ГЛАВА 16

Проснулся он внезапно, как от толчка. Стремительно огляделся, ища причину резкого пробуждения, обшарил глазами пустую башню, пробежался по ворочающимся фигурам спутников, что тоже только-только начали приходить в сознание. Обнаружил на прежних местах мирно досыпающих светлых и наконец наткнулся на молчаливую фигуру Стража, который сидел у противоположной стены и смотрел на него абсолютно ясными глазами.

— Как себя чувствуешь?

— Неплохо, — настороженно отозвался Таррэн и снова огляделся.

Ни Белика, ни Карраша, ни Траш. Похоже, они отсутствуют уже давно. Узы, разумеется, тоже бесследно исчезли. Только в воздухе висел слабый запах воска и, как ни парадоксально, цветочного меда, который был в этих суровых заброшенных стенах весьма неуместным. Да левая щека отчего-то перестала нещадно саднить. Странно…

Эльф осторожно коснулся лица, неверяще провел по скуле пальцами, но ран от чужих когтей не обнаружил — их как хмера языком слизнула: кожа была ровной и абсолютно чистой. Без единой царапинки. Кажется, пока он дрых тут без задних ног, кто-то заботливо и очень бережно смазал глубокие порезы целительным, поистине бесценным «нектаром».

— К’саш…

— А-а-а! — внезапно благим матом заголосил Весельчак, резво вскочив и что было сил пиная в бок только-только продравшего глаза напарника. — Ату! Мы лысого потеряли!

От его истошного вопля проснулись все, даже те, кто вовсе не собирался этого делать, и неприязненно посмотрели на взвившегося с какого-то Торка соседа с редким единодушием. А тот, будто не замечая мрачного выражения чужих лиц, с нескрываемым азартом принялся пихать упорно сопротивляющегося Аркана.

— Вставай! Вставай! Вставай, дурень чернявый! Мы ж его упустили! Прошляпили! Лысого с нами нет!

— Какого… к лешему… лысого? — наконец измученно прохрипел тот, тщетно пытаясь уклониться от щедрого града сыплющихся на него ударов.

— Нашего! Лысого, как твоя коленка! Мы его потеряли!

— Да здесь я, лис дурной, — простонал откуда-то сбоку Ирбис. — Аркан, ты поближе… удави его, а? Душевно тебя прошу — убей, не то я выловлю и так отпинаю, что он навечно заречется будить усталых солдат после полудня!

— Здесь? — фальшиво удивился Весельчак, весьма резво отползая в сторону, после чего с довольным видом уселся, внимательно оглядел помятое лицо товарища, оценил его замученный вид и наконец с вопиющей небрежностью пожал плечами. — Жаль. А мне на миг показалось, что мы от тебя избавились…

— Паскуда!

— Вот-вот, — притворно вздохнул задира. — И я о том же: грубый, неотесанный, невоспитанный тип, от которого даже слова доброго не дождешься.

— Ну все… прости, Аркан, но я сейчас лишу тебя напарника!

— Давно пора, — флегматично отозвался Аркан, с невыразимым облегчением снова растягиваясь на полу, заложив руки за голову. — До смерти надоел со своими шуточками. И если этого не сделаешь ты, то скоро сделаю я.

— Предатель! — возмущенно ахнул Весельчак.

— Тогда позови меня, ладно? — устало прошептал Ирбис, опускаясь на дрожащих ногах обратно. — А то сейчас сил никаких нет, но потом мы его вместе выловим и удавим, чтоб неповадно было.

— Заметано.

— Эй, а где Белик? — нахмурился вдруг Сова, и Весельчак, разом позабыв про приятелей, торопливо завертел головой. — Куда он исчез? И хмеры ваши где? Урантар, с малышом все в порядке? Я же видел их здесь! Куда они подевались?!

Дядько упруго поднялся.

— Ушли.

— Как — ушли? — опешили люди. — Куда? Когда?

— Вот так. Домой ушли, отдыхать. Тут недалеко осталось — часа два пешком, дорогу я и сам знаю хорошо. Опасности никакой нет, потому что по эту сторону тропы крупных зверей почти не водится. Вот малыш и ушел: он нам больше не нужен.

Весельчак на мгновение замер, странным взглядом обшарил пустующую башню, озадаченных товарищей, которые точно так же чесали затылки. По достоинству оценил оплавленные края закрытой двери и как-то растерянно оглянулся на невозмутимого Стража.

— Так мы что… действительно прошли?!

— Да.

— Тропой смертников?!

— Да.

— И выжили?! Все?!

— Рыжий, тебе что, одного раза мало? — не выдержал Ирбис. — Трижды повторять надо? Да, да, да! Тупая твоя башка! Мы действительно прошли эту проклятую тропу и действительно живы! Что еще тебе неясно?!

— Гм, — недоверчиво покосился на него лис. — А почему у меня такое чувство, будто меня вывернули наизнанку, вытряхнули, а потом снова завернули? И так — много-много раз?

— Потому что ваши резервы истрачены больше чем наполовину, — спокойно пояснил Элиар, смахивая с лица пыльную челку. — Чтобы выжить, нам пришлось высвободить ваши внутренние ресурсы. Те, которые всегда есть про запас, как некий жирок. Если бы не это, вы не смогли бы поддерживать нужный темп столько времени. Так что радуйся, рыжий, что резерв оказался у тебя настолько большим: я думал, до утра не оправишься. А ты вон — скоро прыгать начнешь. С чем, собственно, тебя и поздравляю.

Аркан недовольно фыркнул, но вставать, подобно напарнику, пока не решился.

— У этого хомяка чего только про запас не находится, поэтому если у кого что пропало, обращайтесь: он или найдет, или из кармана вытащит.

— Злой ты. Аркан. И как я тебя столько лет терплю? — притворно вздохнул Весельчак и бодро дотопал до загадочно улыбающегося Стража, после чего больше не стал испытывать судьбу — схватился за стену и осторожненько сел, старательно делая вид, что ноги совсем не дрожат. — Урантар, когда поползем дальше?

— Как только сможете.

— Ну-у-у… по-пластунски — хоть сейчас. Но пешком, в гору, да еще в доспехах… пожалуй, для этого подвига я пока не гожусь.

— Часа два у вас есть, — снова улыбнулся Страж. — А потом идти все равно придется: до ночи мы должны вернуться на заставу, потому что встречать рассвет здесь я бы никому не советовал. Если, конечно, вы не желаете расстаться с жизнью весьма неприглядным способом. Все-таки хищники могут и сюда забрести, а вы слишком истощены.

— С Беликом все хорошо? — подал голос Таррэн, уверенно принимая вертикальное положение и почти закончив мысленно перечислять весь набор эпитетов, которым удостоит коварного пацана при встрече.

Дядько кивнул:

— Полагаю, уже часа два, как налопался от пуза, и теперь мирно спит в родной постели вместе со своими кошками. Не волнуйся, они восстановятся гораздо быстрее, чем вы. Тем более что уже успели обмазаться «нектаром» с ног до головы.

— То-то тут медом воняет, — присвистнул рыжий. — Надеюсь, ему задницу щиплет так же здорово, как мне вчера… слушай, а как же узы? Я так понял, что от них бывает откровенно паршиво.

— Сон разрывает их быстро. Полностью и абсолютно безопасно. Ни заклятия произносить, ни усилия прикладывать не надо: понадобилось — заснул, и все в порядке. Даже голова на утро болеть не будет… в отличие от вас, кстати, поэтому готовьтесь.

— Погоди, погоди. Так малыш… — внезапно прозрел Ирбис. — Все эти трое суток он не спал?!

— И не ел тоже.

— А… Траш?

— И она, — все так же спокойно сообщил Урантар, затем приметил перекошенные лица попутчиков и вдруг усмехнулся. — Хмеры могут обходиться без пищи больше недели, чтобы вы знали. С водой немного хуже, но и без нее они протянут долго, так что вам в любом случае ничего не грозило. Три дня — слишком мало, чтобы Траш успела по-настоящему проголодаться. Проблема в таких случаях лишь в том, что, когда они с Беликом идут в тесной связке, ей, как акуле, надо почти постоянно двигаться, иначе мышцы начнут неметь и утрачивают гибкость. Суточный ритм у Траш гораздо более сложный, чем у людей, поэтому она может бодрствовать несколько дней подряд, а потом столько же времени отсыпаться. Просто когда наша красавица связана с малышом, она всегда подстраивается под него.

— Почему? — тупо переспросил рыжий.

— Потому, что Белик — ведущий. А подстраиваться под ведущих заведено в любой стае.

Сова скептически поднял бровь, уточняя:

— Хочешь сказать, он для нее — «главная самка»?

— Именно, — тонко улыбнулся Дядько.

— Обалдеть можно! — пробормотал Весельчак. — Сидим вот, как дураки, годами в своих казармах, света белого не видим, а тут такие страсти творятся… Нет, не хотел бы я быть ведущим в этой милой компании. Хоть и умная у вас киса, а все равно… Быть для кого-то «главной самкой» как-то не слишком приятно. Верно, лысый?

— Тьфу на тебя!

— Значит, согласен, — невозмутимо кивнул нахал. — Так, а вы вообще долго здесь сидеть-то собираетесь? Время, между прочим, уже к вечеру, а свой запас продуктов я еще вчера сожрал! Урантар, у вас для дорогих гостей ужин предусматривается?

— А как же, — хмыкнул Страж, небрежно отпихнув ногой какой-то камешек. — Милости просим в Серые пределы. Хлеб да соль, как говорится… а если хотите, то и приключений целый воз организуем. В любое место, какое понравится. На выбор. Так вы идете или остаетесь осматривать достопримечательности?

До заставы они добрались только к ночи.

Да, Урантар ничуть не слукавил, когда говорил, что до нее не больше двух часов хода и тут, мол, совсем недалеко. Но это для здоровых, полных сил бойцов! А тем жалким улиткам, в которых внезапно превратились смертные воины, было ох как нелегко осилить эту короткую дорогу. Впрочем, перворожденным тоже приходилось несладко, хотя виду они, конечно, не показывали и упрямо шли вслед за невероятно бодрым Стражем, старательно вытягивая шеи и пытаясь разглядеть пункт назначения, до которого им хотелось добраться ничуть не меньше, чем вымотавшимся до предела людям. Не столько из-за того, что ноги подгибались и упрямо не желали выпрямляться обратно, сколько из-за отчаянно слипающихся глаз, бесконечных зевков и отвратительной вялости, от которой даже неугомонный Весельчак, как ни старался встряхнуться, не смог избавиться до конца.

К слову сказать, этого наглого типа, доставшего своим нытьем даже Литура, в конце концов все же решили единогласно удавить, чтобы не слышать стонов, жалоб и непрекращающегося брюзжания. Ради такого дела даже нашли в себе силы дотянуться до дурака, но тот, словно и не умирал секунду назад, резво отпрыгнул и посеменил в сторону заставы с прытью, достойной скакового рысака. И вызвал новый взрыв возмущения и не менее искреннее желание заняться злостным членовредительством с последующим расчленением трупа и преданием его прилюдному позору. Жаль только, что догонять лживого мерзавца сил ни у кого не осталось, не то рыжий узнал бы, что бывает с болтливыми негодяями, делающими всякие гадкие намеки и демонстрирующими невероятную бодрость. И это тогда, когда измученные, вымотанные до предела, переставшие в таком состоянии понимать шутки соратники просто с ног валяться от усталости.

Но, так или иначе, с гор им удалось спуститься без особого труда. Всем. Несмотря на жгучее желание воинов избавить этот прекрасный мир от одного его рыжеволосого обитателя. Эльфы даже умудрились на одном из крутых склонов наколдовать полупрозрачные ступеньки, чтобы не топать полчаса в обход. А люди, рассыпаясь в благодарностях, с невыразимым облегчением сползли по ним до самого низа и с бурной радостью встретили хорошо укатанную дорогу, ведущую строго на запад и упирающуюся в мощную каменную крепость, выстроенную аккурат между двумя горными пиками. После чего всей гурьбой вывалились на заботливо вымощенный тракт, соединяющий заставы важной торговой артерией, и наконец смогли перевести дух: дошли…

Человеческих застав в пределах было всего три: Центральная (самая мощная и крупная), Левая и Правая. И стояли они ровным рядком, ненавязчиво отделяя друг от друга своих гномьих и эльфийских «сестер», что устроились, соответственно, по краям огромной дуги, образованной семью неприступными крепостями: две заставы темных и светлых эльфов — строго слева, две заставы подгорного народа — справа, три людские — посередине. И так было испокон веков. Каждая из застав искусно пряталась в кольце неприступных скал, перекрывающих проход к обитаемым землям, умело закрывалась каменными уступами, ловко цеплялась за каждый камушек, уподобившись скрывшейся в прочном панцире улитке. Но при желании, ночью, в ясную погоду, было вполне реально рассмотреть крохотные сигнальные огоньки на башнях соседей, где недремлющие Стражи красноречиво показывали своим: все хорошо, братья, мы еще живы. А при необходимости эти огоньки можно было легко превратить в гигантский костер, тем самым сообщая всей округе, что отчаянно нуждаются в помощи.

Но на памяти Урантара такое случилось лишь однажды, лет десять назад, когда твари Проклятого леса умудрились совершить прорыв сразу на трех участках. Тогда Стражам повезло с погодой, не позволившей огненным саламандрам в полной мере воспользоваться своим умением изрыгать огонь. Плюс косые струи внезапно начавшегося дождя сбили на землю львиную долу ядовитой мошкары. А жидкая грязь не дала громадным секачам и куче мелкой живности развить нужную скорость, чтобы всем скопом навалиться на Стражей. Во всеобщей неразберихе часть ползучих гадов раздавили более крупные звери, кого-то буквально втоптали в глину, кто-то утонул в потоках вышедшей из берегов (с помощью магов, конечно) реки, а остальных постреляли, порубили и потом сожгли. После чего еще долго разгребали завалы из обгоревших трупов и старательно морщили носы, когда ветер дул с запада.

Левая застава всегда считалась небольшой: всего с полсотни крепких, выносливых Волкодавов, почти столько же Сторожей, да еще десяток Гончих, которых, как ни удивительно, в этом секторе было почти вдвое больше, чем на остальных заставах. Может, от того, что набеги с этой стороны случались гораздо чаще, чем в других местах, а может, так сложилось… никто точно не знал. Однако воевода Левой по праву гордился своими подопечными и очень хорошо понимал: только усилиями Гончих его застава до сих пор стоит.

Гончие существовали исключительно среди людей. Никто не знал, почему так получилось, однако ни гномы, ни бессмертные эльфы почти не менялись под воздействием магии Проклятого леса. Может, оттого, что и так жили неимоверно долго. Может, знаний и умений бессмертных вполне хватало, чтобы себя обезопасить. А может, из-за магических заслонов, окружающих те четыре заставы чуть ли не тройным кордоном. Однако факт налицо: никаких подозрительных изменений ни у тех ни у других за все девять тысячелетий существования Диких псов не встречалось. И только люди, которым во все времена не хватало могущественных магов, не имели достаточной защиты от Проклятого леса. Только они осмеливались выходить в ночные рейды в его непролазные дебри, не беря с собой быстро истощающихся (а значит, бесполезных) амулетов, лишь под прикрытием трех-четырех опытных колдунов. Только они многие десятилетия подвергались невидимому воздействию древней магии. И только среди них, спустя всего несколько веков после появления Стражей, стали отмечать появление крайне необычных личностей со странными способностями.

Урантар, проживший в пределах большую часть жизни, мог с уверенностью подтвердить, что все человеческие Стражи без исключения обладали незаурядной силой и поразительной реакцией. Все до одного могли видеть в темноте и имели потрясающе тонкий слух, почти сравнимый с чутким слухом перворожденных, у которых эта способность была врожденной. Все они обладали невероятной выносливостью и устойчивостью к природным ядам Проклятого леса. Иными словами, спокойно могли пить воду из его ручьев, бесстрашно вдыхать его сомнительные ароматы и есть пищу, выращенную на отвратительной местной почве. Причем приспосабливаться к здешнему рациону молодые Стражи начинали сразу, буквально в первые же дни.

Были среди Стражей умельцы, что уходили в рейды на несколько суток и спокойно проводили это время без пищи и воды. Были такие, кто, напротив, становился зависим от даров местной природы, подобно хмерам, и не мог обойтись без ядовитой жидкости, по какому-то недоразумению текущей в руслах немногочисленных речушек, даже одного дня. Те, кому повезло обрести острое орлиное зрение и способность вычленять даже малейшие детали в изменчивой и крайне непостоянной местности Серых пределов, добровольно уходили к Сторожевым псам (в Сторожа, если покороче). И каждую ночь караулили на стенах, высматривая ловких и скрытных тварей, только и ищущих малейшую слабину в обороне застав. Те, кто был силен в рукопашной и по праву гордился вновь обретенной силой, охотно становились Волкодавами. Ну а редкие самородки с совсем уж уникальными способностями, вроде паучьих пальцев, острого нюха, чутья на опасность или дара предвидения, рано или поздно примыкали к Гончим.

Кто-то скажет, что жизнь Стража больше похожа на непрерывную войну за выживание, и, наверное, будет прав: Проклятый лес действительно напоминал огромный организм, который вот уже не первый век пытался сокрушить возведенные разумными расами барьеры. Он словно заклятый враг насылал на двуногих громадные армии зубастых и клыкастых бойцов. Старательно взращивал новые поколения, с каждым разом все лучше и лучше приспосабливаясь, меняясь и изобретая все новые и новые способы умерщвления. Яды, клыки, когти, споры, жучки, паучки и даже бабочки — все это сулило человеку, эльфу или гному неминуемую и мучительную смерть… Противников со стороны Проклятого леса было так много, что создавалось стойкое впечатление: он искренне ненавидит всех, кто живет вне его. И страстно желает уничтожить отчаянно сопротивляющихся смельчаков.

Как ни странно это звучит, но лес стал невероятно разумным, а временами даже казалось: обрел какую-то непонятную волю, стремление к победе, собственную логику. Лес с поразительной стойкостью направлял все ресурсы, силы и возможности этой щедрой на чудеса земли исключительно на то, чтобы уничтожить ненавистные заставы и свободно вырваться в новые, сравнительно мало заселенные и такие уязвимые обитаемые земли, где тварям, подобным хмерам или саламандрам, было бы ой как вольготно.

Пока что Стражи держались. Но уже сейчас Урантар мог сказать, что они постепенно сдают свои позиции. Век от века, год от года, день за днем. Нет, они еще ни разу не проиграли за все время существования Диких псов. Не сдались. Не испугались и не отказывались от тяжкой многовековой вахты. Они упорно шли вперед, стремясь перегнать быстро изменяющихся тварей Проклятого леса. Они сумели стать сильнее, быстрее и опаснее их. Но, видно, запасы магии в амулете Изиара все же мощнее, чем все ресурсы человеческой расы. Сам лес и его коренные обитатели с каждым годом нападали на заставы все яростнее и настойчивее. Все прочнее становилась их чешуя. Все длиннее — когти. Все больше и больше яда изливали на людей местные реки, цветы, трава и даже сам воздух. Казалось, все вокруг было пропитано ненавистью к смертным. И все стремилось их уничтожить, как может стремиться ослабленный, когда-то поверженный, но все еще несломленный враг.

Когда наступит переломный момент в этой долгой войне? Никто не знал. Когда люди признают поражение? Когда лес станет настолько силен, что сумеет сбросить тягостное ярмо из семи упрямых застав, что столько времени давят ему на шею? Урантар очень надеялся, что его жизни хватит на то, чтобы этого не увидеть.

Уже подходя к заставе, которая в сумерках почти сливалась с крутыми скалами и буквально вырастала из них могучей твердыней, Страж покачал головой, сетуя на несвоевременные мысли, которые неуклонно возвращались почти каждый раз, как доводилось видеть снаружи родные двери. А затем, толкнув предупредительно открывшиеся ворота, куда была вгрохана Торкова уйма магии и почти столько же стали, тяжело вздохнул:

— Ну вот мы и дома… Эй! Кто там наверху? Слит, твоя смена?

— Моя, Седой, — лениво, но без всякого удивления отозвались сверху. — И еще Менка за компанию. Здорово. Рад видеть тебя живым.

— Гм, я тоже рад… вас предупредили?

— Ага, — снова прозвучал хрипловатый голос невидимого Стража. — Только мы ждали вас дня через три, с караваном. Я чуть с площадки не свалился, когда завидел на дороге наших кошек!

— Никто не пострадал? — с некоторым напряжением уточнил Урантар.

— Не. Только Дрегану малость досталось, но он сам виноват: неча было на кухне ошиваться, когда туда заявились наши лапушки.

Седовласый совсем напрягся и кинул быстрый взгляд на закутанных в плащи попутчиков.

— Слит, со мной гости.

— Я в курсе.

— Очень далекие и несведущие гости, — с нажимом повторил Дядько.

Наверху воцарилось недолгое молчание, наполненное откровенной задумчивостью. Странная пауза. А потом наконец до переминающихся у ворот эльфов донеслись протяжный свист и странное покашливание.

— Я понял. Передам по смене.

— Вот и хорошо, — с непередаваемым облегчением выдохнул Урантар и только тогда зашел внутрь.

Застава была выстроена по всем правилам, которые за годы, прошедшие с окончания расовых войн, почти не изменились. Каменные стены невероятной толщины, поднятые неведомыми строителями на огромную высоту. Несколько башенок, с которых очень удобно стрелять в непрошеных гостей. Небольшие, приземистые, но невероятно мощные ворота, прячущиеся под низким каменным козырьком. Причем не просто окованные железными полосами, как в простых городах, а чуть ли не целиком выплавленные в гигантской печи. Стальные. Тяжеленные. Наполненные силой множества охранных рун и защитными заклятиями такой мощи, что даже высокомерные светлые приятно удивились. За воротами — обязательная решетка, защита на которой оказалась ничуть не хуже. Затем — короткий, отвратительно темный и очень узкий (ровно на ширину телеги) коридор. В мощных стенах — череда крохотных бойниц, защищенных магией и снабженных металлическими заслонками, способными в мгновение ока перекрыть доступ даже комарам, если тем вдруг придет в голову атаковать эту неприступную преграду. За коридором — обширный и очень просторный двор. В нем находились деревянные строения и каменные колонны, с которых можно организовать неплохую оборону. Наверное, на тот случай, если врагу удастся ворваться внутрь.

Слева от ворот виднелась кузня, буквально выгрызенная прямо в горной породе. Оттуда, несмотря на поздний час, медленно вился сизый дымок и доносился звонкий перестук молотков. Спереди и справа — несколько рядов тщательно обустроенных складов, освещенных жалкой парой тускло горящих факелов. Чуть ближе к входу (он же — и единственный выход) — конюшни, амбары, загон для скота. Затем — череда глубоких, явно ветвящихся в чреве скалы проходов. Где-то среди них затерялась кухня — путники уловили запах стряпни. В горе тут и там на разной высоте обнаруживались выбитые кем-то уступы, назначение которых не поняли даже эльфы. Потом чужаки достигли еще одного каменного коридора, старательно отделяющего подсобные помещения внутреннего двора от всего остального. Одолели его с некоторым трудом, потому что продираться пришлось по одному и в полной темноте. Наконец, ворча и бурча под нос нелестные эпитеты неведомым строителям, вышли на слабо освещенное пространство и вот тогда-то во всей красе увидели… ну, пожалуй что, площадь. Да, наверное, все-таки это была площадь, потому что она могла свободно вместить пару сотен человек. Быть может, даже всадников. Вся застава размером была сопоставима с небольшим городком. В центре «площади» обнаружился небольшой, аккуратный фонтанчик. А вокруг него приютилось несколько самых обычных домиков — крохотных, одноэтажных, крытых черепицей, с аккуратными слюдяными окошками и с плотными занавесками. Дома, похоже, были обитаемы, хотя ни света внутри, ни иных признаков жизни с первого взгляда отыскать не удалось.

Таррэн, оглядевшись, удивленно покачал головой. Ничего себе! Да тут целая армия разместится с комфортом и ничуть не стеснится! Если вспомнить виденные им горные проходы и предположить, что каждый из них заканчивался хотя бы одним жилым помещением, то получалось, что Левая застава с легкостью могла вместить до пятисот человек. Плюс кони, крупный и мелкий рогатый скот, собаки… Торк! Да тут можно жить круглый год, не опасаясь никакой осады! Если забить погреба провизией под завязку, Стражи смогут сдерживать натиск чужой армии не один месяц!

— Урантар, честное слово, я восхищен, — пробормотал Элиар, вызвав на губах сурового Стража легкую улыбку. — Пожалуй, зря я так и не собрался навестить родичей в здешних местах. Это было бы крайне познавательно.

Таррэн кивнул, соглашаясь со словами светлого сородича, а люди принялись с удвоенной силой вертеть головами, без всякого стеснения разглядывая одну из знаменитых застав. Следуя за молчаливым Стражем, они медленно прошли мимо тихо журчащего фонтана, стараясь не потревожить его покой тяжелой поступью своих грязных сапог. С любопытством покосились на аккуратные домики за ним, так и не решились, правда, задать напрашивающийся вопрос. По достоинству оценили виднеющуюся вдалеке мрачноватую глыбу наружной стены. Со знанием дела прикинули ее толщину. Тихо присвистнули, представив, сколько сил в нее было вложено за годы существования заставы. Заметили отсутствие там ворот (да и зачем? кого пускать с той стороны?). Отыскали бдительных караульных, бесшумно снующих вдоль каменных зубцов и между сторожевыми башенками. Их было немало — примерно с десяток, однако шума они не производили совершенно. Не говорили, не перешучивались, не гремели железом. Будто призраки, скользили в темноте — быстрые, ловкие и незаметные. Так что чужаки далее не сразу сообразили, где настоящие люди, а где — отбрасываемые скалами тени.

Что интересно, кроме Сторожей, других Стражей им по пути до сих пор не попалось. Ни Волкодавов, ни Гончих, ни обслуги. Даже псы не подавали голос. Но псы ладно — может, их тут вовсе нет, а люди-то куда подевались? Неужели их тут так мало? Или в рейдах все? А может, наоборот, уже вернулись и просто спят беспробудным сном? Кто знает, какие у них порядки?

С трудом удержавшись от расспросов, гости следом за выразительно помалкивающим Урантаром свернули к одному из многочисленных, выточенных прямо в скале тоннелей, мысленно подивившись их количеству и ширине. Внимательно присмотрелись, осторожно заглянули внутрь ближайшего прохода и непроизвольно поежились. Брр… Темно, мрачно, холодом тянет, как из склепа. Только человеческих костей и не хватает.

— Урантар, а почему нигде нет света? — поинтересовался за всех Весельчак. — Особенно на постах?

Страж, шагнув во мрак, только хмыкнул:

— А зачем? Те, кто там стоит, прекрасно видят в темноте, а обозначать свое присутствие глупо. Свет мы зажигаем только тогда, когда заканчивается бой: в другое время он привлекает ненужное внимание и режет чувствительные глаза. Заходите, не стойте на пороге. Тут недалеко.

Люди, растерянно притихнув, втянулись за ним в узкий проход.

— А почему так тесно? — спустя пару минут возмутился рыжий, задев плечом какой-то выступ. — И низко?! И темно?!

— Я же сказал: свет нам не нужен. А теснота в работе не помеха. Зато это удобно, когда какой-нибудь ход нужно перекрыть, — последовал спокойный ответ. — Камни видел снаружи?

— Ну, видел, — окончательно растерялся рыжий. — А зачем заваливать ходы?

— На случай, если твари додумаются прогрызть их насквозь.

— Ты что, серьезно?

— Более чем… Устраивайтесь, — приветливо распахнул невидимую дверь Страж, открывая перед попутчиками освещенное помещение с низким потолком, ровными стенами, тускло горящей лампой на единственном столе и несколькими грубо сколоченными лежаками. — Здесь семь комнат. Пустых. По три кровати в каждой. Можете занимать любые, потому что держим их специально для гостей. Факелы — в кольцах по правую руку от входа. Масло и огниво там же. Белье для вас должны были приготовить. Удобства далековато, конечно, но даже вы найдете: отсюда вглубь, пятый поворот налево, затем — десять шагов прямо. Вторая и третья дверь слева. Там сортир и душ. Это только для гостей, так что пользуйтесь и не бойтесь очередей. Да, рыжий, не забудь, что у нас цивилизация и привычных дыр в полу нет, а… гм… то, что не тонет, уничтожается исключительно магией. Ровно через пять минут после того, как закончишь. Механизм не спрашивай: это работа мага. И будь добр, не промахнись.

— А чё сразу я-то?!

— Ничего. Это я так, к слову. Кстати, меня не ищите, завтра сам за вами зайду. Но если вдруг приспичит прогуляться, то запомните — в дома возле фонтана не соваться! Все понятно?

— Да, — притворно вздохнул Ирбис, мельком оглядев скромное помещение. — Я давно знал, что начальство всегда умеет хорошо устроиться. Впрочем, тут тоже хорошо: тихо, темно и мухи не кусают…

— Прекрасно. Если что понадобится, спросите на улице, ужин скоро занесут, если хотите. (3900b)

— Уже не хотим, — буркнул глубоко оскорбленный Весельчак.

— Тогда отдыхайте, отсыпайтесь и… берегите головы на поворотах.

Урантар странно усмехнулся и бесшумно растворился в темноте, а предоставленные сами себе воины озадаченно переглянулись, почесали затылки и начинающие отрастать бороды, подумали, поколебались. Убедились, что поблизости не видно ни одной живой души, после чего медленно разбрелись по пустым комнатам, страстно надеясь, что там есть чистая постель и теплое одеяло. После всех приключений воинам хотелось лишь проспать до самого утра.