Глава 8 · Горе 80-го уровня

Даша

— Ну как, сдала? — кругами забегала вокруг меня Ева, когда я снова вышла из экзаменационной аудитории, несолоно хлебавши.

— Нет.

— Что на этот раз не устроило эту суку? — зарычала подруга, но я только устало подняла на нее глаза. За прошедшую неделю я успела с отличием закрыть всю сессию. Всю, кроме долбанутой истории, на которой мне по-прежнему задавали такие каверзные вопросы, ответы на которые, наверное, и сама Людоедовна не знала.

— То, что твой брат подкатил ко мне на своем небесно-голубой Ferrari и букетиком дохлых цветов.

— Что? Когда?

— Еще до начала сессии.

— А ты почему мне не сказала об этом? — охнула Ева.

— М-м, дай-ка подумать, — постучала я задумчиво по своей нижней губе, — ну, наверное, потому, что ты бы начала уговаривать прогнуться меня под изменчивый мир и согласиться на очередное свидание с Максом. Верно?

— Верно, — кивнула девушка, — но и ты уж больно разошлась. Чего он тебе сделал-то такого, что ты на него взъелась, как на исчадие ада? Подумаешь, продемонстрировал себя во всей красе. А то, что он в это время голый был? Пф-ф-ф, ну с кем не бывает!

— Хан, вот ты мне скажи, ты дура или мастерски прикидываешься? — прищурилась я.

— А чего такого?

— А ничего! Твой брательник чхать хотел на нормы и правила, он послал лесом институт и диплом, разозлил маму и папу, уехав из страны и бросив все. Кто тебе сказал, что после подобных фортелей, он точно так же не бросит меня, перед этим вдоволь поваляв мою тушку на белых простынях?

— Но…

— Я трофеем избалованного мажора быть не хочу. Ясно тебе?

— Но…

— И это все притом, что твой брат не сделал ни единого нормального телодвижения в мою сторону, а сразу же стал манипулировать, причем в самом ужасном ключе. Вынь ему, да положь, видите ли!

— Но…

— Он мог бы быть обходительным и галантным, но поступил, как настоящий мерзавец, подставив меня перед родителями и выкрутив руки. И по сей день этим занимается, специально выбесив Козу своим фееричным появлением. А сейчас он тупо выжидает, когда же у меня наконец-то опустятся руки.

— Ладно, — подняла ладони вверх Ева, — согласна, Макс поступает, как мудак. Но, почему бы тебе в таком случае не ударить его той же монетой?

— Единственное, чем я хочу его ударить, так это совковой лопатой по горбу и со всей дури, Ева. В остальном же, пусть живем с миром, но где-то подальше от меня, например, в своем Китае.

— Даш…

— Что?

— Он не отстанет, — поджав губы, покачала головой подруга, но я лишь фыркнула, хотя внутренне принимала тот факт, что попала в западню, потому что Казарина примет меня на следующую пересдачу, а дальше перенесет комиссию на осень или еще чего-нибудь придумает, лишь бы я страдала как можно дольше и мучительнее.

Вывод?

Поговорить с ней по душам? Не выйдет, ибо тогда придется спалиться в том, что я видела ее трах-пати с Ханом от начала и до конца. А в таком случае мне прямо там, на чистосердечном признании откусят голову и поминай как звали.

Эх…

— Отстанет, — буркнула я, хотя сама уже не верила в то, что это произойдет.

— Нет, Дашка. Макс всегда был таким, если ему что-то втемяшится в голову, то все — тушите свет. Особенно если это что-то вожделенное ему еще и запрещают, прячут или, не дай бог, по каким-то надуманным причинам не дают.

— По надуманным причинам? — нахохлилась я.

— В любом случае мой брат уже не отступится чисто из принципа, даже если за все прошедшее время он успел встретить девушку своей мечты, влюбиться и сделать ей предложение. Неважно — ты обречена.

— Бла-бла-бла, — закатила я глаза, а затем потопала к своей машине, плюхнулась в нее и, не прощаясь, погнала в сторону дома, где собиралась грустить в одиночестве до самого вечера.

И у меня почти это получилось. Под все еще палящим солнышком я выбралась на задний двор, где максимально угрюмо погрела кости, читая вдоль и поперек долбанутый учебник по истории. А уже под вечер все-таки решила, что с меня хватит и пора попить чаю, а затем наконец-то для себя уже решить, что делать и как быть в этой патовой ситуации.

Вот только страдать в одного до победного конца не получилось. На кухню, груженая бумажными пакетами, источающими сногсшибательный запах еще горячей выпечки, впорхнула моя мама. В свои сорок ей нельзя было дать и тридцати: свежая, красивая, стройная — она была моим кумиром.

— Привет, малышка моя, — обняла меня мама и звонко расцеловала в обе щеки, но тут же скисла, а улыбка сползла с его сияющего лица. — Так, что опять стряслось в Датском Королевстве?

— Я не сдала историю, мам. Снова, — прохрипела я и прикрыла глаза, пуская ненавистную слезу. Не любила я это мокрое дело, но сейчас обида как никогда трепала мое сердце, тем более что я знала этот долбанутый предмет лучше всех на курсе. Бьюсь об заклад!

— Как же так, Дашунь? Ведь я лично вчера прогнала тебя по всем билетам.

— А Казарина прогнала меня по другим и велела приходить на следующую пересдачу более подготовленной, — шмыгнула я носом.

— Вот же с-с…

— Сволочь?

— Да! — закивала мама и закрутилась по кухне, ставя чайник и принимаясь засыпать в пузатый фарфоровый заварник чайные листы.

— Не знаю, что делать, — выдохнула я.

— Сейчас решим, куколка моя, — кивнула всегда настроенная на позитив мама и потрепала меня по голове.

— Как? — простонала я, смотря на нее с надеждой.

— Ну, мы можем выйти на комиссию, если дело лишь в педагоге.

— Она будет только осенью, — поджала я губы.

— Ну и что? Зато ты утрешь нос этой твоей Полине Леонидовне.

— Если бы только ей… — тяжко вздохнула я.

— Та-а-а-ак, — плюхнулась мама рядом со мной на высокий полубарный стул и сложила руки в замок, критически в меня всматриваясь. — Есть что-то, чего я не знаю?

— Ну… — замялась я.

— Дарья Романовна!

— Мам, ну честное слово, я не виновата, — прижала я ладошки к пылающим щекам, — он как-то сам ко мне прилепился как банный лист к заднице, а я теперь и не знаю, как быть.

— Кто?

— Макс, — прошептала я и, икнув, добавила, — Макс Хан, мам.

— И?

— Да, капец, мам. Оказалось, что он… ну…короче, крутил шуры-муры с Казариной. Ну, с Полиной Леонидовной.

— Это я поняла.

— А я там мимо проходила, когда он их крутил.

— Ага. Сильно мимо?

— Сильно.

— М-да…

— Да! И вот, он как давай ко мне приставать, мол, пошли на свидание и все тут. А оно мне зачем? А этот Макс слово «нет» вообще не понимает. Рудиментировалось оно у него из лексикона. Думаешь, фотографии с того памятного похода в клуб кто папе слил? Вот! А теперь этот подлый персонаж пошел дальше, так как я на все эти, с позволения сказать, «ухаживания» никак не клюнула.

— И что он сделал?

— Примелькался рядом со мной, а Казарина все видела. Вот теперь она и валит меня, хотя валить надо этого Хана, чтоб ему всю жизнь икалось! — сурово прорычала я последние слова так, что мама захихикала, но тут же откашлялась и виновато на меня глянула.

— Прости, дочь, — но сразу же вновь начала давиться смехом.

— Чего смешного? — непонимающе заморгала я.

— Да нет, ничего такого, просто смешинка в рот попала.

— Мам, соберись!

— Все-все, — ладошками замахала себе на лицо родительница, а затем обняла меня и ласково погладила по голове, приговаривая, что я ее солнышко, лапочка, дусечка, пусечка, мусечка и далее по списку вплоть до бесконечности.

— Ну, мам…

— Погоди, я думаю, — прошептала женщина, но ответить ничего более не успела, так как мы обе вздрогнули от громкого голоса отца, который появился в кухне и пробасил.

— Ну, девчонки, чего шушукаетесь?

— Мы? — по стойке смирно вытянулись мы с мамой, переглянулись и покачали головой, понимая совершенно точно, что этот мир пополнится кастратом, если папа пронюхает про специфические ухаживания Макса Хана к его единственной дочери.

— Пап, я снова не сдала историю, — решила я походить королевой, дабы отвлечь отца, ежели тот все-таки каким-то образом погрел уши и что-то услышал про Хана и его поползновения в мой адрес. Хотя и сомнительно, что это было так. Лицо родителя не выражало ни малейшего признака гнева, недовольства или хотя бы непонимания, ну типа как — ни хрена ж себе!

— Ну, что жена? — прищурился тот, приобнимая маму. — Скинемся на киллера?

— Пап! — обалдело захлопала я глазами, не веря в то, что слышу, но губы сами собой расползлись в улыбке. Потому что это ведь так здорово, когда твои близкие не продолжают добивать тебя, если у тебя и так все плохо, а поддерживают как могут.

Пусть даже и не знают всех подводных камней.

У всех свои секреты. Мне вот тоже, между прочим, однажды бабуля намекнула, что мама с папой познакомились далеко не в библиотеке. Точнее, как? После того, как я это поведала бабушке за чашкой чая, у нее напиток пошел носом, а сама она чуть не отдала богу душу, принимаясь так сильно кашлять, что я уж было заволновалась, не выплюнет ли они все свои внутренности.

Ну и реакция добила:

— Где? — прохрипела старушка.

— В библиотеке. Мама читала «Преступление и наказание», а папа…

— Ах, точно! — перебила меня бабуля, вытирая слезы с глаз. — Все верно, внученька. Это я просто старая стала, вот и забываю все подряд.

Я не возражала, но и для себя сделала вывод, что место встречи моих родителей было явно не за чтением классической литературы. А посему где-то втайне надеялась, что мама и папа войдут в положение дочери и все-таки не прибьют меня за то, что я отсмотрела порнофильм с участием Макса Хана от начала и до конца.

Подумаешь!

Я же не принимала в них активного участия, а значит, практически безгрешна.

Но на чудо надейся, а сам не плошай. Так и я сейчас предпочитала держать рот на замке и не болтать лишнего. Пусть мой папа спит спокойно.

Разговор наш плавно подошел к тому, что отец прямо с завтрашнего дня наймет мне лучшего репетитора по этому предмету, который за несколько дней вымуштрует меня так, что любой, даже самый каверзный вопрос по истории покажется мне проще пареной репы.

Но то был папа.

А вот мама знала ситуацию чуть лучше, а потому уже на ночь глядя все-таки постучалась ко мне в комнату, где я как раз-таки занималась зубрежкой неподдающегося мне предмета.

— Дашенька, не спишь? — показалась в двери мамина кудрявая макушка.

— Нет, — потрясла я учебником в воздухе, — грызу вот гранит науки.

— И как, поддается?

— Вот думаю, что с моим багажом знаний, пора бы и диссертацию написать.

— Но твоей Казариной и того будет мало.

— Будет, — кивнула я, вставая из-за стола и падая на кровать, где раскинула ноги и руки «звездой», а затем в изнеможении прикрыла глаза. — Знаешь, мне все больше нравится предложение отца по поводу киллера.

— Да и помощь Хана в этом непростом деле была бы как нельзя кстати, конечно, — присела родительница на край кровати и произнесла вкрадчиво, зарываясь пальцами в мои волосы.

— Мама! — обалдело подскочила я, не веря в то, что слышу. — Как ты можешь даже заикаться о подобном? Ты же слышала, что я тебе про него рассказала! Он… да он же… ну просто…!!!

— Да-да. Ужас, летящий на крыльях ночи и прочее и прочее, — активно закивала женщина, — я всего лишь рассуждаю и прихожу к выводу, что выход у тебя теперь только один.

— Пытаться сдать.

— Вот и сдавай.

— Но я не сдам.

— Не сдашь, — согласно кивнула мама. — Ты даже себе не представляешь, что такое обиженная и наполненная завистью женщина. И если все так, как ты говоришь, то Казарина скорее сожрет собственные чулки, чем поставит тебе хотя бы тройку в твою зачетку.

— Пойду на комиссию, значит, — вздохнула я тяжко и окончательно пригорюнилась.

— Она будет только осенью.

— Ничего, подожду.

— И в зачетке у тебя уже не будет пятерки.

— Мам, вот что ты нагнетаешь, а? — вскочила я на ноги и заметалась по комнате, как тигрица по клетке.

— Констатирую факт, только и всего, — пожала плечами родительница, а я фыркнула. — Но мне вот что интересно: тебя бесит только сама личность Хана или то, что этот парень не потрудился таскаться за тобой с капающей изо рта слюной, слезно вымаливая свидания?

Я тут же почему-то смущенно спрятала глаза. Ну, блин! Так-то любой девушке приятно, когда ухаживают красиво, а не вот это вот все. Так что нечего и удивляться, что тут сборная солянка получилась.

— Мам, — закатила я глаза.

— Нехороший, да? Все по-своему сделал. Грязно. Нечестно. И да, не очень-то красиво. Но зато, посмотри, как действенно. Я бы поаплодировала ему стоя, если бы этот парень не устроил моей любимой дочери огромные проблемы.

— Вот именно! И это, не беря в расчет, что он мне даже не нравится! — все больше расходилась я.

— Тем более прекрасно, — кивнула родительница.

— Не вижу ничего прекрасного, хоть убей.

И тут неожиданно мама как-то странно улыбнулась, а затем задала вопрос в лоб, который загнал меня в тупик.

— Ну, ладно — с внутренним миром Хана мы все прояснили. А так, чисто внешне он тебе как? Тоже некрасивым, что ли, показался?

— Да нормальный, — нахмурилась я, воскрешая в памяти уж чересчур смазливое лицо Хана. Еще и глаза его эти бесстыжие и бесявые! Губы, как у девчонки, пухлые! И руки, и ноги, и пресс его с чёртовыми кубиками…

Все не то и все не так, когда парень конченый косяк!

Вот!

— Мне тоже он нормальным показался, — кивнула мама.

— Так ты его видела, что ли? — охнула я.

— Да, мы на прошлой неделе к Ханам заезжали на ужин и Макс как раз был у родителей.

У меня тут же пошел зуд по всему телу от желания расспросить все в мельчайших подробностях, но я воздержалась. Да и к чему мне все это? Да ни к чему! Но мама сама продолжила повествование.

— Мы же с ним последний раз года три назад виделись, да и то мельком. А до того еще года три назад — Макс совсем мальчишкой был. Ну, что могу сейчас сказать? Возмужал парень. Плечистый, красивый, выглядит очень представительно и серьезно.

— Мам, окстись!

— Без проблем, дочь, — подняла руки вверх женщина, — я просто высказала тебе свое мнение.

— Но на моем месте, ты бы с таким бесчестным гадом и манипулятором на свидание не пошла бы! — упрямо гнула я свою линию, но мама только ухмыльнулась и поднялась на ноги, направляясь на выход из моей комнаты.

И уже будучи в коридоре, выдала:

— Конечно, нет. Если бы Макс не оказался таким ужасным, то я бы еще подумала. Тем более, что пятерка в зачетке по истории очень нужна. Но раз так, то пусть мучается. Жаль, что ты будешь мучиться вместе с ним.

Подмигнула и была такова…

Я же только насупилась и покачала головой, принимая для себя решение, что никакого романтичного образа молодого Хана, у которого на мой счет самые честные планы, нет и быть не может. Ведь если он сейчас так себя ведет, значит, запросто поиграет в меня, сломает и выбросит за ненадобностью. А потому — в топку его.

Но всю ночь напролет мне снились настоящие кошмары на улице Вязов. Я несколько раз даже с немым криком просыпалась оттого, что видела, как я в восемьдесят четыре года, беззубая и немощная, все пытаюсь безуспешно сдать историю Казариной, но так и не могу этого сделать.

А она надо мной все смеялась и смеялась, обвиняя во всех смертных грехах.

Под утро совсем измученная потопала в душ, но дурные мысли из головы так выбросить и не смогла. Несколько раз открывала профиль «Бога Поцелуев» и зависала над его аватаром, разглядывая слишком уж безупречные черты лица. Не знай я его подлой сути, так и очароваться могла бы.

Ненадолго, конечно!

Зачем-то вспомнила наш поцелуй.

Господи!

Почему каждый раз от этих воспоминаний меня словно наизнанку выкручивает? Почему обваривает кипятком с ног до головы? Почему учащается дыхание и сердце стучит за ребрами, как спятившее? Почему, почему, почему…?

Но ответов у меня не было. Была лишь бесконечная решимость в том, что уже на следующей пересдаче я точно сдам Людоедовне все и даже больше, тем более, что я теперь грызла гранит науки не одна, а с толковым репетитором. И вот этот день настал, а я сама чувствовала в душе уверенность благополучного исхода. Не шла на экзамен, а летела. И в аудиторию вошла первая, и билет приняла с улыбкой, и отвечала даже что-то.

Но мстительная рыжая баба тоже не планировала сдавать позиций, а потому палила в меня из всех орудий, перекручивая мои ответы на свой лад, путая и вводя в заблуждение там, где ей это было выгодно.

Итог?

Очередной неуд.

Из аудитории я выскочила едва ли не рыдая, а еще мечтая взять стул со всей силы шарахнуть эту мстительную дуру, чтобы до нее наконец-то уж дошло — мне ее Хан никуда не упирался!

И вот это состояние абсолютного пата и привело меня к необдуманным поступкам. Пребывая в шоке, объятая ужасом и отчаянием, я все-таки открыла переписку с Ханом и капслоком настрочила ему, гневно барабаня пальцами по экранной клавиатуре:

«ЗВОНИ МНЕ! ПРЯМО СЕЙЧАС!»

Телефон ожил буквально через пару секунд, а в трубке я услышала до усрачки довольный голос этого бессовестного типа:

— Дашенька!

— Ненавижу тебя! — прорычала я.

— Опять будешь угрожать цыганской порчей?

— Нет!

— А я уж было перекрестился, — рассмеялся этот гнусный персонаж.

— Короче!

— Я весь к твоим услугам.

— Ты обещал мне пятерку по Козы?

— Обещал. Но не просто так.

— Я согласна.

— Ну наконец-то! Когда?

— Сегодня. Сейчас!

— Воу-воу, Даша, — снова смеялся этот гад.

— Если я в течении пары часов ее не получу, то можешь сушить весла! — предупреждающе процедила я, дрожа от ярости, обиды и разочарования к самой себе. Хотя, чего это? Ведь именно Хан был виноват в том, что сейчас происходило в моей жизни. Вот пусть и разгребает!

Не сдала, да, черт побери!

Но ведь и не сдалась, а снизошла!

— Где ты?

— В институте.

— Буду через пятнадцать минут, — на заднем фоне я услышала, как Хан снял с сигнализации свою тачку. Этот персонаж сразу знал, что я пришла с протянутой рукой и не терял времени даром.

Ай, как же бесит!

Ну ничего, я еще оторвусь. Обещаю!— Время пошло… — прошипела я змеей и повесила трубку.