Глава 13

Я сидела перед монитором и не могла поверить в то, что откопала.

Десятки банков-посредников с закрытыми от постороннего взгляда транзакциями, и всё же я обнаружила источник платежа.

Одна из компаний, принадлежащих Кронбергу. Это казалось невероятным, бессмысленным, нереальным, или уж точно не из этого мира, но…

Взломать их систему безопасности они велели мне сами.

Это был их приказ.

Именно их – никакой ошибки, я проверила сотни раз, а потом…

В ушах стоял шум, сердце билось тревожным набатом. Я с трудом поднялась из-за стола и села в лифт. Я ехала не к Саймону и не к Дэвиду, нет. Мне нужно было поговорить с Летицией.

Я вызвала её на минутку, чтобы не торчать в приёмной. Попросила сделать перерыв и выпить со мной чашечку кофе.

– Летиция, мне нужно задать вам один вопрос, – начала я, когда мы остались наедине. – В тот день, когда я была в здании и сидела там в наручниках, вы вышли и сказали, чтобы я соглашалась на всё.

Она смотрела на меня отстраненно, как будто мы обсуждали с ней покупку, которая не нужна ни мне, ни ей. И говорили так – лишь бы о чем-то поговорить.

– Почему… – мой голос охрип и сорвался, но я все же продолжила. – Почему вы тогда так сказали?

– Потому что так велел мой босс, – пожала плечами она, окинув меня взглядом послушного исполнителя.

– И вас ни капли не смутило то, что я связана и в наручниках?

– Это уж точно не моё дело – вмешиваться в сексуальные игры начальства, – так же спокойно отрапортовала она. – Я просто выполнила поручение.

Сексуальные игры… То есть, она была уверена, что всё это игра…

Впрочем, для всех это была игра.

Для всех, кроме меня.

Поблагодарив ее, я не стала возвращаться на рабочее место. Все это ни к чему. Да и не было в этой компании необходимости во мне, как в специалисте. Должность, которую для меня нашли – часть игры.

Игры, в которой игрушка – я.

Никогда не задавалась вопросом, что чувствуют куклы, которые уже не нужны. Или что они чувствуют, когда вдруг ломаются.

А теперь ощутила все на себя.

Игра была увлекательной, интересной, но я сломалась… просто сломалась…

И не могла и дальше открывать рот и раздвигать по команде ноги. Если я сделаю это, я не просто сломаюсь, я перестану существовать.

И дождь…

Дождь, который встретил меня на улице, понимал это, а потому помогал так, как умел. Прятал слезы. Чтобы никто не увидел, как это больно – чувствовать себя сломанной и не нужной. Чтобы никто не узнал одну тайну: игрушки тоже живые.

Я шла по городу, не замечая взглядов людей, которые проходили мимо под зонтиками. Взглядов тех, кто проезжал мимо в машине.

Какое им дело?

Какое им дело, что я изнутри умираю…

Холодный дождь – лучший союзник для души, которая воет. Он был самым близким сейчас, и единственным, кого я могла подпустить к себе.

От воспоминаний, как ко мне прикасались Дэвид и Саймон, было противно. А от тех слов, которые произнес тогда День…

Мой День, я думала, что он мой…

И те слова Дэвида в клубе, которые я приняла за признание…

Больно, так больно, что проще уже не дышать.

Их прикосновения, от которых я сходила с ума. Их приказы, которые кружили голову, заставляя прыгать в чувственный водоворот. И отдавать… отдаваться взамен…

Я не понимала, за что они так со мной. Не понимала, почему именно я. И не понимала, куда иду, пока не оказалась у особняка Дэвида.

Усмехнулась – я как хорошо выдрессированная собачка. Даже если хозяин выгнал ее, она все равно возвращается и жалко виляет хвостиком, заглядывая ему в глаза в поисках ласки.

Но даже к лучшему, что все так.

Даже к лучшему, что я смогу им все сказать, прежде чем…

Новый виток боли скрутил меня, едва я переступила через порог. Все здесь – каждая деталь интерьера, напоминало о тех ночах, что я проводила с моими мужчинами.

Моими…

Не знаю, не заметила, как давно стала их мысленно так называть. Но рановато присвоила.

Обычная девушка и два миллионера – это не тот союз, на который стоит делать хоть какие-то ставки.

Все изначально понятно.

Есть я. Есть они. И есть трах. Просто трах.

Сердце лизали волны боли, когда я подошла к «нашей» комнате, чтобы в последний раз взглянуть на нее. Здесь все еще эхом стояли наши страстные стоны, но…

Захлопнула дверь.

Это тоже иллюзия, которой нужно исчезнуть, оставить меня в покое, потому что не выдержу… я больше не выдержу… так…

Я несколько раз принималась собирать вещи и усмехалась – сюда бы Летицию! Все валилось из рук, иногда я вертела в руках какую-то тряпку и не могла понять, что это, чье это, и почему я ее аккуратно складываю.

Откидывала ее, не заботясь, что она падает на пол, может помяться. Брала другую и так же бессмысленно осматривала.

Я была словно здесь и не здесь, и, честно говоря, понятия не имела, как вообще держалась на ногах. Но сидеть или лежать не могла. Не могла – на видимое спокойствие не было сил.

Мне хотелось рвать, бежать, кричать, бить, крушить…

Но я отчетливо понимала, чей это дом.

Даже сейчас отчетливо понимала.

Игрушка может сломаться. Но не смеет что-либо сломать. Не по правилам, верно?

Понятия не имею, какие вещи я в итоге собрала. Надеюсь, там будет хоть что-то необходимое, а не только трусики, которые с меня нравилось снимать хозяевам этого дома.

В любом случае, сил на то, чтобы проверить свой гардероб, сменить его или что-то добавить, не было. Выдохлась. Все. Не могу больше…

Я размеренно ходила по гостиной, когда услышала, как вернулись Дэвид и Саймон. Их уверенные шаги, такие знакомые, иглами прошлись по остывшему сердцу.

– Это ещё что? – спросил Дэвид, войдя первым и указывая на мою сумку.

Смотреть на него было трудно, но я, как мазохистка, разглядывала красивое лицо Кронберга. Уставший взгляд, нахмуренный лоб, небольшая морщинка – он явно был недоволен тем, что увидел.

Хотелось подойти к нему, прижаться, обнять, позволить себе эту минутную слабость.

Но я знала, что если сделаю это, сорвусь, не выдержу.

– Я уезжаю, – мой голос прозвучал мертво. – Совсем.

– И в чём же дело? – спросил Саймон, все еще думая, что это всего лишь легкая прихоть.

И что если он будет смотреть на меня вот так – глубоко и тепло, с легкой смешинкой, то я рассмеюсь и скажу: «Шутка! Я пошутила!»

Но между нами шутки закончились.

– В том, что вы мне врали, – сказала, глядя поочередно на двух мужчин. – С самого начала врали. Всегда.

Ни один из них не проронил ни слова.

Они или все еще не верили, что я всерьез, или давали мне возможность выплеснуть все, высказаться и тут же остыть.

Не поможет.

Не помогло.

У меня был целый день, а в помощниках дождь, который и сейчас стучал по окнам, не в силах до меня дотянуться.

– Я вам верила, – голос сорвался, но плевать, неважно. – Это вы заказали взломать вашу систему безопасности! Зачем?

Я до боли впилась ногтями в свои ладони, глупо мечтая только об одном – чтобы они убедили меня, что я ошибаюсь. Пожалуйста, пожалуйста, пусть будет маленький шанс, что я неправа…

– Ну, допустим, ты нам просто понравилась, – Саймон сделал шаг ко мне, но я отступила назад. Он нахмурился. – Искали повод познакомиться. Чем этот хуже других?

Я не знала, что на это ответить. Чёртовы избалованные придурки, привыкшие играть с людьми.

Маленькая, хрупкая надежда испарилась уже безвозвратно.

И самое главное… они ничуть не раскаивались. Для них играть живыми людьми было привычно.

– Вы… – я рвано выдохнула. – Вы могли мне сказать хотя бы потом!

– Мы бы и сказали тебе… потом, – спокойно, как ни в чем ни бывало произнес Дэвид, и это послужило спусковым крючком.

Я поняла, что больше не выдержу ни минуты рядом с ними. Ни секунды. Потому что мне больно, так больно, что, кажется, сердце остановилось.

– Понятно, – кивнула я и подхватила сумку. – Не вздумайте меня искать.

Дэвид стремительно преградил мне дорогу и обхватил за талию.

– Никуда ты не пойдёшь, – сказал строго, зная, как это действует на меня. – Не придумывай даже.

Но сейчас я не почувствовала ни трепета, ни желания подчиниться. Ничего не почувствовала.

У меня было только одно желание – скорее выйти на улицу, в дождь, который спрячет даже от них.

– Отпусти, – попросила едва слышно Дэвида.

Но его руки на моей талии лишь сжались сильнее.

– Пожалуйста… – попросила я, чувствуя, что готова расплакаться от бессилия и того, что он слишком близко, так близко, и в то же время, так далеко. – Пожалуйста, отпусти меня…

– Нет, – услышала хриплый, но непреклонный отказ.

И он сделал ошибку.

Склонил лицо к моему, нашел мои губы своими и попытался отобрать последнее, что осталось – способность хотя бы дышать…

Завозилась в его руках, попыталась оттолкнуть его, но он не поддался. И тогда внутри меня распрямилась пружина, которая сжимала весь день, и я закричала ему в лицо:

– Отпусти!

Он опешил, я видела, как расширились его глаза, и как они стали еще темнее, чем раньше, но…

– Я не хочу, отпусти! Не могу больше! Ненавижу тебя!

Сказала это – и сама испугалась. Никто не может говорить так с Кронбергом… Безнаказанно – не может. Я сжалась в комок, зажмурилась, ожидая неизбежного наказания.

– Отпусти ее! – неожиданно Саймон сделал шаг навстречу и встал между нами.

Я видела, что он удерживает Дэвида. На обоих лицах было непреклонное упрямство, и теперь уже мне стало не по себе – ничего подобного я не ожидала.

И еще меньше ожидала, что Дэвид сдастся, но…

Его руки медленно опустились, отпуская меня и позволив выйти из дома, в дождь, который все же дождался меня…