Глава 17

В этот вечер Борис Загорский задержался в своем офисе допоздна. Что-то не билось в налоговых отчетах у бухгалтера, а он любил, когда все было по правилам.

Он приказал секретарше принести в его кабинет чай и ослабил галстук. Подошел к панорамному окну и взглянул на огромные часы, украшавшие городскую ратушу напротив. Почти десять часов вечера, а он даже не был в обед дома. Не успел заехать к Тане, хоть и обещал.

Секретарша приоткрыла дверь и неслышно проскользнула в кабинет с подносом, на котором стоял заварной чайник, сахарница, хрустальная конфетница и чайная пара.

— Ваш чай, Борис Глебович. А еще нотариус прислал документы.

— Спасибо, Наташа. Положите их на журнальный столик рядом с подносом и можете идти домой, — разрешил он.

Молодая женщина с явным облегчением выдохнула и быстро покинула кабинет. Борис Загорский платил своим сотрудникам достойную зарплату, но и требовал порой слишком большой отдачи, которая включала ненормированный рабочий день.

Борис отошел от окна и сел на мягкий кожаный диванчик — зону отдыха в просторном кабинете, — подвинул к себе поднос с чаем и налил полную кружку терпкого, ароматного напитка. Отпил глоток и достал из кармана брюк сотовый телефон.

Таня… Он понимал: продолжая общаться с Таней-Изабель, увязает по самые уши, но ничего не мог с собой поделать. Она сводила его с ума, и отказаться от этой страсти, сладкой и порочной, у когда-то примерного семьянина уже не было сил.

Загорский-младший коротко вздохнул и набрал номер Изабель, который успел выучить наизусть.

— Привет малышка… Как ты там?

— Сериал смотрела и задремала, — ответил сонный девичий голос. И тут же выдохнул сладкое: — Приветик…

— Танюш, я сегодня не смогу к тебе заскочить. Я до сих пор на работе. Вместо меня через полчаса прибудет курьер. Он привезет все необходимое. Откроешь ему дверь, хорошо?

— Ладно, — он уловил, как она заулыбалась на другом конце провода, и сердце радостно подскочило.

— На выходных постараюсь вырваться и обязательно свожу тебя куда-нибудь за город. Хочешь?

— Не знаю. У меня такой синяк под глазом, что вряд ли я позволю себе куда-нибудь выйти.

— А мы поедем туда, где никого не будет. Только ты, я и красивая природа. Сейчас как раз степь цветет. Нарциссы, тюльпаны. Поедем?

— Хорошо…

— Ну, вот и отлично. Жди курьера тогда.

Борис выключил сотовый телефон и снова отпил глоток чая. Придвинул к себе бумаги от нотариуса. Внимательно перечитал свидетельство о праве собственности и дарственный документ. На выкуп квартирки любовницы и оформление дарственной у него ушел всего лишь один день. В документе четко было прописано, что маленькая квартирка на Портовой улице отныне принадлежит Копыловой Татьяне Игоревне. А те деньги, которые она копила, чтобы выкупить жилье, пусть потратит на себя. В конце концов, это такая мелочь — всего-то девятьсот тысяч рублей! А Таня собирала их уже третий год подряд и никак не могла дотянуть до нужной суммы.

Он подумал о жене. Когда-то Борис был безумно влюблен в Мари. Влюблен настолько, что сделал ее своей женой. Тогда ему казалось это правильным. Он — ее первый мужчина, а значит, так и должно быть. По правилам.

Он был педантом во многих вопросах — по его мнению, семья должна была выглядеть идеально в глазах общественности. В бизнесе каждая прибыль, даже минимальная, учитывалась, и с нее обязательно платились налоги. Зарплаты у сотрудников алкоимперии тоже были только «белые», со всеми вычетами и бонусами, включающими страховку и полностью оплачиваемый отпуск. Борис щедро раздавал средства на благотворительность — обязательно подтверждаемую в средствах массовой информации. Темной была только его тяга к отцовскому казино. Ради казино он вел идеальную с точки зрения закона жизнь. Чтобы никому и в голову не пришло, что процветающий бизнесмен и благопристойный гражданин является наследником и будущим владельцем ночного клуба «Валенсия».

Мари нанесла первый удар по его тщательно отлаженному взгляду на мир: она подарила ему дочь, а не сына. Вместо того, чтобы исправиться и подарить следом мальчика, она вела себя отвратительно: снимала дочку для ютуб-канала, а в довершение всего решила сделать из нее модель. Безумно огорченный тем, что получил девочку, Борис, тем не менее, скрепя сердце старался принять этот факт. Лиза была очень дорога его отцу, и он считал, что место малышки дома, в тихом и безопасном уголке. Но поведение Мари доводило его до белого каления. Он все не мог дождаться, когда же она понесет от него снова, и ей некогда будет заниматься глупостями, связанными с модельным бизнесом для дочки.

А еще совсем недавно по его идеальной картине мира, выверенной до малейшей черточки, нанесло удар собственное сердце. Борис имел неосторожность полюбить танцовщицу из отцовского клуба. Он прикипел к ней настолько сильно, что, если они не виделись хотя бы один день, от тоски у него все сводило внутри.

Появление старшего братца, во всю орудующего в казино, никак не улучшало положение дел. Борис Загорский, уверенный в том, что он единственный наследник своего отца, отныне потерпел крушение. У него сводило скулы при мысли о Макаре, и он ненавидел его всей душой.

Сейчас Борис сидел на осколках своей идеальной когда-то картины мира, похлебывал горячий чай из фарфоровой кружки и размышлял, как избавиться от свалившегося на его голову старшего брата.

Трель сотового телефона вырвала его из тяжелых раздумий и заставила вздрогнуть. Борис взглянул на номер. Звонил отец.

— Боря, где ты, черт бы тебя подрал!

— В офисе, задержался сегодня. Что-то случилось?

— Да, случилось! Машу пытались убить. Ее чудом накрыл собой Макар. Погибла Вероника. Быстро закрывай офис, и приезжай!

— Но… почему? За что? — испуганно сглотнул он. — Я ведь честно плачу все налоги…

— Налоги он платит… Домой езжай!

— Да…еду уже…

Он выключил сотовый и поспешно поднялся с дивана. В его жену просто так не стали бы стрелять. Если бы дело касалось сети алкомаркетов, сначала наехали бы на Бориса, и только потом начали угрожать жизни его семьи. И главное — где в нее стреляли, если она должна была в это время ждать его к ужину, и почему ее накрыл собой проклятый Макар?!

Вскоре роскошный автомобиль с личным водителем несся по проспекту. Борис пытался дозвониться до жены, но у него никак не получалось. Он не догадывался, что еще утром Мари решила от него уйти и внесла его в черный список.

На пороге собственного дома его встретила вооруженная до зубов охрана.

В гостиной всхлипывали женщины — Мари и ее мать.

— Что случилось, Маша? — бросился к жене Борис.

— Веронику убили… — подняла на него красные от слез глаза она.

— А Лиза где?

— В детской, спит уже.

— Вы оставили малышку без присмотра?

— Нет, с ней охранник. Сидит на диване у входа в комнату.

— Как так получилось, что на вас напали?

— Мы вышли из бара. Просто шли по улице, болтали… джип вылетел из-за угла. А следом автоматная очередь. И… и все… Макар сказал, что убить должны были меня…

Она снова всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Макар? — ощетинился Борис. — Каким боком рядом с тобой оказался Макар?

— Случайно, — отмахнулась Мари. — Он был в караоке, мимо которого мы проходили. Макар успел сбить меня с ног и накрыть собой от пуль.

— А он… в порядке?

— Да. Погибла только Вероника.

Борис растерянно смотрел на жену и тещу.

— Мне очень жаль… я не понимаю, почему тебя хотели убить, честное слово!

— Это все ваш проклятый клуб, — прошипела Мари. — Казино и прибыль от него!

— Но мы с тобой не имеем отношения к казино!

— Если мы Загорские, то имеем!

— Я должен увидеть отца.

Оставив жену и тещу, Борис устремился в гараж. Выгнал свой личный автомобиль и завел мотор. Он торопился в «Валенсию».

Это было больно — подняться в шумной веселой толпе на второй этаж и в приоткрытую дверь отцовского кабинета в клубах сигарного дыма увидеть его — своего нового братца. Судя по вальяжной позе, тот полностью освоился в казино.

Борис сжал кулаки. Дикая ревность пронзила его сердце. С трудом обуздав чувства, он затаился у стены и прислушался.

— Сейчас мы не можем рисковать, — говорил отцу Макар. — Нам придется выполнить выдвинутое требование и платить больше.

— Верно, — послышался хриплый ответ Глеба Сергеевича. — Усыпить его бдительность на некоторое время, а потом незаметно подкрасться и убрать с дороги. Другого пути нет.

— С Королем нет, верно.

Борис видел, как Макар с непроницаемым видом хмурит красивые брови, и ревность закипала в нем все сильнее. Как?! Как отец мог сделать невесть откуда явившегося детдомовского приемыша своей правой рукой в казино, а родного и любимого Бориса отбросить в сторону, словно ненужную вещь?! Вот и сейчас, они вдвоем обсуждают дела клуба, а его даже не позвали!

Он дернул ручку двери и ворвался в кабинет.

— Что это такое?! — сжав кулаки, подскочил к отцовскому столу обманутый младший сын. — Почему из-за казино пострадала моя жена?!

— Мне жаль, Боря, — хмуро взглянул на него отец. — Учитывая обстоятельства, на данном этапе нам придется согласиться с условиями Короля. До тех пор, пока мы не нащупаем ниточку, способную управлять его поведением. Силы не равны, а развязывать войну дороже в первую очередь нам — у Короля нет близких.

— И ты так просто об этом говоришь?! Вероника погибла! Погибла ни за что! А здесь, в казино, я так понимаю, у тебя есть новый наместник? Тот, который стал вдруг ближе меня?! Так почему же убить хотели мою жену? Мою, а не его?!

— Так получилось! — рявкнул Глеб Сергеевич. — Раньше такого не случалось! Никто не смел замахиваться на мою семью!

— А почему страдать должен я?! Пусть твой старший сын, раз он по уши в этом дерьме, и расплачивается своей семьей!

Отец посмотрел на него тяжелым взглядом.

— У нас одна семья, Боря. Неужели ты не понимаешь, насколько сложно сейчас удержать в казино ситуацию под контролем?!

— У меня всегда все под контролем! Всегда, запомни! И в отличие от тебя, я не играю в игры с законом!

Он скользнул взглядом по непроницаемому лицу Макара. Ненависть заполонила все его сердце густой, черной массой, и стало нечем дышать.

— А знаешь… — повернувшись к отцу, прорычал он. — Отныне у нас с тобой разные интересы! Я не желаю ничего знать про «Валенсию» и ваши проблемы с подельниками! С этой минуты я выхожу из игры. Варитесь в этом дерьме сами!

Он презрительно фыркнул в сторону брата и стремительно покинул кабинет.