Глава 7 · Записки под партами
Даша
«Бог Поцелуев хочет добавить вас в друзья…»
Тихо рычу и закатываю глаза к небесам, блокируя телефон и кидая его от греха подальше в сумку. Ну что за банный лист к моей заднице прилип, а? Года не прошло, я даже заскучать еще не успела, а этот неугомонный герой-любовник снова, как бельмо под глазом, нарисовался — не сотрешь.
— Что там у тебя? — пихнула меня в бок Ева.
— Ничего, — скривилась я, — одно сплошное ничего.
— Слава богу, потому что Казарина на тебя уже пару раз сурово глянула. Если хочешь сдать ей экзамен в эту сессию, то лучше бы тебе принять более раболепный вид.
— А у меня какой?
— Такой, будто бы тебе этот мир абсолютно понятен, и ты ищешь только одного: покоя, умиротворение и вот этой гармонии с бесконечно-вечным.
Мы обе прыснули, а я на свою парту просто рухнула, накрываясь тетрадью с лекциями. Вот же дурында. Нельзя же так смешить на парах у Людоедовны. И закономерные последствия не заставили себя долго ждать.
— Ветрова, я смотрю, вам очень весело от того, как социально — экономически развивалась пореформенная Россия?
— Никак нет, Полина Леонидовна, просто живот скрутило. Наверное, в столовой несвежий пирожок с картошкой съела. Извините, этого больше не повторится, — отрапортовала я, а сама не к месту вспомнила, как эту придурочную бабищу драл Хан, словно загнанную лошадь удерживая за загривок, а она еще и орала, как припадочная, прося не останавливаться и иметь ее полностью.
Миксер мне в глаза!
— Сказки про белого бычка будешь маме своей рассказывать, Ветрова. А я невооруженным глазом вижу, что ты мои лекции мимо ушей пропускаешь. Даже не знаю, как ты будешь через неделю мне экзамен сдавать. Наверное, никак, да?
Я тут же как следует и от всей души пнула Еву, которая едва ли не взвыла, но виновато отвела глаза. Одни проблемы мне это семейство что-то доставляет в последнее время. Мало того, что подруга в воровство чужих ключей от дома втянула и несанкционированный поход в клуб, так еще и умудрилась поставить меня под удар не сдачи летней сессии.
Да меня родители на лоскуты порежут, если такое приключится!
— Еще раз извините, Полина Леонидовна, — процедила я, надевая на лицо маску виноватой, но раскаявшейся грешницы, а затем рухнула на свое место и пригвоздила лучшую подругу уничижительным взглядом, обещая ей кару господню.
Но та лишь посмотрела на меня умоляюще и одними губами прошептала: «извини».
Остаток лекции я просидела, ни жива ни мертва, собираясь прямо после пар поехать домой и поставить хотя бы мать в известность, что у меня намечаются глобальные проблемы с предстоящей сессией. Но уже спустя пару десятков минут меня попустило. Конечно, гуманитарные науки были не моим коньком, но я была уверена, что хотя бы на пересдаче смогу наскрести на что-то приличное для своей зачетки.
Куда эта гадина денется? Да и в деканате не поймут, если примерную студентку начнут валить не по профильному предмету. Хотя с Козы станется, ежели она рогом своим упрется.
— Ну прости, Даш, — уже после звонка семенила за мной Ева, умоляюще сложив руки на груди, пока я просматривала уведомления в своем телефоне.
Вот хотела же забить на все это ненужное мне дерьмо, ну руки чего-то сами потянулись и вот нате:
«Мужчина Твоей Мечты хочет добавить вас в друзья…»
Никогда не было и вот опять. И аватарка до боли знакомая.
За последние пару дней Макс Хан менял свои никнеймы в сети, как перчатки, пытаясь, очевидно, мне что-то донести или чем-то похвастаться. Можно подумать, мне не хватило первоначальной и детальной презентации в соавторстве с «милейшей» Людоедовной.
Помимо уже озвученных имен этот персонаж, кем только не прикидывался. Ко мне в друзья стучался Лорд Сердцегубитель, Магистр Страсти, Король Романтики и даже Последний Вагон, в который я, по всей видимости, должна была пренепременно успеть запрыгнуть.
Але, гараж! Мне восемнадцать!
— Ну, Даш! — все еще канючила Ева, а я лишь отмахнулась и буркнула.
— Забей, я бы и без твоих перлов экзамен Козе с первого раза не сдала бы.
— Ну, все равно.
— Блондинки — это ее деликатес. Пока не обожрется вдоволь нашими нервами, не успокоится.
— Это да…сучка!
На следующую пару ввалились, уже позабыв о ненавистном преподавателе, а когда уселись за свою парту, я все-таки рискнула достать телефон и украдкой провалиться в социальную сеть, где вознамерилась решительно кинуть свой «Последний Вагон» в бан. Пусть своим сисястым любовницам написывает, а я всего этого выше и летним развлечением до очередного отъезда в Китай становится не собиралась
Так-то!
Вот только что-то пошло не так. Рука дрогнула, и я, вместо того чтобы отклонить заявку в друзья от Хана, зачем-то ее приняла. Зарычала от негодования, словила упрек от преподавателя и с гневом закинула мобильный в сумку, решая уже после звонка подчистить все свои огрехи.
Криворукая!
Вот только спустя девяносто минут я обнаружила во входящих сообщения целый ворох отборной ахинеи от Сердцегубителя и иже с ним. Фотки собственноручно приготовленного завтрака. Еще по пояс голое селфи, отснятое через зеркальное отражение, на котором, возможно, пеной для бритья было выведено: «скучаю по тебе…». И приписка с благодарностями, что я наконец-то сменила гнев на милость и добавила этого прилипалу в друзья.
И теперь он хотел новой встречи.
Просто прокатиться по вечерней Москве…
Просто поболтать…
Просто забыть то, как мы начали, и начать сначала…
Да уж, забудешь тут. И никакая лоботомия не поможет. Травма на всю жизнь. Спасибо, что заикой не оставил.
Но я держалась стойким оловянным солдатиком и даже бровью не повела, обнаружив все это добро в виртуальном почтовом ящике. Решила проигнорировать. Подумала, что Мак Хан не дурак и однажды поймет, что его со мной ждет полный облом, и никак иначе.
Вот только кто же знал, что этот парень способен испортить мне жизнь еще больше, чем то было на данный момент? Но, увы и ах, именно это не случилось. И виновата в этом была лишь я одна. Пожалела Бога Поцелуев, побоялась разбить его хрупкое эго вдребезги. Решила, что самое страшное позади.
Дура!
После пар вышла на широкое крыльцо своего института и чуть все глаза не растеряла, потому что прямо по курсу увидела до тошноты пафосную картинку из Pinterest: Ferrari небесного цвета в кузове кабриолет, на капоте которой лежал огроменный букет белых роз, а рядом с ними обнаружился первый парень на деревне в стильном прикиде и модных очках-авиаторах на заросшей недельной щетиной лице.
И все бы ничего, но это был Хан. Он улыбался. И мило махал мне рукой, пока я обдумывала, где раздобыть дробовик, дабы продырявить его надоедливый зад. Снова зарычала, сжала руки в кулаки и решительно двинула к нему, чтобы окончательно и бесповоротно расставить все точки над и.
Расставила, ага. Аж три раза!
Но кто же знал, что все это представление будет на глазах у «милейшей и добрейшей» Полины Людоедовной Казариной, да?
Вот же черт! Кажется, я попала…
— Привет, Дашуль, — не отрывая задницы от дорогущего спорткара, потянул Хан, а меня аж всю перекосило от негодования. — Отлично выглядишь сегодня, никаких синяков под глазами и прыщей по всему лицу. Снова для меня постаралась?
Смерд!
— И тебе не хворать, Максимка, — растянула я губы в фальшивой улыбке.
— Слушай…
— Даже не собираюсь, так что сразу тормози, — приподняла я ладони, останавливая очередную порцию словесной диареи, которую он планировал изрыгнуть на меня. — Ты русский язык вообще понимаешь?
— Ну…
— Я тебе уже сколько раз и вслух, и намеками дала понять, что твоя персона мне неинтересна?
— Даш…
— Не дам! — огрызнулась я и дальше давай его утюжить. — Чего ты в друзья ко мне долбишься, а? Детский сад — ясельная группа. Бог Поцелуев он, видите ли. Тебе сколько лет, что ты подобной херней страдаешь?
— Зато посмотри, как тебя проняло, — хохотнул он, склонив голову набок, медленно покусывая и облизывая свою нижнюю губу.
— У меня парень есть, вообще-то!
— Не-а, — отрицательно дернул головой Хан. — Нет у тебя никакого парня.
— А вот и есть!
— Ну и почему тогда пыхтишь здесь ты, а не он вышел бить мне морду, м-м?
— Потому что!
— Ах, точно! Железобетонный аргумент, Дашенька, — рассмеялся Хан, а затем дернул головой и чуть отклонился в сторону, но я не придала значения странным телодвижениям этого придурка. Мало ли какие насекомые у него там в черепной коробке водятся. У кого-то тараканы, а у этого, может, сколопендры завелись. Я не удивлюсь, если что.
— Так что все, мой хороший, забирай свои дохлые цветы, садись в свой пафосный драндулет и рули отсюда, пока я еще добрая.
— Да не вопрос, Дашунь. Ты мне только вот что скажи: раз ты так бесишься и на меня рычишь, значит, есть тут что-то личное. Отсюда напрашивается вывод: ты знала ту девицу, с которой я на твоих глазах устроил шоу, верно?
— Конечно, знаю! — выпалила я без всякой мысли, не замечая, как плотно заглотила крючок, на который Хан пытался меня поймать.
— Сестрица твоя или лучшая подружка? — приспустил он очки на нос, а потом и вовсе снял их и убрал на ворот своей брендовой футболки, рукава которой ладно облегала его в меру раскачанные бицепсы.
— Это моя преподша по истории, идиот, — зарычала я, — мымра, коих поискать еще надо бы. А мне ей еще экзамен сдавать через неделю. Но, что хочу сказать, у вас с ней получился отличный тандем. Коза и Козел! Так что, сделай одолжение, переключи вектор своего внимания на эту рыжую вертихвостку, а обо мне забудь.
— Значит, на свидание ты со мной не пойдешь? — приподнял одну бровь Хан, сверкая идеальной голливудской улыбкой.
— Читай по губам: «НЕТ!».
— Отлично, — хлопнул в ладоши Хан и только сейчас встал со своей Ferrari, а затем резко подался ближе так, что я не успела от него шарахнуться или вдарить ему по бубенцам, чтобы не смел лапать. Но этому персонажу хоть бы хны! Он сграбастал меня в свои тиски, обдавая ароматом цитрусов, мяты и морозной свежести, а затем, пока я тщетно пыталась брыкнуться, расцеловал в обе щеки и потрепал по макушке, портя мне всю прическу.
— Отвали от меня! — скалилась я, словно шальная, боясь, что его губы со щеки ненароком съедут в область моего рта. А потом и язык как-то внутри меня окажется…
Чур меня, чур!
— Давай, до встречи! — хохотнул этот ненормальный, последний раз жарко облизал меня взглядом, развернулся, прихватывая цветы, сел в тачку и дал по газам.
А я так и осталась стоять и обтекать оттого, что только что произошло. Но долго бурлить от гнева мне не пришлось. Стоило мне лишь развернуться на сто восемьдесят градусов, как я тут же напоролась на взгляд кошачьих желто-карих глаз рыжей Козы, которая, рассматривая свой маникюр на институтском крыльце, кидала в мою сторону убийственные взгляды.
Не знаю, как я сохранила хладнокровие и не выдала себя с головой. Лишь медленно сдвинулась с места, а затем крадучись добралась до своей машинки. Прыгнула за руль и максимально быстро покинула парковку, чувствуя, как мою черепную коробку долбит, словно кувалдой, взгляд Людоедовны.
И я совершенно точно понимала, что он означает.
Через неделю началась летняя сессия. И я, несмотря на то что заблаговременно готовилась к первому по счету экзамену у Казариной, в аудиторию в день «Х» зашла на ватных ногах. Слава богу, хоть Хан о себе знать не давал. Не писал. Не звонил. Не появлялся более у моего института. А я благоразумно не приезжала в гости к лучшей подруге, боясь там с ним пересечься и все-таки выцарапать наглые глаза этого Бога Поцелуев.
Потому что совершенно точно знала, что он специально меня подставил перед Людоедовной. А я была полна решимости во что бы то ни стало сдать чертов экзамен всем назло. В особенности, назло Хану, дабы подтереть его важный нос.
Клянусь, я наизусть вызубрила каждый билет. Разбуди меня посреди ночи, задай любой вопрос в лоб, я и тогда отвечу верно и без запинки. Но войдя в аудиторию к Козе, поняла, что все так просто не будет. Ибо эта рыжая гадина каждому студенту раздавала билеты сама. Сомневаюсь, что это было законно, но бежать в деканат я как-то не догадалась, а потому молча приняла свое задание из рук Казариной и двинула на верхотуру, но тут же была остановлена грозным приказом:
— Напротив меня садись, Ветрова.
По позвоночнику побежали липкие, колючие мурашки. Но я сделала, как велели, а затем вперила невидящий взгляд в свой билет и тихо застонала, не веря в то, что там было написано.
Чушь собачья!
Полнейшая ахинея, которую мы даже не проходили. Кажется…
Но какого черта?
Нет, это была полная дичь! Мне был выдан кусок карты с цифрами, на которой я должна была обозначить, в какой последовательности освобождались города от фашистских захватчиков. Вопрос под номером два точно так же загнал меня в ступор:
«Годы правления Николая I было временем „торжества реакции“ и беспощадного подавления всякого инакомыслия, благодаря чему развитие страны было приостановлено на 30 лет».
Используя исторические знания, приведите два аргумента, подтверждающих данную оценку, и два аргумента, опровергающих её.
Кошмарики на воздушном шарике…
Вопрос номер три вообще чуть не заставил меня плакать, так как мне были даны несколько архивных фотографий, которые я должна была соотнести по годам их съемки и вдобавок объяснить свой выбор.
Это была заведомая подстава.
Это был прогнозируемый провал, но я была слишком самонадеянна, чтобы понимать очевидное: мои шансы сдать историю Людоедовне с первого раза равны нулю. Хотя я и не оставила попыток просто попасть пальцем в небо.
К концу отведенного на экзамен времени в аудитории осталась лишь я и еще пару девчонок, которые прилично учились, но были не согласны на тройбан в зачетке. В итоге с «хорошо» ушла только одна из них: Кудашова Марина — самая неприметная девочка на потоке, маленькая, щупленькая, в очках и несуразной прической в виде гульки под сеткой, которая автоматически прибавляла к ее возрасту лет эдак двадцать.
А потом я осталась в аудитории один на один с Козой. Желание плюнуть ей в ее самодовольную рожу неистово билось в моей голове, требуя от меня решительных действий, но я терпела, скрипя зубами. А дальше понеслось…
— Я же говорила, Ветрова, — прямо у меня на глазах разорвала экзаменационный листок с моими ответами эта ужасная женщина, — ты слишком тупа, чтобы сдать мой предмет.
— Полина Леонидовна… — только было набрала я воздух в легкие, чтобы хоть как-то поправить патовую ситуацию, но поздно. Эта паучиха уже сплела свою паутину и теперь лишь наслаждалась пиром жалкой мошки, попавшей в ее сети.
— Конечно, куда тебе к экзаменам готовиться, когда на дворе лето, а на уме одни лишь мальчики.
— Но…
— Видела я, как к тебе прикатил тот мажор на голубой Ferrari, — истерично рассмеялась она, но почти тут же в моменте затихла и посмотрела на меня так, будто бы собиралась откусить мне голову. — Выбирай, детка, или парни, или учеба. А теперь кыш отсюда. Хотя держу пари, ты и на пересдаче провалишься.
Меня тут же как ветром сдуло. А за дверью уже ждала переполошенная Ева, которая волновалась за меня и заламывала руки, сожалея о том случае, когда подставила меня перед рыжей гарпией.
— Ну как? — воскликнула она, завидев меня.
— Завидую тебе по-черному, подруга. Тебе хоть тройбан поставили, да еще и с первого раза, а меня вот на пересдачу отправили. И все благодаря твоему чёрствому братцу! — змеей шипела я, топая на выход из института.
— Что он опять тебе сделал? — хмурилась Ева, едва ли поспевая за мной на своих высоких каблуках.
— Он просто существует. Вот и вся моя проблема…
К вечеру, растерзанная прессингом родителей за несданную историю, я все-таки не выдержала и разблокировала телефон, открывая социальную сеть и проваливаясь в личные сообщения. А затем принялась гневно жать на экранную клавиатуру, выдавая Максу Хану все, что о нем думаю:
«Ненавижу тебя!».
Его ответ не заставил себя долго ждать: «Не сдала, значит?»
Я: «Завтра же найду какую-нибудь цыганку и закажу ей навести на тебя порчу!»
Он: «Это не решит твою проблему, Дашенька».
Я: «Сволочь! Ты ведь прекрасно знал, что Коза смотрит на нас».
Он: «Ага».
И смайлик подмигивающий дослал, скотина!
Я: «Если мы когда-нибудь еще встретимся, предупреждаю на берегу: беги быстро!»
Он: «Или еще проще, Дашунь. Ты идешь со мной на НОРМАЛЬНОЕ свидание, а я решаю твою проблему. Обещаю, что почти сразу же в твоей зачетке появится „отлично“ за экзамен по этому предмету».
Я: «Я лучше душу дьяволу продам».
Он «Я он и есть, детка».
Что ответить не нашлась на эту возмутительную ахинею. Лишь отправила блюющий смайлик и средний палец, чтобы уж совсем дошло, что я просто так не сдамся. А точнее — никогда!
С рычанием открыла учебник по истории и принялась штудировать материал от начала и до конца. Хрен им всем моржовый на воротник!
Я сдам!
И не сдамся!!!