ГЛАВА 20

— Так, ладно, — властно распорядился Урантар, едва Гончие скрылись в лесу. — Ждем от них сигнала и готовимся к худшему.

Он резко отвернулся от стены и суровым взглядом обвел собравшихся вокруг Стражей: воины одинаково нахмурились и, сосредоточенно кивнув, разошлись по местам, занимая давно и четко определенные посты со спокойствием сытых питонов. Они знали, что им предстоит, и были готовы ко всему.

— Думаешь, будет нападение? — тихо спросил Элиар, поднимаясь по ступеням.

Урантар сухо кивнул:

— Белик пока ни разу не ошибался.

— Тогда зачем они ушли? — непонимающе обернулся Весельчак. — Они нужны будут здесь, на стенах. Разве я не прав?

— Нет. У них другая задача: искать ведущего.

— В смысле вожака?

— Да. В этом и состоит работа Гончих: найти главного и уничтожить как можно быстрее, пока твари не успели добраться до нас. Остальное — мелочи.

— Но ведь ты говорил, вожаками обычно становятся хмеры, медведи, гиены, те же секачи? — озадаченно переспросил Аркан. — Как они управляются?!

— Вот так и управляются, — невесело вздохнул Урантар. — Обычно ведущие держатся поодаль. Они осторожны, хитры, очень сильны и весьма сообразительны. Никогда не подходят близко, поэтому мы редко можем достать их стрелами. Даже Сторожа. А пока они живы, нападение не остановить: вожаки держат мелочь в жестком повиновении, как тот оборотень — волков. Помнишь Овражки? Они точно так же гонят их вперед, не считаясь с потерями, заставляют атаковать там, где не рискнет ни один безумец, даже если силы заведомо неравны. И мы ничего не можем с этим поделать. Гончие именно для того и нужны, чтобы выследить и уничтожить ведущих, желательно — до того как они соберутся вместе, а еще лучше — до того как потенциальные вожаки наберут силу. Потому-то парни и прочесывают регулярно свою территорию в поисках логова таких вот опасных тварей: чем меньше потенциальных ведущих появится на свет, тем легче нам станет жить до следующего сезона размножения. А то, что Гончие ушли сейчас… не волнуйся, рыжий, когда подойдет основная стая, они будут рядом, чтобы вовремя ударить.

Урантар огляделся по сторонам и вдруг приметил сосредоточенную физиономию Литура.

— Ты как, не передумал насчет Стражей?

Парень покачал головой.

— Хорошо… Стриж! Стри-и-иж! Эй, длинный, ты где? — Воевода усмехнулся, когда из-за чужих спин ловко вывернулся долговязый вожак Сторожевых псов с узким, немного хищным лицом, перечеркнутым неровным шрамом, и проницательными глазами. Русоволосый, поджарый, как и все Стражи, в плотно подогнанной кольчуге из какого-то странного металла, что не отбрасывал бликов, с тяжелым пластинчатым луком в одной руке, в которой даже издалека чувствовалась немалая мощь, и простыми короткими ножнами в другой. — У меня тут есть неплохой кандидат на пополнение твоей стаи. Возьмешь?

Стриж быстро пробежался глазами по незнакомым лицам, ненадолго задержался на перворожденных, но справедливо рассудил, что «кандидат» для них — не самое подходящее определение, после чего с некоторым недоумением повернулся к людям. Так, здоровяк с секирой, два мечника причем один из них — с двуручным мечом, у рыжего болтуна на поясе болтается миниатюрный арбалет, пятый больно стар для Сторожей, а шестой…

— Ты уверен? — Он скептически поднял бровь при виде неловко мнущегося Литура.

Урантар негромко рассмеялся и ободряюще хлопнул Литура по плечу.

— Не смотри, что он староват для новичка: парень семь лет безвылазно прожил в Малой стороже, пока она еще стояла. И отец у него тоже был Стражем. К тому же они с Беликом выросли вместе, если это тебе о чем-то говорит. Да и на тропе он держался отлично. До Гончих пока не дотягивает, для Волкодавов — не хватает силы, а для твоих должен подойти.

— Гм… — Стриж откровенно задумался, взглянув на Литура еще внимательнее. Неторопливо прошелся цепким взглядом по широким плечам, мускулистым рукам, явно привыкшим к оружию, очень пристально изучил переброшенный за спину лук, чему-то довольно кивнул и наконец склонил набок русую голову. В темных глазах промелькнула искорка интереса. — Сторожа — это хорошо, а отец из наших — еще лучше, хоть мы всегда считали, что там никто не уцелел… Значит, за него поручился Белик?

Воевода снова кивнул:

— Сам проверь.

— Проверю, — так же задумчиво повторил Стриж. — Скажи-ка, друг мой, сколько листьев ты видишь на моем шлеме?

Люди с недоумением воззрились на простой стальной шлем Стража, на правой стороне которого красовалась крохотная эмблема — собачий коготь, насквозь пронзающий листок ядовитого плюща. Они даже пошарили глазами вокруг, ища непременный подвох, но все было предельно ясно: лист там был один, как они ни напрягались.

Эльфы с непроницаемыми лицами переглянулись и загадочно хмыкнули. Что за вопрос? Листиков там ровно два, просто один очень маленький, совсем незаметный, особенно в темноте, но для их острых взоров вполне различимый. Смертным никогда не увидеть — слишком слабы зрением, но они-то точно знали: их два.

— Три, — неохотно ответил Литур.

Эльфы снова переглянулись. Стриж удивленно поднял брови, но вновь кивнул:

— Хорошо. Для начала, я имею в виду, потому что мои ребята различают и четвертый… Ну-ка, глянем на твои руки… — Он зачем-то отошел на пару шагов и сделал знак остальным, чтобы подались в стороны. Небольшое пространство вокруг него мгновенно опустело. — Теперь бери лук и стреляй.

— Куда? — слегка растерялся Литур, послушно натянув тетиву и непонимающе воззрившись на открытую ладонь Стража, поднятую на уровень его глаз.

Что? В него? С трех шагов? Совсем спятил?

Стриж слегка нахмурился:

— Если ты собираешься стать Диким псом, то должен привыкать повиноваться беспрекословно. Раз сказали стрелять — стреляй. Иначе получишь в морду. Или по заднице, если через голову не доходит. Стреляй, я сказал! Как умеешь, так и стреляй!

Парень подавил тяжелый вздох и покорно спустил тетиву. Ну все, сейчас его еще и прибьют: во-первых, за то, что послушался и натворил форменную дурость, а во-вторых, за раненого товарища. У него еще в детстве получалось насквозь прострелить дерево в пол-обхвата, а за прошедшие годы сила только возросла: отцовское наследие сказалось. А тут — с нескольких шагов, в упор, без ветра и всякой защиты…

Стрела тихо свистнула и серебристой молнией метнулась в центр доверчиво подставленной ладони, готовясь пропороть ее насквозь. Но Стриж и бровью не повел — в последний момент чуть качнулся в сторону, развернул кисть и неуловимо быстро сомкнул большой и указательный пальцы, с потрясающей легкостью переломив древко надвое и безжалостно смяв, будто оно было из бумаги, а не из прочного тиса.

Люди неприлично разинули рты.

— Неплохо, — скупо усмехнулся Страж, уронив обломки под ноги. — А теперь еще раз и быстро. Чего встал? Давай, задатки у тебя неплохие: должен справиться.

Литур помотал головой, отходя от искреннего потрясения, послушно закрыл рот, покосившись на странно изменившиеся лица перворожденных, и выстрелил снова. На этот раз — без всякой опаски и в полную силу. Спустил тетиву плавно, мягко, но в последний миг слегка закрутив стрелу сильными пальцами. Так, как учил много лет назад отец и как когда-то он сам стрелял в темного. Ну, лови, человече…

На этот раз люди даже моргнуть не успели: стрела придушенно взвизгнула и просто пропала, моментально растворившись в темноте. Они заметили только то, как удивленно округливший глаза Стриж внезапно отшатнулся назад, одновременно разворачиваясь всем корпусом, выбросил вторую руку и только так, с немалым усилием, сумел удержать обиженно дрожащее древко на месте — новичок выстрелил настолько удачно, что ему пришлось потрудиться. И очень постараться, чтобы не ударить в грязь лицом: подобные умения были нечастыми даже среди опытных Сторожей. А этот мальчик…

Страж, мысленно покачав головой, медленно выпрямился, покрутил в руках невредимую стрелу и наконец протянул оторопевшему владельцу:

— Держи, умник. Седой, где ты откопал такой самородок? Его же учить почти ничему не надо! Через несколько месяцев, может, и меня обгонит!

Урантар только усмехнулся:

— Он сам откопался. А Белик настоял, чтобы мы парня с собой взяли, так что скажи спасибо, что у малыша безупречный нюх на такие вещи. Литур, ты согласен? Пока побудешь в Сторожах, а там, если еще какие способности откроются, решим, куда тебя пристроить. Может, и до Гончих со временем дорастешь. Так как?

Юноша, не в силах прийти в себя, только ошарашенно кивнул.

— Вот и славно. Стриж, он твой.

Воевода подтолкнул растерянного парня, весело подмигнул сгрудившимся вокруг необычного новичка Сторожам и успокоенно отвернулся: ну вот, одного пристроили. Если выживет в первый год, ему, пожалуй, равных не будет. Потом еще спасибо скажет, что от Гончих отказали, да и прав Белик: своих он видел издалека и еще ни разу не ошибался. А если сказал, что Литур слабоват, значит, так оно и через десять лет останется. Просто сразу разочаровывать парня не хотелось, но тот и сам скоро поймет, в чем разница.

— Подожди, а что делать нам? — остановил воеводу спокойный голос Таррэна.

Урантар удивленно поднял бровь и недоуменно покосился на перворожденных: что, тоже решили поучаствовать? Надо же, он не ожидал. Им совсем ни к чему рисковать шкурами здесь, когда еще придется немало поработать в Проклятом лесу. Но нет, даже Элиар глубоко запрятал привычную спесь и смотрит так же вопросительно, как и темный, явно намереваясь поддержать смертных этой ночью, которая, похоже, будет очень нелегкой и ох какой длинной.

Гм, занятно: светлые добровольно предлагали помощь? Неужто тропа так благотворно сказалась на их сдвинутых на чести рода мозгах? Прямо не верится. Когда оборотень за пятки кусал, морды воротили, а тут — нате вам, сами вызвались, гордецы ушастые!

— Мы готовы, — спокойно подтвердил Танарис. — Возни вам, судя по всему, предстоит сегодня много, а мы все же не самые плохие воины на Лиаре. Поможем. Только скажи, где встать.

— Мы тоже участвуем, — ровно подтвердил Сова. За его спиной согласно кивнули оба Бешеных лиса, Молот перехватил поудобнее свою жуткую секиру, а Ирбис просто отсалютовал.

Ого, какое единство! Видно, узы все-таки сумели их неплохо сплотить! Белик как в воду глядел!

— Стриж… — наконец негромко позвал воевода, пристально изучая нечеловечески спокойные лица эльфов, и долговязый Страж с готовностью обернулся. — У тебя еще свободные места есть? Людей я, разумеется, заберу, а вот эльфы на стенах пригодятся. Примешь?

— А то! — без особого удивления хмыкнул Стриж и приглашающе махнул. — Таких лучников только безумец не примет. Идемте, раскидаю по местам, где бывает особенно жарко.

Он решительно зашагал прочь, нимало не сомневаясь в том, что эльфы следуют по пятам. Перворожденные молча кивнули и покорно отправились за ним.

— Про наших будущих «гостей» много знаете? Нет? — не оборачиваясь, осведомился Стриж, споро двигаясь вдоль стены. — Тогда в общих чертах указание такое — все, что летает, прыгает, ползает и скачет, убивать как можно раньше: хоть бабочек, хоть жучков, хоть летучих мышей. Особенно если они крупнее собаки. Без исключения. Даже если у них вдруг появятся головы с физиономиями ваших ближайших родственников или прорежется чудный голосок, как у ваших подруг…

Эльфы слегка запнулись, подозревая скрытую насмешку, но Страж сделал вид, что ничего не понял.

— Без шлемов и повязок на лицах на стены не соваться, плащи не снимать, кольчуги лучше сменить на наши — все равно расплавятся. Стреляйте во все, что движется, но в первую очередь выбивайте тех, кто подбирается слишком близко. Или тех, кто крупнее: как правило, они подталкивают всех остальных. Так, еще учтите: если что посыплется на плечи, стряхивайте немедленно — у некоторых тварей есть отвратительная манера гадить сверху, а поскольку дерьмо у них почти всегда ядовитое… короче, перчатки не снимайте, не открывайте кожу и берегите глаза. Нормальных птиц здесь не водится, у многих острые перья. Если попадет по руке, располосует до кости, так что не зевайте и уворачивайтесь. Про насекомых уже сказал. Кто еще? Ну, богомолы наши летать не умеют — слишком тяжелые. Стрекозы есть, но мало. Их можно просто прихлопнуть. Летучие мыши из своих укрытий выбираются редко, но с ними проблем, как правило, не возникает: надо только успеть сбить до того, как они вцепятся вам в горло. А, забыл: еще они ядовиты, так что постарайтесь не промазать. Самое дрянное — наткнуться на крыс (да-да, есть и такие, и тоже летают), но тех узнаете издалека: у них глаза всегда красные и ярко светятся в темноте. Они самые крупные, с матерых псов, промахнуться сложно. Только они по прямой никогда не летают — мечутся, как… гм, ну, это не важно… Но если сумеют подобраться ближе, нам конец: у этих тварей чрезвычайно острые зубы, почти как у хмеры, и прогрызают даже камень, не говоря уж о доспехах, шлемах и всем остальном. Мечи прокусывают мгновенно, а вот от стрел уворачиваются плоховато. Поэтому они — наша главная цель. Все поняли? Прекрасно. Теперь дуйте вон в ту башенку, подбирайте себе броню и возвращайтесь — поставлю, куда надо…

Спустя два часа напряженного ожидания Таррэн с тревогой подметил странное шевеление на самой границе видимости. Нет, ничего конкретного, никаких зловещих теней. Никакого угрожающего рева из темноты. Ни воплей, ни скрежета когтей, ни даже тихого визга. Проклятый лес не зашелестел громче, чем обычно, не заскрипел от порывов ветра. Просто что-то изменилось впереди, эльф хорошо это почувствовал, да и его второе сердце тихонько стукнуло, предупреждая об опасности.

— Кажись, ползут, — вполголоса буркнул стоящий справа Муха, поправляя забрало. — Что-то там потемнело в кустах. Слышь… как там тебя… Таррэн! Ты на сколько можешь стрелу добросить?

— Половину расстояния до леса точно осилю.

— Ого! А если тебе магией подмогнуть?

Таррэн скосил глаза, но Страж и не подумал отводить взор: ему надо было точно знать, на что способен навязанный начальством напарник.

— Думаю, до первых деревьев сумею. Если, конечно, мне не помешают, не гавкнут под руку и не испортят прицел. Но у вас, я так понял, с магами туго?

— Ага. Велимир сейчас один, и мы его не вмешиваем, пока не справимся с крупняком: магия против них бесполезна, но вот когда зверье отступать начнет… там-то он и поработает. Вон он, рядом с воеводой стоит. Видишь?

Темный эльф огляделся и быстро нашел среди множества укрытых шлемами голов и покрытых странными, никогда прежде не виданными доспехами тел фигуру воеводы. Тот стоял почти в центре длинной крепостной стены, на некотором возвышении, внимательно изучая необычного врага из-под приспущенных век — настороженный, готовый ко всему, сосредоточенный, но ничуть не испуганный. Просто еще один Страж, суровый Волкодав, знающий свое дело так же, как и все остальные. А рядом с ним, по левую руку, темнела не менее крепкая фигура мага.

Внешне Велимир ничем не отличался от соратников: те же странные доспехи, тот же меч на поясе, матово поблескивающий шлем, из-под которого выглядывала короткая темная бородка. Плотная кожаная куртка, обтянутые перчатками руки… Если бы не второе зрение, эльф ни за что бы не признал в нем мага. Больно необычно видеть человеческого чародея без длинной хламиды, мягких туфель и дурацкого колпака на макушке. А тут — крепкий, подтянутый боец, у которого даже жезла магического нет. Только амулеты-накопители по карманам рассованы, да глаза блестят ярче, чем у простых смертных. Однако радужный спектр вокруг тела отчетливо показывал — маг. Причем неслабый. Не самый молодой и очень опытный. Матерый. И тоже Дикий пес — это бесспорно. Наверняка неплохо владеет оружием, что для колдуна и вовсе несусветная редкость. Но то, как играла его аура в темноте, определенно наводило на мысль, что Велимир был способен очень и очень на многое.

Таррэн удовлетворенно кивнул.

— Велимир подменяет нашего воеводу, когда тот бывает в разъездах, — немедленно пояснил Муха. — Он давно в пределах живет, отличный боец. Раньше работал на пару с Вейной, но ее в прошлом месяце сильно задело во время рейда, вот и отправили девку в Бекровель — выздоравливать, а нового мага пока не прислали. Но он сильный, неплохо справляется даже в одиночку.

— Ясно.

— Слышь, темный? Ваш рыжий не соврал? Вы что, правда прошли Тропой смертников?

— Прошли, — спокойно отозвался эльф.

— Одни? Скольких же вы тогда потеряли?

— Ни одного.

Муха поперхнулся, а ближайшие Стражи воззрились на эльфа с таким изумлением, словно им только что сказали, что небо на самом деле не наверху, а под ногами, снег — черный, а свирепые хмеры — беззаботные и невинные овечки.

— Что? Хочешь сказать, что вы прошли тропой и никто не погиб?!

— Да. Можешь у Белика спросить.

Муха уважительно присвистнул и выразительно переглянулся с напарником: одолеть Тропу смертников и выйти оттуда живым — это дорогого стоило. Кто-кто, а Стражи умели ценить в людях подобные таланты. И не только в людях, но и в представителях других рас, даже если это бессмертные остроухие.

— У Белика спросишь, — проворчал с другой стороны чей-то недовольный голос. — Так спросишь, что потом имя собственное забудешь. Если выживешь, конечно: его псы ни на шаг никого не подпускают, Карраш — тем более. Стерегут, как твою сокровищницу, хотя не понимаю, что они нашли в… Говорят, он все-таки сорвался? Неужто никого не убил?

— Не успел, — кратко отозвался Таррэн. — А что, должен был?

— Вполне возможно. Его только Траш да Сар’ра могли удержать на грани, но наша красавица не всегда успевает вмешаться, потому что Белик — ведущий и всегда требует полного подчинения, а Сар’ра… короче, повезло вам. Иначе тропа бы показалась детской песенкой и уж без потерь бы точно не обошлось. Я всего один раз видел, что при этом бывает, но до сих пор в кошмарах снится.

Темный эльф ничего не ответил, только машинально потер зудящую щеку и с невольной дрожью припомнил, каких усилий ему стоило просто удержать в руках человеческого детеныша, который вдруг превратился в бешеного зверя. Столько свирепой силы он еще никогда не встречал у смертного: его тело, как показалось, словно из стали выковано — мощное, выносливое. Ужас, насколько твердое. Прямо камень! И хоть под пальцами все время мешалась порванная кольчуга, нескольких секунд Таррэну вполне хватило, чтобы до печенок прочувствовать эту странную мощь и мысленно содрогнуться. Еще немного — и на одного темного эльфа на Лиаре стало бы меньше. Если бы не железная воля, запрещавшая Белику его убивать, на тропе наверняка появился бы первый труп, потому что к такому бешеному сопротивлению Таррэн был не готов. Едва увернулся от смертоносного захвата. Да еще эти странные глаза с хищными узкими зрачками, в которых металось зеленое пламя, заставили его некстати замереть и едва не упустить время для стремительного броска.

Хорошо, что Белик этого тоже не ожидал, и его все-таки получилось перехватить. Однако эльфу еще долго будет отзываться подлый удар под дых да вспоминаться укус, от которого мальца едва не вывернуло наизнанку. М-да, щека-то зажила, а вот плечу придется туго — чужие зубы вонзились туда от души, чуть не до кости прокусили, ничуть не смутившись наличием толстой кожаной куртки и надетой под нее рубахи. Но, кажется, пацану, попробовавшему крови перворожденного, действительно стало от нее очень плохо. Он аж побелел весь, взвыл, как от сильной боли, и согнулся пополам от кашля, тщетно стараясь избавиться от этой дряни. Однако именно это позволило эльфу выиграть драгоценное время. Слава владыке, он вовремя увидел Карраша, сидящего в странной позе, успел вспомнить случайную оговорку Урантара и правильно догадался, где у строптивого пацана самое уязвимое место. Осталось только накинуть узы, впопыхах прочитать лежащие наверху мысли озверевшего детеныша и уже с полным пониманием происходящего вцепиться в него самому. Лишь тогда мальчишка, сумев напоследок щедро полоснуть его по лицу, вдруг прекратил вырываться, ошеломленно замер, чувствуя крепкие зубы на своей шее (точнехонько под левым ухом!), и как-то разом обмяк. А потом тихо застонал, обессиленно уронил голову и внезапно потерял сознание…

Почувствовав толчок в спину, Таррэн мгновенно очнулся и быстро поднял глаза, ища источник беспокойства, но тут же встретился взглядом с самцом хмеры. Карраш сидел на втором ряде каменных зубцов, незаметно прокравшись мимо бдительных Стражей, и смотрел на удивленно обернувшегося эльфа почти в упор. Так пристально, словно хотел что-то сказать.

За прошедший день он так и не признался хозяину, что совершенно осмысленно дал вчера его вечному противнику нужную подсказку. Но сейчас, пока Белика не было рядом, пока никто ничего не понял, он все-таки пришел и теперь умоляюще смотрел на темного эльфа, молча прося об огромном одолжении. И это было настолько не по-звериному, настолько ясно, что его понял бы даже идиот.

— Не волнуйся, он не узнает, — тихо пообещал Таррэн.

Карраш слегка приподнялся и вопросительно рыкнул. Словно уточнил, правильно ли он понял и хозяин никогда не услышит, от кого его кровный враг получил жизненно важную информацию. Кто сидел подле него, ожесточенно раздирая лапой левую сторону своей шеи, и неотрывно глядел на темного эльфа, страстно надеясь, что до того все-таки дойдет.

Таррэн кивнул и повторил:

— Клянусь.

Хмера довольно прикрыла желтые глаза и тихо заурчала, а затем, к нескрываемому изумлению окружающих, благодарно потерлась мордой о крепкое плечо темного. Таррэн, чуть покачнувшись от толчка, машинально ухватился за костяные выступы на загривке и без всякой задней мысли поскреб жесткие чешуйки за ухом. За что, к собственному удивлению, удостоился еще одного благодарного взгляда и ритуального облизывания носа. Дескать, признали. После чего довольный Карраш наконец спрыгнул со стены и вихрем умчался прочь, поближе к воеводе, где снова взлетел на один из зубцов и, вытянув морду в сторону леса, предупреждающе зарычал.

— Начинается, — вздохнул Муха, кинув быстрый взгляд на Проклятый лес.

Стражи разом подобрались и дружно проверили колчаны.

— Кажись, и правда…

— Там кто-то бежит, — неожиданно заметил какой-то Страж, имени которого Таррэн так и не узнал. — Похоже, Адвик: только он умеет носиться с такой скоростью.

Муха прищурился, всматриваясь в темноту, но почти сразу кивнул:

— Да. Точно, он.

Темный эльф напряг зрение, высматривая в темноте шуструю Гончую, но приметил далеко не сразу, а когда все-таки поймал стремительно несущуюся к заставе приземистую тень, то в который раз за сегодняшний день озадаченно присвистнул: кажется, юный напарник Шранка был способен обогнать ветер. Таррэн не видел его лица, старательно вымазанного сажей, не смог уловить всех его движений, но вовсе не ночь была тому виной: молодая Гончая мчалась так, словно ей подпалили пятки. Ровно, уверенно и настолько быстро, что глаз не всегда мог различить мелькание его сильных ног.

Со стены, едва Гончая приблизилась, немедленно сбросили веревки, в несколько рук подняли парнишку наверх, помогли перебраться через усыпанные стальными шинами острые зубцы и плотно обступили.

— Идут… — выдохнул Адвик, сбрасывая с макушки кольчужный капюшон и пытаясь отдышаться. Он выглядел усталым, по лицу безостановочно струился пот, грудная клетка ходила ходуном, руки подрагивали. — Очень много. Просто тьма! С ними три взрослые хмеры — две самки и рослый самец-трехлетка, две пещерные медведицы и прорва всякой мелочи поглупее: ползуны, крысы, змеи… Черных питонов не видели, но за пятерку желтохвостов готовы поручиться. Богомолов — как во время брачного сезона, большинство — взрослые самцы в полной силе, несколько самок для задора… и много звергов, пятнистых… Плюс две стаи однорогих… Может, еще кто, но в основном — эти.

— Плохо, — прикусил губу воевода. — Кто ведущий?

— Не знаю… пока они идут одни. Вся стая осталась там, чтобы выловить гада, а меня отправили, чтобы предупредить. Там будет много летунов. Я от самого холма мчался, чтобы успеть до первой волны, — там все черно от этих тварей. Просто они пока в воздух не поднялись — хоронятся за травой и кустами, чтобы мы не поняли. Так что тащите стрелы, и побольше: сегодня будет жаркая ночь.

Адвик присел на корточки, одновременно растирая ноющие мышцы бедер, пару раз тряхнул головой, будто у него темнело в глазах, а потом прерывисто вздохнул:

— Карраш, Белик велел готовить тебе крылья.

— Что?! — изумленно спросил Велимир.

Хмера вдруг поджала хвост и придушенно пискнула, едва не забившись кому-то в ноги. Желтые глаза испуганно округлились, в них заметался настоящий страх. Карраш попятился, заскулил и почти шарахнулся прочь, но позабыл, что вокруг слишком тесно, а потому вынужденно замер, дрожа всем телом и явно ужасаясь даже от одной мысли.

Эльфы озадаченно переглянулись, напрочь перестав что-либо понимать, но от вопросов мудро воздержались: не время.

— Так надо, Карраш, — строго повторила Гончая, вытирая рукавом лицо. — Ты должен. Летунов будет слишком много, и с ними — немало крысюков, против которых обычные стрелы бессильны. Знаю, что ты боишься, знаю, что ты никогда этого не делал, но нам против них больше некого выставить.

— Он еще молод, — покачал головой Урантар. — И если будут крысы… ладно, не трусь, малыш: Белик зря не скажет. Раз он считает, что ты готов, значит, так и есть. Стриж! Вели своим найти для Карраша крылья! И побольше, чтобы вес удержали!

Хмера совсем скисла и, печально понурившись, поплелась на прежнее место, куда и взобралась с несчастным видом, буквально рухнув на подогнувшиеся лапы и окончательно пав духом. Долговязый Сторож, ничуть не удивившись, коротко кивнул и, снова затерявшись в толпе, принялся отдавать распоряжения.

— Зачем крылья? — недоуменно спросил Таррэн, когда все разбрелись по местам, так и не соизволив пояснить происходящее, но Муха невежливо отмахнулся:

— Потом… Не чуешь, что ли? Идут!

В этот же самый миг на стене произошло мгновенное замешательство. Послышался легкий шелест необычных кольчуг из чешуи каких-то местных тварей, кто-то зашипел, кто-то тихо ругнулся, но суета угасла так же быстро, как и началась. Слегка взбудораженные воины мигом подобрались, Сторожа перехватили поудобнее луки, Волкодавы проверили, как выходят из ножен мечи, воевода с проворством дикого кота запрыгнул обратно на свой наблюдательный пункт, маг рядом с ним подобрался, а остальные затаили дыхание.

Карраш, приподнявшись на задних лапах, выразительно рыкнул, словно говоря людям: тревога! Но с постамента не сошел. Только подобрался весь и очень напряженно всмотрелся в неподвижные небеса.

Темный эльф тоже повернулся, но почти сразу застыл в полной оторопи, на какое-то время позабыв обо всем, даже о Карраше и его будущих крыльях, потому что обнаружил нечто поистине жуткое. То, о чем смутно догадывался, но еще был не готов увидеть воочию: Проклятый лес наконец ожил, показав свое истинное лицо, и злобно ощерился множеством горящих огоньков. Как будто проснулся от недолгого сна и теперь с ненавистью изучал неприступную крепость перед решающим броском.

Бешено разгорающихся огней впереди было так много, что казалось, сама безлунная ночь взглянула на смельчаков миллионами разноцветных глаз: желтыми, зелеными, кроваво-красными. Она сгустилась возле самой земли, зашевелилась, неуверенно вздрогнула, как-то странно вспухла, закрыв собой стволы молчаливых деревьев, а затем вдруг тоже ожила. И двинулась в сторону заставы с огромной скоростью, издавая при этом тихий зловещий скрежет, как от множества острых когтей, впивающихся в неподатливую почву. Она задышала сотнями распахнутых в предвкушении глоток и жадно сглотнула. А затем почти мгновенно растянулась в обе стороны от заставы, насколько хватало глаз. Плотная, угольно-черная, безжалостная. Закрыла собой выжженную землю от края до края, словно одеялом из черной ваты, и теперь приближалась с потрясающей скоростью, занимая все новые и новые участки. Быстро, огромными рывками сокращая расстояние, неумолимая, как сама смерть.

Перворожденные поудобнее перехватили луки и упрямо поджали губы: нет, они не уйдут в сторону, не побоятся этого мрака, не струсят, потому что от выживания смертных зависели их жизни и исход всего похода. Они останутся здесь вместе со всеми и будут так же сражаться, как если бы бок о бок с ними стояли сородичи и кровные братья.

— Началось… — тихо сказал Элиар.

Танарис сузил глаза. Таррэн подобрался, неотрывно наблюдая за поразительно быстро накатывающейся на заставу волной. Тысяча шагов — и темнота стала постепенно распадаться на отдельные клубки. Девятьсот — и в ней проступили очертания странно изломанных, непонятных, искореженных какой-то страшной магией приземистых тел. Семьсот — и в глазах сотен тысяч тварей вспыхнуло злое торжество. Пятьсот — и там разгорелась настоящая ненависть. Четыреста — и темный эльф уже мог с уверенностью сказать, что никогда прежде не видел столько отвратительных, исковерканных чьей-то злой волей существ; никогда не знал, что такие твари вообще могут существовать в природе; не предполагал даже, что подобные монстры могут возникнуть даже в чьем-то кошмаре. Но они все же были — злобные, удивительно разумные, мчащиеся во весь опор на многосуставчатых конечностях, сверкая влажными клыками, безостановочно капая слюной, вспахивая землю когтями как стальными крючьями, подползая, подлетая и даже подтягиваясь на уродливых корнях. Все упорные, настойчивые, как голодные демоны, яростно скребущие землю. Все ближе и ближе…

— Приготовиться! — спокойно велел Стриж, неотрывно следя за приближающейся дикой армией, и Дикие псы одновременно натянули луки. — Еще сто шагов — и залп! Потом — по готовности!

Снизу донесся первый слаженный рык.

— Пошли!

Таррэн прищурил левый глаз и плавно спустил стрелу. Он не стал стрелять в ближайших монстров, от одного вида которых невольно пробирала дрожь и отчаянно хотелось ущипнуть себя за бок, чтобы проснуться. Не тронул первые и даже вторые ряды этих кошмарных порождений мрака, что сейчас переплелись, перепутались, сплавились в жуткую мешанину из лап, когтей и распахнутых челюстей. Не стал разглядывать, кто там и как собирается на них нападать — без него справятся. Но вот остановившегося на крохотном, чудом уцелевшем пригорке в трехстах шагах от стены монстра, похожего на ежа и каракатицу разом, немедленно снял: помнил о необычном поведении ведущих. А потому без промедления всадил начиненный магией наконечник аккурат в костяной лоб.

Тварь придушенно пискнула и, забившись в судорогах, хрипло каркнула что-то невнятное. Заколотила множеством скользких конечностей по воздуху, заизвивалась, застонала, но дохнуть упорно не желала. Только билась в корчах и с сумасшедшей скоростью вращала единственным, налитым кровью глазом, что располагался на лысой макушке на тонкой ножке, будто пытаясь найти удачливого стрелка. Секунду, вторую, третью…

— Добей! — вскрикнул Муха, подметив неладное. — Еще одну стрелу! И в глаз меть! В глаз, пока он не нашел тебя, а то своих тварей на тебя натравит! Карадум не помрет иначе!

Таррэн молниеносно всадил еще две стрелы, расплескав водянистый глаз на пару шагов вокруг. Только тогда живучая тварь конвульсивно дернулась, захрипела и наконец застыла. А вместе с ней целый сектор мелкой нечисти, уже почти достигшей стены, вдруг неуверенно заколебался, пошел живыми волнами и странно замешкался, будто потерял ориентир и перестал ощущать чью-то волю, ведущую на приступ.

— Отлично, остроухий! Ищи таких же! Похоже, сегодня за первую волну отвечают именно карадумы! Гляди, как задергались!

Темный эльф молча кивнул и принялся методично выбивать одноглазых каракатиц, стараясь взять самый дальний прицел.

— Свои стрелы побереги, — вдруг посоветовал ему другой Сторож. — С этими и обычными, немагическими управишься. Колчаны у тебя за спиной — бери и пользуйся. А свои пока не трожь — оставь на вторую волну.

— Во-о-оздух! — вдруг протяжно взревел Стриж и первым вскинул лук выше. — Вторые, наверх! Новичкам — беречь головы и не лезть! Вожака ищите и помните про крылья! Нужны самые большие!

Перворожденные кинули быстрый взгляд на черные небеса, но сперва не поняли, почему свинцовые тучи вдруг опустились так низко, да еще и помчались навстречу, словно подгоняемые свирепым ветром. И соображали ровно до тех пор, пока от этого сплошного облака, закрывшего, казалось, половину небосвода, не отделилось несколько мелких точек, которые стремительно приблизились и приняли очертания изумительно красивых, только абсолютно черных бабочек. Почти как те, которые ежегодно прилетали на цветущие поляны с приходом весны. Только покрупнее и не так целеустремленно мчащиеся навстречу ровными, почти правильными рядами.

Но, владыка, сколько же их было! Неба не видать за их крыльями!

— Шлемы! Опустить забрала!

Вокруг эльфов торопливо защелкали упавшие забрала, заставив оторопевших перворожденных вздрогнуть и очнуться от созерцания быстро приближающейся напасти. Они поспешно последовали мудрому совету, значительно сократив для себя угол обзора, но окончательно поняли смысл этой предосторожности только тогда, когда пара симпатичных бабочек спикировала сверху, подобно ястребам, на одного из Стражей и буквально выплюнула ему в лицо крохотные струйки дымящейся жидкости. Воин ловко увернулся и смял мерзкие создания стальным кулаком, обитым все теми же странными чешуйками, а затем проворно отпрыгнул в сторону, тогда как каменная плита под его ногами, куда попали едкие капельки, вдруг тихо зашипела и начала отчетливо плавиться.

Сторожа мгновенно разделились и, строго через одного вскинув луки кверху, выпустили слаженный залп в подбирающуюся тучу, в которой за передними рядами бабочек стали различимы первые огненно-красные угольки.

— Не вмешивайся! — выдохнул Муха, подметив, что темный собирается помочь. — За карадумами охоться: они важнее! И глаза береги, чтобы кислота не попала!

Таррэн послушно опустил лук: Стражи лучше знали, что делать, и если считали, что справятся, значит, так оно и есть. Он уже долго общался с двумя из них, чтобы поверить: эти ребята не склонны преувеличивать опасность, как не склонны и переоценивать свои силы. То, что Муха прав, эльф понял спустя всего пару секунд, когда со стороны воеводы раздалось какое-то странное гудение, ночь озарилась, как в яркий полдень, высветив внизу сплошной ковер из шевелящихся многоногих и многоруких тварей, что уже пытались вползти на неприступную стену. В тот же миг с рук Велимира сорвалось одно из заклятий огня и метнулось в сторону живой тучи. Там кто-то истерично расхохотался, уподобившись спятившей ведьме, плотное скопление тварей молниеносно рассыпалось, как по команде, но жарко полыхающий сгусток пламени оказался быстрее — нещадно вспыхнув, он вдруг разросся в несколько раз и щедро опалил заметавшихся в панике бабочек и стрекоз, среди которых истошно взвыли несколько тварей покрупнее.

Добравшись до живых мишеней, магический огонь победно взвыл, плавя кричащих тварей. Ночь моментально расцвела многочисленными алыми цветками. На землю посыпался горячий пепел пополам с яркими искрами, оставшимися от нерасторопных летунов. Плавно закружились лишившиеся крыльев бархатные красавицы, полетели светящимися точками некрупные мыши, жалобно запищали подгоревшие большеухие твари, для которых эльфы даже названия не смогли придумать — слишком уж они были странными. Затем завизжали существа покрупнее и пошустрее, стараясь сбросить с себя обжигающее пламя. Заметно поредевшая летающая туча как-то неуверенно заколебалась, ненадолго смешалась, даже сбавила скорость, но все-таки не отступила: спустя пару секунд после исчезновения заклятия сверху раздался все тот же мерзкий хохот, и разномастные твари, встряхнувшись, тут же возобновили атаку.

Над стеной немедленно стало шумно. Отчасти оттого, что вопили летящие со всех сторон существа. Отчасти — из-за нескончаемого потока ругани Стражей, которым приходилось все время уворачиваться от плюющихся, гадящих и истошно орущих тварей. Отчасти потому, что снизу этот вой неожиданно поддержали ползающие твари, а им вторили старательно выбиваемые эльфами и лучниками посильнее карадумы. Отчасти — из-за мерзких звуков распарываемой плоти, которые издавали жутковатые мечи Волкодавов, потому что первые звери уже успели взобраться на каменные зубцы. Плюс Карраш, не оставшийся в стороне, не упускал случая разбавить этот многоголосый ор своим рычанием. Таррэн в какой-то момент пожалел, что не запасся затычками для ушей, потому что эта дикая какофония давила на его нежный слух с неимоверной силой. Впрочем, не настолько, чтобы он начал ошибаться. И уж точно не настолько, чтобы он перестал успевать уворачиваться от пикирующих сверху существ.

— Крысы на подходе! — снова рявкнул Стриж, с легкостью перекрывая своими басом неумолчный шум боя. — Арбалеты-ы-ы!

Муха, ругнувшись вполголоса, одним пинком подкованного сапога вскинул прислоненный к стене арбалет, подбросил его на высоту плеча, неуловимо быстрым движением перехватил руками, одновременно кидая бесполезный лук на какой-то уступ. В ту же секунду, почти не целясь, спустил тяжелый болт и, ловко увернувшись от спикировавшей сверху серебристой стрекозы, мощно хлопнул по хитиновому тельцу, расплющив его о камень. От удара радужно поблескивающее насекомое брызнуло мерзкими желтыми ошметками, от которых задымился металл на перчатке, а молодой Страж, сплюнув с досады, уже вставлял в арбалет новый болт.

— Вот зараза… видит же, что я… занят! — рыкнул он, припечатывая к полу вторую стрекозу. — Знают же, сволочи… не первый раз! Но все равно… лезут! Гады! Дайте же зарядить по-человечески!

Таррэн только хмыкнул, когда Муха раздраженно дернул закованным в металл плечом, сбивая с ног крупную летучую мышь, стая которых участвовала в сегодняшней атаке. Мышь вздумала было надоедать ему над ухом и за это поплатилась. Затем Муха стремительно разогнулся, держа в руках уже не один, а сразу четыре арбалета. Каким образом он сумел их поднять и даже попытался прицелиться, эльф не совсем понял: игрушки-то не легкие! Неудобно же! Как из таких стрелять? Да и нереально это для человека! А он держал их на вытянутых руках, мстительно поджав губы, ничуть не смущаясь их немалым весом, и терпеливо выискивал подходящую цель.

— Ага, — прошипел Страж, прицелившись в красноглазую тень в паре сотен шагов перед собой. — Ну, здравствуй, крыска!

Болезненный вопль раненой твари почти слился со сдвоенным щелчком стальной тетивы. Следом донесся еще один щелчок, истошный вопль закономерно повторился, а Муха, уже позабыв о летающих грызунах, мечущихся бешеными и совершенно непредсказуемыми рывками, отбросил арбалеты и снова схватил лук, с которого почти сразу сорвалась новенькая стрела.

— Следи за небом! Если увидишь здоровенную собаку с крыльями, дай знать!

Таррэн только кивнул и, выхватив из колчана сразу несколько длинных стрел, уверенно натянул тетиву. Муха скептически покосился, явно сомневаясь, выйдет ли из этой затеи что-то стоящее, но когда стрелы разошлись правильным веером, скосив не только безмозглых ползунов, но и красиво расплескав сразу три кроваво-красных глаза карадумов, на которых он сам не стал бы тратить силы (далеко!), то расплылся в совершенно счастливой ухмылке и поднял большой палец в знак одобрения и признания. В тот же миг на него спикировала какая-то зубастая и истошно визжащая пакость, чья вытянутая морда и оскаленные клыки очень смутно напоминали крысиную мордочку, выставила когти, целясь точно в уязвимые глаза, но почти сразу отлетела обратно, остервенело грызя торчащее из брюха обломанное древко.

Страж ошарашенно моргнул.

— Не отвлекайся, — спокойно посоветовал темный эльф, забирая новые стрелы из огромного колчана.

Муха проследил за бессильно падающей крысой, чью непрошибаемую голову эльфийская сталь прошила почти насквозь, резко посерьезнел и благодарно кивнул, после чего отвернулся и уже совершенно спокойно доверил новому напарнику спину.

— Крылья… крылья ищите! — беспокойно напомнил невидимый Стриж.

— Какие крылья? — осведомился Таррэн, быстро выискивая достойную цель.

— Каррашу, чтобы измениться, нужен образец, — немедленно, но непонятно отозвался Страж. — Точнее, его кровь. Нужно что-то массивное и прочное, чтобы смогло удержать его вес. Мелочь не подойдет: слишком слабые, а он всегда принимает вид того, что есть перед глазами. Лучше бы подстрелить вожака, но эта зараза слишком высоко летает.

— Как он выглядит?

— Ищи самого здорового крысюка и не ошибешься.

Таррэн на мгновение задумался.

— Ваш вожак может чуять магию?

— А то! Только помани!

— А Велимир сумеет его завлечь?

— Не, — с сожалением отозвался Муха. — Ему силы еще нужны. Если бы тут была Вейна, еще куда ни шло, но он один и тратиться зазря не станет.

— Ясно… Элиар! — Эльф быстро махнул рукой и, едва собрат обернулся, знаками показал, что хочет получить от него слабенькое заклятие огня. — Любое, лишь бы внимание привлечь! Только в нашу сторону! Нужен вожак!

Светлые одновременно кивнули, без лишних слов поняв замысел сородича, и чуть сдвинулись назад, под защиту луков соседей. Танарис остался стоять немного впереди, своим телом прикрывая брата, а Элиар присел на корточки, ненадолго сосредоточился и, прикрыв глаза, начал что-то быстро нашептывать. Его руки мигом нагрелись, мягко засветились сперва голубоватым, а затем и сочным рыжим пламенем, на мгновение пропали в плотном огненном покрове, который вызвал среди летунов небывалое оживление, а затем легко пустили получившийся огонек в сторону, понизу, между чужими ногами. Огонек полетел странной кривой траекторией, рассеивая почти видимый магический след, и направился прямиком к нетерпеливо озирающемуся темному эльфу.

Таррэн удовлетворенно кивнул и аккуратно выложил перед собой десяток стрел, пару штук взял в зубы, слегка поморщившись от мерзкого металлического привкуса, после чего осторожно присел и развернул слегка нагревшуюся ладонь к земле. Краем глаза проследил за стремительно приближающимся огоньком, на который, казалось, обратили внимание все красные глаза в округе, легко схватил магический шарик свободной рукой и, уверенно приняв этот дар, со всей силы швырнул в небеса. Так, будто изначально сам его и сотворил.

Он не знал, насколько умны летающие твари. Не знал, сообразят ли они, где находится истинный источник этого огня. Не был уверен в том, что все получится, но все же рискнул. А приметив в вышине гигантский силуэт, инстинктивно бросившийся к низко летящему огоньку, растянул губы в жутковатой усмешке и, тщательно прицелившись, очень мягко спустил тетиву.