Глава 11 · Дубль два

Даша

— Мне нечего надеть, — закусила я нижнюю губу, оглядывая бесконечные полки своей гардеробной. Вот, казалось бы, еще пару недель назад мы с Евой ходили на шопинг, а все равно подходящего, того самого платья я найти так и не могла. Все казалось не то, либо сидело на мне не так. То слишком просто, то слишком вызывающе. А я хотела на этом вынужденном свидании выглядеть невинной, но прекрасной девой, что заставили идти почти что на эшафот.

Крутящейся у высокого зеркала, меня и обнаружила родная мать. Вошла незаметно и неизвестно сколько глядела на меня исподтишка, пока наконец-то не подала голос, чем невероятно меня напугала.

— Красивое платье, мне нравится.

— Мама! — подскочила я на месте и заорала, прикладывая руку к груди. — Ты чего так бесшумно крадешься?

— Это ты, дочь, витаешь в облаках, — улыбнулась родительница и развалилась на моей кровати, смотря на меня снисходительно, но любяще. — Куда собираешься?

— На плаху, — пожала я плечами, вздыхая и закатывая глаза.

— Ага, — постучала мама указательным пальцем по губам и улыбнулась, — значит, пятерка по истории не просто так взялась в твоей зачетке, да?

— Осуждать будешь?

— Нет, — тут же прилетел мне ответ, и я выдохнула, — только посоветую быть осторожнее с этим парнем, Даша.

— Достанешь ключи от сейфа, где папа хранит свой дробовик? — усмехнулась я и вопросительно приподняла брови, а мама рассмеялась.

— И куда идете?

— «Алые паруса».

— Хороший ресторан, — хмыкнула родительница.

— Только спутник выдался не очень, чтобы туда идти.

— Ну, отмучаешься один раз, рассчитаешься за пятерку и забудешь все, как страшный сон. Делов-то?

— Ага, думаешь, Хан так просто отстанет от меня? — насупилась я.

— А у него выбора не будет.

— Это еще почему?

— Ну как почему? — пожала плечами мама. — Лето пролетит быстро, а там уж и осень не за горами. Таня Хан говорила, что ее сын вернулся в родную страну лишь до сентября, а затем снова укатит в свой Китай.

От этих слов матери почему-то стало как-то неприятно. Холодок прокатился по позвоночнику и разлился изморозью по венам. За ребрами задрожало продрогшее враз сердце, а я сама даже руки потерла и подышала на заледеневшие пальцы. И это притом, что за окном уже нещадно жарило летнее июньское солнце.

— Ну и пусть валит, — надула я губы и снова повернулась к своему отражению, оглядывая, как сидит на мне очередной наряд.

— Так и во сколько ваша встреча? — пропустила мимо ушей мои слова мама.

— В восемь.

— Отец будет уже дома.

— Прикроешь меня? — оглянулась я на родительницу.

— Твой папа убьет меня, когда все узнает.

— Если узнает, — приподняла я указательный палец кверху. — Да и ты же сама понимаешь, мама, что в этом свидании нет никакой опасности. Так и чего переживать? Мне Макс Хан совсем не нравится. Вот и нечего папе нервы трепать без повода.

— А ты прямо вот уверена, да, что парень тебе совершенно, ни капельки не нужен, дочь моя?

— Мама! — возмущенно воскликнула я, упирая руки в бока. — Как ты можешь? Я ведь уже сказала несколько раз, что я с таким бессовестным персонажем в жизнь не свяжусь. Сегодня он меня подставляет перед преподавателем и едва ли не подводит под отчисление, а завтра что?

— Согласна, — подняла родительница руки вверх, — совершенно невозможный тип.

— Ужасный!

— Мы с отцом никогда бы не дали благословение на такой жуткий союз.

— Ты издеваешься надо мной? — нахмурилась я.

— Вовсе нет! Просто ты еще никогда ни про одного парня не болтала столько, сколько болтаешь про этого, вот я и подумала, что может быть, где-то глубоко-глубоко в душе, все-таки он тебе хоть немного, но нравится.

— Мама, окстись! Я болтаю про Хана только потому, что органически его не перевариваю! Никакой симпатии! Никакой, слышишь?

— Отлично, дочь, — улыбнулась мама, а затем поднялась с кровати и подошла ко мне, обнимая. — А может, прошвырнемся по магазинам? Прикупим тебе что-то новенькое, м-м? Возможно, и «то самое» платье найдется?

— По магазинам? — задумчиво потянула я.

— Угу.

— А давай, — кивнула я и обняла маму в ответ.

После быстро оделась, и уже через полчаса мы мчались по направлению к самому большому торговому центру столицы, где отлично провели целый день. И да, платье тоже было куплено, то самое, что доктор прописал!

Ближе к вечеру, находившись вдоволь и с гудящими конечностями, мы завалились в спа-салон, где позволили себе расслабиться, обвернуться шоколадом и постонать под умелыми пальцами профессиональных массажисток. А дальше помчались домой, смотря на часы и понимая, что к восьми вечера в «Алые паруса» я точно не попадаю.

— Опоздаешь, — констатировала факт мама.

— Такой и был план, — хмыкнула я, ничуть не волнуясь.

— Ах, ты бессовестная девчонка, — рассмеялась родительница.

— Ну а чего он? — пожала я плечами.

— Да и действительно.

Как итог, я еще два часа убила на то, чтобы снарядить себя на свидание. Мама помогла мне с прической, завив волосы крупными кольцами. На макияже я сильно не стала акцентировать внимание и только подчеркнула глаза стрелками, а губы ягодным тинтом. Но платье! Вот что действительно делало базу! С виду оно было очень простое, молочного цвета, закрытое во всех стратегически важных местах, но провокационно короткое, так что мои ноги, обутые в босоножки на высоких каблуках, казались экстремально длинными.

— Отлично выглядишь, Дашуль.

— Спасибо, мам, — улыбнулась я и благодарно обняла родного человека, радуясь, что мне невероятно повезло в жизни иметь адекватных, любящих родителей, без комплекса бога и барских замашек.

Нет, отец, конечно, иногда перебарщивал с контролем, но я всегда понимала, что он делает это лишь потому, что очень переживает за меня и хочет, чтобы его девочка никогда не плакала.

И вот где-то на этом месте внизу дома и хлопнула входная дверь.

— Рома, — произнесла мама, прислушиваясь к шагам на первом этаже, а затем улыбнулась, как девчонка, немного смущая меня таким очевидным проявлением своих чувств к отцу. Как ни крути, а родители очень часто вели себя как парочка влюбленных подростков.

А я смотрела на них и мечтала, что однажды и у меня будет также — найдется парень, который полюбит меня на всю жизнь, а не только в соцсетях на потеху публике, как это все чаще бывает в современном мире. И будет обращаться со мной, как с хрустальной вазой, а не подводить под монастырь своими безумными выходками, провокациями и шантажом, как чертов Макс Хан.

— Веди себя нормально, — кивнула мне мама, возвращая меня мыслями в действительность, — не дергайся.

— Спасибо, — еще раз обняла я женщину и выдохнула, понимая, что мне ничего не угрожает с такой поддержкой и прикрытием.

А там уж и папа удивленно присвистнул, когда меня увидел.

— Куда это ты собралась такая нарядная? На свидание, что ли?

А я чуть нервно не рассмеялась, только чудом удержав лицо и не провалив все дело в начале пути.

— Еду отмечать с Евой на отлично закрытую сессию, пап.

— Ты же вчера у нее была, разве нет?

— Ну, мы же лучшие подруги, — пожала я плечами, — и дня друг без друга прожить не можем.

— Ладно, беги, стрекоза. И не делай глупостей.

— И не подумаю, — кивнула я папе и покинула отчий дом, еще даже не догадываясь, чем закончится этот сумасшедший день…

К ресторану «Алые паруса» я приехала лишь спустя полчаса от назначенного времени и уж было понадеялась, что Хан меня не дождался и свалил в закат, но разочарованно вздохнула, когда администратор заведения с улыбкой на устах проводил меня до нужного столика, за которым уже сидел мой ненавистный ухажер.

— Ты становишься предсказуемой, Даша, — демонстративно глянув на часы, поднялся на ноги парень и галантно коснулся губами тыльной стороны моей ладони, стараясь быть приветливым.

— Рада радовать, — фыркнула я, выдергивая конечность из его хватки. Уф, как это все не мое, честное слово! Пусть своих давалок на все согласных хватает, а мне такое счастье не надобно.

На мои слова Хан лишь усмехнулся и потер пальцами веки.

— Ну, хоть красивая и то хлеб. Аж глаза слепит.

Я же предпочла на этот сомнительный комплимент ничего не отвечать. Только задрала нос выше и уселась за свое место. К слову, я думала, что мы расположимся где-то в общем зале, а не скрытой от посторонних кабинке, уставленной цветами. Как-то мне совсем не улыбалось оставаться с этим пижоном с глазу на глаз.

— Шампанское?

— Я за рулем, — дернула я плечом.

— Значит, споить тебя не получится?

— Вообще ничего не получится, Максим, — развела я руками, озвучивая очевидные факты.

— Что ж, тогда предложу пока нам обоим немного успокоиться. Мне слегка прийти в себя от твоей слепящей красоты, а тебе ну просто поостыть, потому что этому вечеру все равно не миновать.

— Меню? — протянула я требовательно руку и тут же получила от Хана папку, сразу же в нее углубляясь, дабы ничего не отвечать на его дебильные высказывания. Как что выдаст, так хоть стой, хоть падай, честное слово.

Так, что тут у нас? Ага, закажем все самое дорогое, чтобы у этого ловеласа недоделанного отпало желание куда бы то ни было меня водить более. Черная икра? Отлично! Крабы? Супер! Омары? Несите два!

Ух, какая же я кровожадная!

Но восторжествовать не получилось. Хан, услышав мой заказ, озвученный официанту, даже глазом не моргнул, а затем и вовсе сосредоточился на чем-то своем.

— Даша?

— Чего тебе, болезный? — вопросительно приподняла я бровь.

— Я знаю, что поступил не очень честно по отношению к тебе, и этот вечер буквально выбил откровенным шантажом, а потому хотел бы немного загладить свою вину перед тобой.

— Стрелки на своих брюках заглаживай, мне плевать на твои пердимонокли, — фыркнула я.

— И все же.

— Да боже ты мой, делай что хочешь, — отмахнулась я и тут же напряглась, так как Хан неожиданно поднялся со своего стула и шагнул ближе, вставая у меня за спиной, а через мгновение моей шеи коснулись прохладные камни и металл. Ладонь тут же поднялась и дотронулась до украшения, которое парень уже застегивал позади меня, обжигая кончиками пальцев кожу, вмиг покрывшуюся мурашками.

Боже, ну что он там так долго копается?

— Что это? — спросила я, не без удивления отмечая, что голос мой слегка сел и охрип.

— Подарок, — наконец-то закончил возиться с застежкой Хан, а затем подхватил мою правую руку и надел на запястье браслет, поясняя, — и это тоже.

Я тут же вытащила из своей сумочки телефон и с интересом переключилась на фронтальную камеру, чтобы рассмотреть украшение, и мысленно охнула. Это был чокер из белого золота, с тремя нитями черных бриллиантов, которые замысловато переплетались между собой, выпуская на зону декольте тоненькие цепочки, увенчанные на конце то маленькими сердечками, то звездочками. На руке обнаружился браслет из этого же гарнитура, с единственным шармом в виде сердца.

Но если браслет я еще могла понять, то чокер…

— Красивый ошейник, — скривилась я, хотя и нехотя призналась сама себе, что купила бы подобное украшения не задумываясь, а сейчас просто рычала, потому что уже заняла боевую стойку и не намерена была снижать обороты.

Ибо нечего!

— Зря ты зубоскалишь, Даша. Ты мне правда очень нравишься, — произнес Хан, легко и не напрягаясь в этом признании, а меня пробрало до костей и взгляд пришлось отвести. Ну, я просто ненавидела, когда люди врут и не краснеют, вот и все!

— Казарина тебе тоже нравилась, как я заметила, — фыркнула я, — ровно до того момента, как ты вынул из нее свой удовлетворенный член.

— Так тебя это больше всего злит? Что я трахал эту рыжую?

А-а-а!!!

Трахал он! Пахарь-трахарь недоделанный! Да чтоб у него его трахалка отсохла к чертовой матери!

— Плевала я с высокой горы на твоих баб. И на тебя в том числе, Максим!

— Тогда в чем дело? Ты ведь даже шанса мне не даешь!

— Шанса залезть в мои трусы? — скривилась я.

— Не буду скрывать, Даша, я хочу тебя как никого и никогда. Но это не значит, что…

— Оставь свои умозаключения при себе, человече, — прервала я поток его сознания, но в основном еще потому, что слова Хана заставляли меня краснеть и наливаться жаром.

— Вот именно поэтому я и сделал то, что сделал! — вдруг возмущенно поджал он губы, но через мгновение продолжил изрыгать гром и молнии. — Ты же непрошибаемая! Уперлась рогом и хрен сдвинешь!

— Не надо меня двигать! Обойди по широкой дуге и до свиданья!

— И снова добрый вечер, — оскалился парень, а я ему в ответ, и мы оба затихли, так как официант принес салаты и закуски.

А мне кусок в горло не лез, хотя я ела последний раз еще в обед. Но как же взбесил меня своими речами этот тип! И всю дорогу, пока я ковырялась в салате, а потом и в лобстере, Хан пытался развести меня на задушевные беседы. Что-то спрашивал, рассказывал занимательные истории из собственной жизни, балагурил и шутил, а я места себе найти не могла.

Он ведь уедет через два с половиной месяца!

Уедет, и я выдохну спокойно, зная, что все — отмучилась и бояться более нечего, что я приду к лучшей подруге, а тут этот персонаж со своими бесстыжими зенками на меня более не зыркает и руки не выкручивает, выпрашивая то, чего я дать ему не могу и не хочу.

И за ребрами у меня тянет, потому что мне невыносимо ждать этого сладкого момента, когда самолет с Максом на борту навсегда покинет воздушное пространство этой страны. И кровь перестанет бурлить. И мозг взрываться, словно попкорн в микроволновке. И все встанет на свои места.

Я снова стану прежней уравновешенной девочкой, папиной дочкой и маминым сладким пирожком, а не неврастеничкой, которая все время рычит и скалится оттого, что меня загоняют в угол.

— А если бы я завалил тебя цветами, спел серенаду под твоими окнами, то ты и тогда не согласилась по доброй воле пойти со мной куда-либо? — вдруг перевел тему Хан с какой-то ерунды, а я тут же ощетинилась.

— Да пойми ты уже — не нравишься ты мне.

— Ладно. Понял, — кивнул парень и криво улыбнулся, чуть прикрывая веки и лениво рассматривая меня из-под опущенных ресниц.

— И что это значит?

— Это значит, что я все сделал правильно. А тебе придется рассмотреть меня получше.

— Ну ты и с-с-сволочь! — прошипела я.

— Ешь, Даша, — прервал мое негодование Хан, — может, хоть тогда немного подобреешь.

Хрен тебе моржовый на воротник!

Так и прошел остаток вечера. Макс наслаждался ужином и почти не затыкался. Пару раз я даже заслушалась его историями и едва ли скрыла смех, когда он лопотал о чем-то из своего детства. Но не более того.

И наконец-то выдохнула, когда время этого вынужденного свидания подошло к концу и пришла пора попрощаться.

Ура! Амнистия!

— Спасибо, что заставил с тобой поужинать, Максим, — не отказала я себе напоследок укусить парня побольнее, — никогда прежде я не тратила время более бездарно, чем сегодня. Но очень рада, что все это наконец-то закончилось и Добби теперь свободен.

— Даша…

— О, не утруждайся, пожалуйста. Отдохни, ради бога. Твой язык, небось, устал весь вечер работать за двоих. Да и мои уши ужасно утомились слушать твои пустые речи.

Я говорила, а перед мысленным взором отчего-то, как приколоченная, стояла картинка того, как Хан самозабвенно трахал Казарину. И так, и эдак. И это бесило неимоверно все больше и больше. Даже погавкать захотелось, как настоящей дворовой шавке.

Да что же это такое?

— Искренне верю и надеюсь, что более ты меня не побеспокоишь.

— Верь. Надейся, — усмехнулся Хан, хотя все еще расслабленно сидел на своем стуле, несмотря на то, что я продолжала в полную силу его жарить.

— Ну я пошла?

— Иди.

— И удали мой номер из своего телефона.

— Еще просьбы будут?

Какой же бесит, а? Вот прям трясет!

— Нет.

Вот и все. Это конец.

— Ну… Тогда прощай, Макс, — с высоко поднятой головой произнесла я, на что Хан лишь только кивнул, а затем и вовсе отвернулся от меня, глядя в окно на потонувший в сумерках город.

Я же последний раз посмотрела на его гордый профиль, идеально высеченные черты лица, мужественный образ, и безукоризненный вид. Вздохнула расстроено, что такой безупречный фасад зря пропадает, прикрывая истинную суть хитрого, безжалостного и беспринципного охотника за девичьими сердцами.

А затем улыбнулась и поплыла прочь из этого места, совершенно игнорируя тот факт, что меня буквально всю колошматило от непонятного, резонирующего чувства, которое крутило внутренности и трепало нервы. Это все облегчение, наверное? Ну а что же еще?

Добралась до своего авто, уселась за руль, немного приходя в себя и дыша полной грудью, но все не хватало кислорода. Затем словила свое отражение в зеркале заднего вида, и чуть отлегло, от блеска драгоценных камней на моей шее.

Достойная плата за те нервы, что мне помотал Хан. А теперь все — забыли. Едем домой.

Вот только по мере того, как я приближалась к конечному пункту назначения, я все больше внутренне заводилась. Смотрела на молчащий телефон и злилась. И это все? Неужели этот человек не станет и дальше отравлять мне жизнь? Сдулся? Не звонит, не пишет, не призывает меня повзрослеть наконец-то и приглядеться к нему получше.

Даже поцеловать не пытался, скотина такая!

Короче, на подъезде к дому я уже завелась как термоядерный реактор, который более нельзя было просто так заглушить или замедлить. Я распадалась на атомы и в принципе не очень-то была довольна результатами прошедшего вечера.

А где вообще были мои комплименты?

А где попытки прорваться к телу?

А где слезные просьбы дать еще один шанс?

Где это все?

У-у-у!!! Как же все достало!

И я почти на полную катушку распсиховалась и озверела, как неожиданно, уже на повороте к моему дому, меня вдруг неожиданно обогнала чья-то машина, а затем резко перегородила дорогу. Я едва ли успела вжать педаль тормоза в пол, а потом ошарашенно уставилась на небесного цвета Ferrari, из которой вышел Хан и встал прямо передо мной, заложив руки в карманы своих брюк.

У меня внутри прогремел атомный взрыв какого-то больного и неправильного ликования. И я, не подумав о последствиях, выскочила из машины, как пробка из бутылки шампанского, а затем и бросилась в схватку с врагом с новыми силами.

— Ты! — взревела я, но почти тут же охнула и заткнулась, потому что меня неожиданно подхватили и усадили задницей на капот голубого спорткара.

— Я, — произнес Хан, заваливая меня на спину и зависая надо мной, как скала, а затем добавил, вгоняя в ужас, — соскучился по тебе.

И все…