Глава 14

Я сидела в кафе, погруженная в свои невеселые мысли.

В последнее время я часто сюда приходила – оставаться в пустой квартире было непривычно и пусто. Так что я брала ноутбук, усаживалась на свое любимое место, и работала здесь, где то и дело сновали люди.

Среди чужих людей было легче.

И всё-таки, сосредоточиться на работе не получалось. Перед моими глазами всё время стояли два знакомых лица. Дэвид и Саймон сдержали обещание – они не пытались меня искать, а если и пытались, я об этом ничего не знала – они себя никак не проявили.

И, хотя, с одной стороны, я была этим довольна, с другой мне хотелось, чтобы они меня вернули… забрали в свою чёртову комнату и, не спрашивая, взяли то, что и до того брали без спросу…

Хотя нет.

Могла бы я теперь так доверчиво и открыто отдаваться их руками? Не смогла бы и не смогу.

Иными словами, если раньше я хотела уйти, мне было нужно уйти, и я знала, что не могу с ними остаться, теперь я запуталась. Запуталась в желаниях, нанизанных на обиду.

Говорят: время лечит. Не знаю. С каждым днем свободы мне становилось только больнее.

Может быть, так у всех, даже у миллионеров, как Кронберг, когда они получают все, что хотят, а потом… Потом – пустота и ноющая, беспрерывная боль.

Я получила лишь одно сообщение от Саймона: «Ты права, мы не оставили тебе выбора. Но теперь ты можешь выбрать – вернуться и остаться с нами или не возвращаться. Но учти, ты можешь выбрать только один раз».

Странное сообщение. И снова болезненное. Я ведь уже выбрала, правда? Если ушла, какой смысл возвращаться? Ведь ничего не изменится.

Не было ничего настоящего. Только игры. Игры, без которых я смогу жить. Точно смогу. Надеюсь…

– Кэрол! Ты ли это? – услышала радом с собой мужской голос. – Просто красавица стала!

Я подняла взгляд.

– Николас? – Я не сразу его узнала.

И не удивительно – мы давненько не виделись, а когда виделись в последний раз…

Этого я не успела рассказать тогда в комнате, когда спрашивал Дэвид. А сейчас воспоминания нахлынули быстрым потоком.

Николас, надо же…

После того, что случилось между нами тогда и после того скандала, мы встретились только через несколько лет. Он был уже женат, у меня был парень…

Мы столкнулись на чьей-то свадьбе. Кажется, в четвертый раз выходила замуж одна из моих тетушек. Мы поздоровались весьма церемонно – он был с женой, я с парнем.

Не самый удобный случай, чтобы вспоминать былое. Да я и не хотела вспоминать. Он, видимо, тоже.

Но как-то так вышло, что мы ненадолго остались одни. Столкнулись на кухне огромного загородного дома. Он зашел за закуской, а я пыталась замыть пятно от вина на платье. Я всегда была неловкой. Вот и теперь – пролила напиток прямо на лиф.

– Красивая грудь, – хрипло сказал он. – Я бы покатал твои горошины на своем языке. Ты ведь помнишь мой язык, малышка?

То, что произошло дальше, было скромнее и в то же время порочней того, что у нас было раньше.

Где-то там, в паре десятков метров от нас были наши родители, жена Николаса и мой парень. Но когда кузен придвинул меня к столешнице и рывком спустил шлейки платья, обнажая грудь, я не смогла сказать ему «нет».

Более того, когда он склонился к моим соскам, сама потянула к себе его голову, чтобы он уже сделал это – хотя бы лизнул.

– И ты снова станешь мокрой от моего языка, – шепнул он, обдавая дыханием мои соски.

А потом принялся мять, лизать, сжимать, трахать мою грудь своим ртом. Я слышала голоса других людей, я отдавала себе отчет в том, что нам лучше остановиться…

Но он слишком часто был в моих фантазиях после той ночи, чтобы не сравнить их с реальностью.

Он стал еще более опытным. Я уже не была девственницей. Но то, что он делал со мной…

Он снова превратил меня в девочку, которой хочется запретных удовольствий. И то, как он терся об меня, пока сосал мои соски – у него был просто каменный член.

Не знаю, возможно, он бы разложил меня там же, в кухне, и я бы не спорила, потому что мы оба едва дышали от страсти и нам было плевать на всех остальных. Но тихие голоса стали громче, послышались шаги, и я испуганно отскочила от Николаса.

– И снова малышка остается без моего члена внутри, – сказал с сожалением Николас, тоже услышав шаги.

Целый день мы упорно делали вид, что ничего между нами не произошло, а потом я даже поверила в это. Рядом со мной был парень. Жена Николаса оказалась милой девушкой, с которой мы легко нашли общий язык.

Пожалуй, мы бы расстались на этой милой приятельской ноте. Тем более, что Николас и его супруга наметились уже уезжать. Но пока все собирались и образовалась некая суета, кузен затащил меня в одну из пустующих комнат, прижал к стене и стал стягивать с меня джинсы.

– Надо поторопиться, малышка, – шептал он в мою шею, пока спускал молнию вниз на моих брюках. – Я не хочу уезжать, не всадив тебе член. Я ведь обещал, помнишь?

Это было настоящим сумасшествием. В коридоре то и дело раздавались шаги, кто-то мог войти в любую минуту. Услышав его шепот, возню или то, с какой силой он прижал меня к этой двери.

Несколько раз я слышала голос своего парня, который разговаривал с женой Николаса, но это лишь заводило сильнее. Причем нас обоих.

– Ты снова меня радуешь, – простонал Николас, добравшись пальцами до моих трусиков. – Все это время ты была влажная после меня…

А потом он рывком стянул и мои джинсы, и трусики, и не вошел, а вогнал в меня член.

Его дикий стон, зажмуренные глаза. Моя голова, откинутая на дверь. И наши бедра, которые сами двигались навстречу друг другу.

Мы наплевали на все условности и других людей. На всех, кому бы это не понравилось. Мы не занимались любовью, даже не трахались, а скорее спаривались. Как два оголодавших животных, которые дорвались до желанной добычи.

– Ты почти как девственница, – шептал Николас, вколачиваясь в меня. – Он что, совсем не трогает тебя? Не объезжает? Тебя же нужно трахать и трахать, пока член не сотрется. Ты такая охуительная, такая сладкая, такая тугая, и такая горячая…

Мы не соприкасались телами, мы бились друг о друга. И нам было мало. Толчки Николаса граничили между болью и наслаждением. И эти голоса за дверью, шаги…

Я взорвалась первой, а Николас вышел из меня, а потом стал тереться членом и покусывать мою шею, словно впитывал в себя вкус моего наслаждения.

– Охренеть, – простонал он, и я почувствовала горячую жидкость на своем животе. – Охренеть, какая ты, малышка.

Мы так и стояли, прижавшись друг к другу, но пальцы Николаса бродили по моему телу. Погладили меня между ног, словно успокаивая после бешеной скачки, а потом стали втирать сперму в мой живот.

– Не смывай, – попросил он, жарко выдохнув в мою шею и облизав ее языком, по которому я, оказывается, сильно соскучилась. – Хочу, чтобы когда он будет трахать тебя сегодня в этой комнате, ты все еще пахла мной.

И только тогда я осмотрелась и поняла, что выбор именно этой комнаты не случаен. Вряд ли бы мои родители позволили мне и моему парню заночевать вместе. Но именно в этой комнате я должна была спать.

И даже если моему парню не удастся прокрасться ко мне ночью, все уже все равно было пропитано сексом.

Голоса стали громче, нас уже начинали искать, так что времени на дальнейшие разговоры или продолжение не было. Кузен первым вышел из комнаты, а потом уже я. Никто так ничего и не заметил.

Николас с женой вскоре переехали в Англию.

Все… С тех пор мы не виделись.

***

– Ты разве не в Англии? – спросила я, справившись с мгновенным смущением.

– Уехал, – он весело усмехнулся. – Сразу после развода.

Он не терял времени даром. Мой макбук как-то сразу оказался вытесненным к окну. А на столике появилось ведерко с шампанским, фрукты, закуски. Выстрелила пробка, и официант разлил шипучий напиток по бокалам.

– За тебя… – провозгласил Николас. – Черт возьми, Кэрол, как ты умудряешься становиться все красивее? Это какой-то особый дар… Признайся, ты ведьма?

Я рассмеялась… Впервые за многие дни боль, которая осколками стекла растекалась по венам, отступила.

Я пила игристый напиток и с удовольствием слушала шуточки Николаса, приправленные изрядной долей лести. И я пила эту лесть, упивалась ею. Мне хотелось слушать комплименты, видеть, каким особым, мужским блеском горят его глаза.

Флирт, ничего не значащий, несколько добрых слов – и вот уже я снова почувствовала себя живой. Хотя бы немного.

– Ну, детка, расскажи… – попросил вдруг Николас. – Кто он, тот счастливчик, который сжимает тебя в объятиях и срывает стоны с этих чертовски пухлых губок?

Я сжалась. Сам того не зная, Николас наступил на самое больное место. Словно удар под дых. Мне пришлось взять паузу, чтобы восстановить дыхание.

Перед глазами снова пронеслись картинки из недавнего прошлого, где, казалось, было место не только для секса, а чего-то гораздо более глубокого. Строгий, временами надменный черноволосый Кронберг – ночь, которую я слишком рано стала считать своей. И светловолосый Саймон – всегда в настроении, обманчиво мягкий и светлый День.

Тоска сжала ржавым жгутом, как никогда захотелось к ним прикоснуться, хотя бы услышать… просто услышать еще раз.

– Никто… – выдавила я хрипло, а потом разозлилась на себя и добавила уже тверже. – Никто. Я недавно рассталась с…

И замолчала.

Прикусила губу.

Я не знала, как закончить эту фразу. Недавно рассталась с кем? Со своими мужчинами? С любимыми мужчинами?

Любимыми…

Теперь это слово, пусть и произнесенное про себя, в мыслях, не казалось мне неправильным и неуместным.

Оно даже не испугало – лишь садануло сильнее, заставляя тоску вцепиться в меня мертвой хваткой.

Я… люблю их?

Боже, даже звучит глупо. Кто я и они? Мы слишком из разных миров, чтобы нас что-то связывало кроме короткой интрижки. И любовь к этим мужчинам – самое глупое, что может прийти в голову, потому что влюбиться в них – это ничто, кроме глупости.

Но это именно то, что я чувствую. Болезненно, остро, по-настоящему…

Люблю…

Люблю их обоих…

– Эй, Кэрол, – позвал меня Николас.

Вынырнув из своих мыслей, я поняла, что пауза затянулась. С трудом припомнила, о чем мы вообще говорили.

Пауза затягивалась. И я наконец нашлась, что сказать:

– Рассталась кое с кем… – я постаралась улыбнуться, но сама ощутила, что вышло фальшиво. – Ладно, не важно.

Николас снова наполнил наши бокалы. И я сделала большой глоток, надеясь, прося мысленно об одном, чтобы он не развивал эту тему.

А он и стал.

И вряд ли заметил, что на самом деле я чувствую, потому что его волновало другое.

– Это же прекрасно! – воскликнул он громко и радостно, и я увидела, что на нас оборачиваются. Он, кажется, тоже это заметил, а потому повторил уже тише: – Это прекрасно, ты не находишь? Мы оба свободны… Наконец-то. Мы можем трахаться сколько угодно, и не терзаться условностями, потому что не будем никому изменять. Ну по крайней мере, какое-то время…

Я снова не выдержала и улыбнулась.

Взглянув на Николаса внимательней, отметила мысленно, что он ведь чертовски красив… Я вижу как заглядываются на него девушки – от юных официанток до немолодых уже посетительниц. Он забавный, умеет развеселить. А еще он отличный любовник – из тех, кто может оттрахать так, что забудешь свое имя. Но главное – он честен со мной. Он предлагает просто секс. И ничего больше.

Потому что знает, что ничего большего между нами быть и не может.

И, наверное, это было бы здорово, если бы кто-то согревал мою постель и не давал мне грустить. Кто-то говорил бы, что я охуенная, сейчас, когда я в этом так нуждаюсь…

– Ну, что скажешь, принцесса? – подмигнул весело Николас. – К тебе или ко мне?

И это было так просто, так правильно – согласиться. Подумать наконец о себе – а не о ком-то другом.

Но я не могла.

Потому что отчетливо поняла: мне не нужно это – просто и правильно. Мне никто не нужен, кроме… Кроме тех, без кого я должна научиться жить.

– Боюсь, ни то ни другое, – ответила твердо я. – Мне нужно побыть одной.

***

В тот день поработать так и не удалось. Мне и так было сложно отрешиться от проблем и углубиться в работу. А сейчас, когда появление Николаса разбередило воспоминание, и того сложнее.

И воспоминания эти были не о тех старых денечках, что связывали нас когда-то с Николасом, а о совсем недавних событиях.

О самой странной и самой порочной связи в моей жизни.

Саймон и Дэвид, день и ночь. Сердце, разбитое на две половины. Моя мечта, которая теперь никогда не сбудется.

Мечта, которую я отпустила сама.

Телефонный звонок раздался в тот момент, когда я его не ждала. Впрочем, теперь я не особенно радовалась звонкам, потому что тех, кого хотела бы услышать – позвонить не могли, сама запретила, вычеркнув все, перевернув эту страницу из боли и наслаждения. А другие…

Да кто другие? Хороших друзей у меня нет, так, знакомые – которым и без меня явно не скучно.

Кто мог позвонить внезапно – так это родители и так же внезапно пригласить меня с моим женихом в гости на уикенд. А мне придется выкручиваться и врать, рассказывая им, что у меня на новом рабочем месте куча дел, а Саймон занят даже больше, чем я.

Глупая, нелепая ложь, в которую я себя сама втянула.

Говорить ни с кем не хотелось, но телефон продолжал трезвонить, и я наконец взяла его в руки.

И внутренне сжалась, потому что звонил Дэвид.

За все это время он не вспомнил обо мне ни словом, ни сообщением, не дав понять или хотя бы допустить мысль, что я для него что-то значу. Короткое, деловое и почти угрожающее письмо от Саймона о том, что я могу выбрать лишь один раз – и все. Это все, что осталось от них. Все, что осталось от нас.

Сначала я думала не отвечать.

Да, признавалась сама себе, что ужасно соскучилась, ужасно хочу услышать его голос, но…

Не представляла, что скажу ему.

И малодушно ухватилась за то, что могу не отвечать. Могу, да, потому что, это, черт возьми, против правил. Они обещали, что оставят меня в покое. Вот и пусть.

Будем считать, что окончательная точка уже была, и ничего не исправить.

Но Дэвид был настойчив, он позвонил снова, и я поняла, что, если не отвечу, теперь это уже будет выглядеть глупо, как будто мы не взрослые люди, а ученики старших классов. А еще – да, это я признаю тоже, я поддалась искушению услышать голос, по которому все это время сильно скучала.

– Да, – выдохнула, потом взяла себя в руки. – Да, я слушаю.

– Привет, Кэрол.

От его хрипловатого голоса мурашки хлынули по моей спине, даря ощущение, словно и не было разлуки, словно мы по-прежнему вместе, и сегодня вечером должны встретиться.

Воспоминания о тех временах, когда все было просто и ясно, нахлынули томной волной.

И я поняла, что мне трудно сдержать слезы.

Я устала быть сильной, устала казаться сильной и устала выдерживать эту боль. Хотелось быть слабой, пусть даже смешной, но достаточно храброй, чтобы позволить себе разрыдаться. Вот так, даже зная, что он меня слышит. Особенно зная, что он меня слышит.

Хотелось, но я не могла…

– Я должен тебе кое-что сказать, – сказал Кронберг. – Я знаю, что обещал не писать, не звонить, но это важно.

Внутри все болезненное сжалось. Что-то случилось? И раз звонит Дэвид, что-то случилось с Саймоном?

Этот вопрос застрял у меня в горле, и я не смогла его задать. Но это и не понадобилось. Дэвид продолжил сам:

– Это была моя идея, целиком и полностью моя. Мы получили твое резюме, когда искали подходящего человека. Я давно уже говорил: хочешь проверить систему безопасности, найми человека с другой стороны, натрави на нее хакера и посмотри, как она выдержит реальную угрозу. Нам принесли несколько резюме…

Я слушала, затаив дыхание. Не должна была слушать. Это ведь и есть то, чего я хотела избежать. Узнать их версию событий – значит, каким-то образом стать на их сторону. А именно этого мне и нельзя было допускать. Не так уж и сильна была моя решимость. Не так уж и представляла я себе на самом деле, как смогу без них. Не стоило испытывать себя, и в то же время, я слишком сильно хотела позволить себе эту слабость.

И голос…

Голос Дэвида…

Если прервать звонок, вряд ли я еще раз услышу его. А в последний раз можно. Можно ведь?

– Когда я увидел твое досье полностью, достижения, фото, видео, кое-какую переписку… – продолжил он.

А я вспыхнула. Значит, еще и переписку?! И хотя дала себе слово, что молча выслушаю все, теперь вклинила в его монолог свой вопрос:

– Какую еще переписку?

– О, совсем немного, но личную, – сказал Дэвид, и я поняла, что больше он ничего не добавит, чтобы заставить меня теряться в догадках.

Он не станет делиться информацией, которая сейчас помогает ему быть хозяином ситуации.

Все-таки Кронберг остается Кронбергом, и ему всегда нужно контролировать абсолютно все. «Да-да, именно это тебя в нем и заводило, именно это тебе в нем нравилось», – внезапно прорезался внутренний голос, но я его проигнорировала. Рядом с тем, что мне нравилось, оказалось и другое, то, что не понравилось совсем.

– В общем, я понял, что не хочу, чтобы ты на меня работала, – сказал он. – Вернее, не хочу, чтобы только работала. Мне была необходима вся ты, полностью.

– И тогда вы решились на свою невинную шутку? – с горькой усмешкой спросила я.

– Я решился, – жестко поправил Кронберг. – И еще раз тебе говорю: Саймон был против. Он хотел, чтобы мы взяли тебя на работу, а потом уже приступили к твоему соблазнению. Это мне мало было получить тебя. Мне нужно было получить тебя на моих условиях. Связанной, покорной, послушной и главное – полностью в моей власти.

– Спасибо за интересный рассказ, – выдавила я через силу. – Но это ничего не меняет.

– Меняет, – возразил он. – Ты не в восторге от моего поведения, но Саймон… Саймон тут ни при чем, так что не вижу ни одной причины, почему бы вам не быть вместе. Купите домик, заведете кучу ребятишек и будете счастливы…

Несмотря на паршивое настроение, я с трудом удержалась от смеха.

О, этот разговор мне был уже знаком, мы как раз обсуждали это с Саймоном, когда были у моих родителей. Безусловно, с таким парнем, как он, я буду счастлива. Но недолго. Потому что рядом не будет Дэвида. Это мы тоже выяснили.

Видимо, Саймон, как и я, не передал этот разговор Кронбергу. Иначе бы тот не стал предлагать ничего подобного, не стал повторяться, не в его стиле.

– Это не сработает, – сказала я коротко, не вдаваясь в подробности, – но так или иначе спасибо, что предложил.

Я уже хотела отключиться, но не стала, а задала вопрос, который, наверное, волновал меня давно, а теперь вот появился повод спросить.

– И вы с самого начала планировали все это вдвоем? Вы всегда так делаете?

Мне казалось, что я выведу Дэвида из его обычного равновесия своим вопросом, так ведь всегда происходит с людьми, вынужденными признаваться в каких-то своих постыдных тайнах.

– Не всегда, но чаще всего, – спокойно ответил Дэвид так, как если бы мы обсуждали что-то совершенно обычное вроде покупки машины или места, куда поедем отдыхать на выходные. Я думала, на этом он и остановится, но он добавил: – Мы познакомились в том самом клубе, куда я тебя приглашал.

Мое дыхание сбилось: еще одно чертовски острое воспоминание, слишком яркое для меня, чересчур яркое, для того чтобы кто-то мог говорить о нем так спокойно.

– Мы сначала исключительно развлекались вместе, и только потом мне стало понятно, что я встретил кого-то вроде себя…

– Беспринципного, жестокого, сильного… – начала перечислять я.

Все-таки мне хотелось уколоть Дэвида. Жгучая обида за то, как он поступил со мной, обжигала душу.

– Вроде того, – легко согласился он, – а еще не слишком озабоченного условностями.

Ну что ж, они нашли друг друга, а затем, похоже, нашли меня.

– Понятно, – пробормотала я, и теперь действительно собиралась прекратить разговор, но…

– А еще я хочу, чтобы ты знала, что бы ты там по этому поводу ни думала, я далек от того, чтобы раскаиваться, – сказал Кронберг. – Я по-прежнему считаю, что поступил правильно. Можно было потратить месяцы и годы, для того чтобы вытащить все это из тебя, убедить, доказать, что это именно то, что тебе нужно. Каждый раз, натыкаясь на возмущение и попытки строить из себя невинную овечку. А можно было просто показать тебе это вот так, чтобы ты поняла все и сразу. И сберечь нам всем время.

– Я тебя услышала, – сказала я и на этот раз отключилась.

Теперь в моей душе был настоящий кавардак.

Я понимала, что в чем-то Дэвид прав, что все действительно было именно так, как он описывает. Если бы меня сначала пригласили на работу в корпорацию Кронберга, а потом он стал подбивать ко мне клинья, я бы до смерти перепугалась. Потому что… да черт возьми, это же Кронберг! Это нормально – его бояться!

Наверняка я попыталась бы сбежать, а если бы не попыталась, то водрузила бы на знамя лозунг «я тут вам большой, крутой профессионал, а не девочка для игр».

Приняла бы я эту реальность, где у меня в любовниках сразу двое мужчин? Или смотрела бы на них как на парочку извращенцев, вздумай они предложить мне что-то подобное?

Последнее. Сто процентов.

И что теперь?

Теперь, когда я знаю всю правду. Правду не только про то, как и почему все у нас началось. Но правду и про свои чувства.

Разумеется, я не воспользуюсь щедрым предложением Кронберга, и не вернусь к Саймону. Я не выдавлю Дэвида из нашего странного союза. Мы это уже проходили.

И пусть это была не настоящая попытка, мы оба все поняли…

Впрочем, возможно, я одна все поняла, а Саймону это было известно и раньше. Мы не сможем быть вдвоем с ним, как бы мы не смогли быть вдвоем с Дэвидом.

Эту ночь я не спала, ворочалась с бока на бок, и лишь к утру пришло решение.

Я поняла, что я сделаю. Я сделаю то, для чего они меня наняли – взломаю их чертову систему безопасности! Пусть даже теперь это будет в какой-то мере сложнее. Я ведь сама помогала ее укреплять.

С другой стороны, теперь я знаю, как там все устроено.

Задача стала сложнее, но у меня есть фора, а еще дикое желание сделать это как можно скорее.