующего, не бойся его.

Девушка медленно отступала назад, — Не приближайтесь ко мне, — прошептала она, но черноволосый мягко улыбнулся, в одно мгновение оказался с ней рядом и в тот же миг сжал ладонями ее голову.

— Не стоит бояться, — ледяной голос Аарона был сухим, тихим и звучал как… сама смерть.

Белоснежная сфера, с клубящимся внутри туманом, соскользнула с его руки, Эзалия вздрогнула и закрыла глаза, а Аарон прикоснулся к ее голове сжав в тисках заставляя распахнуть глаза и погружался в сознание живого существа. Сгусток света взорвался искрами, шипящие щупальца ползли в сознание отдаваясь неимоверной тяжестью. Эзалия попыталась пошевелиться и не смогла, безмолвные слезы градом катились по щекам, во всем теле ощущалась необычайная тяжесть, ноги и руки были как чугунные, но голова оставалась ясной. Внезапно яркая вспышка света резанула по глазам, и она увидела белый луч, медленно скользивший, но где? В ее сознании? Как такое возможно?

Боль пронзила насквозь, когда тонкая струйка дымки коснулась ее личного, тайного. Девушка пыталась кричать, чтобы заглушить треск холодного огня, что сжигал ее внутренности, плавил ее душу. Она видела вместо глаз две белые сферы, утягивающие в никуда.

И ее заволокло болью, она вскрикнула и потеряла сознание, а когда очнулась то лежала в своем домике, в своей постели. Одна.

Слезы катились по щекам. Чувства, боль, которые она все шесть лет заглушала, не давая им вырваться наружу — одной гигантской волной накрыли ее.

Она снова видела, как отцу помогли опуститься на колени, как он, устремив глаза к небу, прошептал короткую молитву и лег на плаху. Палач нанес удар быстро и милосердно. Эзалия не могла заставить себя отвести глаза от ужасного зрелища. Как мало времени нужно, чтобы лишить человека жизни! Только что на какое-то мгновение, показавшееся вечностью, топор завис над головой жертвы — и вот уже все кончено, оборвалась жизнь ее отца. Звук его голоса все еще отдавался эхом, застывшим в воздухе, а его самого уже нет в живых.

Она не получила диплом, ее лишили магии, изгнали из общества за грехи отца. Она навсегда вычеркнута из рода Вэр-Лиросов. Теперь она без дара целителя. Только боевой дракон. Дракон, которого она не любит в себе.

Она начала новую жизнь на севере, на краю границ между землями лунных и человеческого континента. И нянюшка приняла ее, и Эзалия выплакалась в дорогих, любимых объятиях.

А потом не стало и нянюшки. И она осталась совсем одна. Но выжила. Стала сильнее, спокойнее, терпимее к своей судьбе.

И вот они нашли ее, и этот черноволосый мужчина снова заставил ее все вспомнить, пережить заново…

Как можно простить? Нужно ли прощать? Что сотворит прощение с растерзанной душой? Склеит? Соберет по кусочкам? Вернет «все как было»?

Что сотворит прощение с чувствами? С теми, которые стали черным отражением самих себя и наполняют почерствевшую душу терпким ядом тьмы. С теми, которые шипят змеями и требуют: «Отомсти!» С теми, которые заставляют видеть только мрак…

Что сотворит прощение с болью?

Приглушит?

Сможет ли прощение утолить ту жуткую, режущую муку, заставляющую жалеть о том, что родилась?

Сможет?

Ведь душа опустела, а затем наполнилась невыносимым: болью, страданием, обидой… Наполнилась темным и неприятным, мерзким, как прикосновение к бородавке на остывшем трупе. И эта жуткая темная жижа, забурлившая в пустоте преданной души, заставила ее броситься прочь. Куда? Прочь. От кого? Прочь. Зачем? Прочь. Не было ни цели, ни плана, ничего…

Ничего вокруг не было, даже мира. Ее мира.

Только желание спрятаться, убежать от людей.

И ронять горькие слезы.

Пока — горькие.

Она выскочила из домика, побежала по снегу, холод, мороз… куда-то повернула, потом еще раз, потом упала в снег, не видя ничего перед собой и замерла, некоторое время плакала, не отрывая взгляд от белого снега. И негромко завыла, проклиная все на свете: и себя, и отца, и мать, которая равнодушно хотела ее выдать замуж, проклинала лунного воина, который равнодушно смотрел, как тот черноволосый вторгался в ее воспоминания, считывал ее мысли, узнал тайное, личное, сокровенное…

Что может быть хуже?

Что может быть страшнее?

Это унижение.

И потеря веры: в себя, в людей, в любовь.

Разрушено все, что было ей дорого…

Эзалия судорожно всхлипнула.

А в следующий миг накатило чувство невыносимого одиночества. К кому пойти? Кто выслушает и не запустит грязную сплетню? Кто окажется искренним? Подруг у нее хватало, но сейчас она не хотела видеть ни одну из них, да и отвернулись они все от нее. И гордость не позволяла пойти к ним. Она привыкла считать себя умнее и удачливее, становилась звездой любого общества, и сверкала в разы ярче. Ей завидовали, ею восхищались, перед ней преклонялись…

И теперь, когда ей отчаянно требовалось утешение, ей не к кому было обратиться: чужая грусть будет фальшивой, а поддержка — злорадной.

И девушку окутал подлый страх. Страх нашептывал, что выхода нет. Страх умножал вечерние сумерки до непроглядной тьмы. Страх заползал в душу и красил пустоту в черный цвет.

Страх знает, когда приходить, умеет выбирать время. Один на один страх побеждает всегда.

А она была одна.

Ее резко схватили за талию и рывком поставили на ноги.

Эзалия невидяще посмотрела на спасителя и кулачком ударила его в грудь, — Не трогай меня!

Очарование его грандиозной силы не отпускало, притягивало так, что на мгновение Эзалия люто разозлилась на незнакомца, посмевшего вырвать ее из дивной сказки своего страдания. Так разозлилась, что попыталась ударить, но мужчина перехватил тонкую руку и мягко, но крепко прижал девушку к себе.

— Прекрати, — голос бархатный теплый.

Почувствовав чужое, но крепкое плечо, Эзалия невольно успокоилась и прижалась к спасителю, помолчала, потерлась щекой о его одежду и уловила знакомый мятный, снежный аромат.

Он почувствовал, что девушка слегка расслабилась, и прошептал:

— Так лучше?

— Да, — не стала скрывать она. — Тепло и вкусно.

Он подхватил ее на руки и понес, а она прижалась к нему и закрыла глаза.

***

«Это был сон?»

Такой стала первая мысль Эзалии после пробуждения. Девушка резко поднялась, села посреди кровати, растрепанная, в одежде, в которой была вчера ползая в лесу по снегу, правда сухая и огляделась.

«Это был сон? Ведь правда, всего лишь сон?»

Идан Зоран. Это он принес ее в домик. Ее спас лунный воин.

Эзалия крепко-крепко, как в детстве, зажмурилась, досчитала до десяти, одновременно молясь, чтобы ее просьбу услышали, осторожно открыла глаза и огляделась. Как будто что-то могло измениться.

Она по-прежнему была одна и настигло разочарование.

Но думать об этом некогда, потому что нет времени, нет, нет, нет совсем. Быстро умыться, переодеться, приготовить горячий отвар и на охоту… все как всегда… как все шесть лет… без изменений…

Она рывком распахнула дверь и споткнулась о небольшой сверток.

Девушка коротко вскрикнула и тяжело прислонилась к стене, не спуская испуганного взгляда со свертка. А потом подняла и медленно развернула.

В нем было много сладостей.

Ей никогда не дарили сладости.

Эзалия оглянулась, всматриваясь в лес и улыбнулась.

На дереве ухнула нереально белоснежная сова.

Все, что приходило девушке в голову, ей казалось по-настоящему интересным.

— Ты словно светишься изнутри, — раздался голос и из-за деревьев вышел лунный воин и сбросил с головы капюшон, его белые волосы свободно ниспадали на плечи, а глаза были слишком темными, сверкающими.

— Я видела мир, в котором возможно счастье, — легко ответила Эзалия.

— Твое или вообще? — чуть улыбнулся Идан облокотившись плечом о ствол дерева и на его руку села большая белоснежная сова.

— Мое… — улыбнулась в ответ Эзалия.

— Твой мир теперь настоящий?

— Да… — она не сбилась, просто задумалась на мгновение, припоминая свои чувства, и продолжила: — Может стать настоящим.

И рассмеялась очень-очень весело.

С того времени Идан довольно часто появлялся у девушки и от него Эзалия и узнала об убийце и, что всех подозреваемых просматривали по приказу главнокомандующего Аримии.

— Не хочешь перебраться жить в Северинию?

— Нет, — отрицательно покачала она головой. — Я буду жить здесь.

— Но ты одна…

Девушка слегка улыбнулась и повесила чайник над очагом, а потом вытянула ладони согреваясь у огня, — Я привыкла.

— У всех бывают трудные дни.

— Спасибо, что подошел ко мне и принес в дом, я бы там замерзла.

— Я бы подошел к кому угодно, потому что тому, кто стоит на краю, нельзя оставаться одному. Но увидев тебя, понял, что мне повезло. Ты была жива.

Эзалия слегка фыркнула на его чуть ироничный тон.

— В тебе больше нет ко мне ненависти? — Идан подошел к ней всматриваясь в ее прекрасные васильковые глаза. — Ты изменилась.

Она встретилась с ним взглядом и замолчала.

Идан подошел еще ближе к ней и протянул руку к ее лицу. Но опустил. — Меня не будет несколько дней, — тихо произнес он, — мы ищем женщину. Сильного мага, это ее портреты…

Эзалия рассматривала листки, — Здесь нарисованы разные образы.

— Она меняет внешность, но это одна и та же женщина.

— Я многое слышала от людей, когда сопровождала караваны и знаю, что происходит на континентах.

— Будь осторожна.

Эзалия вздернула голову вверх смотря на мужчину и молча кивнула, а потом вышла из домика провожая главнокомандующего Северинии. Идан кивнул и бесшумно скрылся за деревьями.

А Эзалия несколько дней провела одна и поймала себя на мысли, что скучала по обществу лунного воина, и заметила, что мир имеет краски, а снег белее и блестит, а звезды ночью ярче и хотелось раскрыть крылья высоко взлетая в небо.

— Здравствуй Эзалия.

Девушка резко обернулась и выронила из рук туши зайцев, которые недавно изловила в лесу.

— Я вас знаю? — насторожилась Эзалия.

— Пока нет, но у меня к тебе предложение…

— И какого рода…

— Ты хочешь вернуть свою магию, вернуться наконец в Аримию, вернуться домой вместе с родными, блистать во дворце, как и раньше, закончить академию? Ты хочешь, чтобы наш мир был таким как прежде?

Эзалия сглотнула, — Конечно хочу. Я прощена императором?

— Если пойдешь со мной…

Эзалия вздрогнула: — Кто вы?

Женщина рассмеялась, — Неважно, но я та, кто подарит тебе вечную, красивую, молодую, независимую, богатую и насыщенную жизнь и ты сможешь отомстить всем кто тебя обидел, по чьей милости ты оказалась здесь и всего лишена. Ты отомстишь за Гара, за отца, за родных…

Эзалия пошатнулась понимая, что выбора у нее — нет. Если она откажет ее убьют прямо здесь и сейчас, если пойдет за женщиной, то хотя бы узнает кто она и, кто стоит за ней, а там… там она придумает что делать…

— Я согласна.

В небо взлетела белоснежная сова.