Глава 10

Всю дорогу, пока мы ехали к дому моих родителей, Саймон вел себя спокойно, я бы сказала – чинно, словно и правда готовился.

Он не прикасался ко мне, не пытался просунуть руку мне между ног, не намекал на минет. Мы даже ни разу не обняли друг друга, как будто ночью не напоминали сплетенный клубок.

Такое ощущение, будто он действительно вез девственницу и собирался просить разрешения у моих родителей начать ухаживания.

Мы молчали, и нам удивительно не мешало отсутствие слов. Не было той неловкости, которая возникает в такие моменты между чужими людьми.

Повернувшись на сиденье, я любовалась строгим профилем, скользила взглядом по пухлым, чувственным губам своего спутника, с удовольствием наблюдала за солнечными лучиками, которые пытались запутаться в его светлых волосах.

И то и дело смотрела на его длинные пальцы, которыми он уверенно сжимал руль.

Сила. Мощь. Все это было настолько явным в Саймоне, что даже удивительно, как я хоть на минуту в нашу первую встречу могла принять его за охранника. А Дэвида?

Вот уж действительно страх за свою жизнь закрыл мне глаза.

А теперь… теперь между нами был не только трах, а что-то другое. Симпатия? Интерес?

Мне нравилось проводить время с двумя мужчинами, нравилось отдаваться им, нравилось чувствовать их дыхание, когда после наших игр мы падали в постель. И уже не было страсти – лишь ее отголоски.

Вместо нее появлялось что-то другое.

Наши разговоры ни о чем, редкие улыбки мужчин, их ленивые поглаживания моего тела и мой отзыв на эти ласки. Томительное ожидание не только вечера, но и возможности просто увидеть их днем.

– А ты уже когда-нибудь знакомился с родителями своей девушки? – спросила я.

Нет, не из любопытства. Просто вырвалось – понятия не имею, с чего вдруг.

– Ты первая, кого я смог представить в роли своей невесты.

Я хотела напомнить, что это все постановка, что роль временная… Но не захотела. Оставив между нами эту иллюзию хотя бы на время поездки.

Кстати, Самойну удаются все роли, за которые он берется. И искусителя, и властного босса, и очаровательного парня, как и говорил Дэвид.

Он не просто понравился моим родителям. Он нашел к ним подход.

Его не волновали строгие взгляды моей матери, странный юмор отца. Создавалось такое ощущение, как будто он все это время крутился где-то поблизости, и успел хорошо их узнать.

О да, он и правда умел понравиться…

У меня даже мелькнула мысль, что побудь мы в гостях чуточку дольше, моя мама в него бы влюбилась. А пока в плену этих чар был в большей степени мой папа. Он даже пригласил его в святая святых – в боулинг-клуб. А это приглашение говорило о многом.

И я снова с удовольствием наблюдала за тем, как резвится в простых условиях мой День, открываясь для меня с другой стороны…

– Ну вот, опять проиграли, – бросив последний шар, Саймон с деланной досадой махнул рукой, и тут же пожал руку моему отцу. – Признаю наше поражение. Надо уметь проигрывать.

Отец, кажется, был очень доволен, хоть и хмурился немного.

– У тебя неплохая техника, сынок. Чуть больше тренировок – и всё будет отлично!

Мы играли пара – на пару. Мы с отцом против Саймона с мамой. Мама отвернулась. Отец ушёл за напитками, а я шепнула Саймону на ухо:

– Ты ведь поддавался? Я уверена, что ты запросто бы уделал нас обоих.

– Как ты могла такое подумать? – Саймон сделал такие удивлённые глаза, что мне сразу стало ясно: врёт.

Ладно, главное, что отцу это не ясно. И похоже, моего жениха уже готовы не просто взять в семью, а затащить туда силой, если вдруг будет сопротивляться.

Поддавшись очарованию Саймона и этого вечера, я уже совсем было думала, что всё пройдёт гладко. Но стоило мне расслабиться, как в боулинг-клубе нарисовался персонаж, которого мне видеть совсем не хотелось.

Грэг – один из «кандидатов», которых усиленно пытались сосватать мне родители. Тот самый любитель минетов на заднем сиденье. Здоровенный детина под два метра ростом, он был в сильном подпитии, и когда его мутноватый взгляд остановился на мне, я поняла: сейчас что-то начнётся.

Он явно не заметил моих родителей неподалёку, что немудрено в таком состоянии. Но вид Саймона, который даже в джинсах и рубашке выглядел на миллион долларов, подействовал на незадачливого жениха как красная тряпка на быка.

– Ух ты! Малышка Каролина с новым хахалем? – ядовито выплюнул он, приближаясь. – А что не узнаёшь, не здороваешься? Или ты теперь городская штучка – не нашего полёта птица?

– Здравствуй, Грэг, – ровно сказала я и подцепила Саймона под локоть, чтобы увести его подальше.

Как бы не так! Этот придурок не унимался:

– Ух ты, какие у тебя сиськи! – он мерзко заржал, привлекая к нам внимание других посетителей клуба. – Неужто нарастила?

Краем глаза я увидела, как сжались в кулаки руки отца, и он решительным шагом пошёл в нашу сторону. Чёрт… похоже, вечеринка закончится в полицейском участке. Отца-то я знала: двухметровый рост и широченные плечи вовсе не помеха для потасовки, особенно если обижают кого-то из своих.

Я уже зажмурилась, ожидая худшего, но Саймон вдруг аккуратно высвободил локоть и двинулся к Грэгу. И он успел раньше отца. Но теперь я и вовсе похолодела. Что, черт возьми, будет?

Саймон твёрдо и уверенно взял Грэга за плечо и каким-то непонятным образом, будучи ниже его ростом, умудрялся смотреть на него сверху вниз. В его глазах появился уже знакомый мне холодный металлический блеск, и я увидела, как Грэг отшатнулся, словно испугавшись этого взгляда.

А кто бы не отшатнулся… сейчас это был другой Саймон – опасный и, если потребуется, жестокий. Он что-то тихо сказал Грэгу, и тот тут же забормотал, заизвинялся.

– Нет, я ничего, просто знакомая… и… я уже ухожу, – он попятился. – Прости, друг, это недоразумение.

И он действительно исчез, сразу же, как только Саймон ослабил свою железную хватку.

Я посмотрела на отца. Теперь он как-то иначе взглянул на Саймона. А когда мы приехали домой, отец, убедившись, что никто нас не слышит, одобрительно сказал:

– Этот парень сумеет постоять за тебя.

И я кивнула.

Да, я тоже не сомневалась.

Всего один день, но я так много узнала о Саймоне! Нет, дело не в том, что он сможет меня защитить, хотя то, как быстро он отреагировал, и как ловко все разрулил в клубе, отдалось в груди тихим трепетом.

Я имею в виду абсолютно все, в том числе и уютное молчание, пока мы ехали с ним в машине. И приятные, какие-то щемящие ощущения, когда мы за ужином сели рядом, и он, рассказывая о себе моим родителям, то и дело прикасался к моей руке.

Мы не просто выглядели как пара. Я и чувствовала в тот момент, что мы пара. Настоящая пара, у которой не просто секс, а серьезные отношения.

И едва сдерживала смех, когда он на полном серьезе рассказывал о себе. Я не знала, что из этого правда, а что – нет. Но выглядело все как первостепенное вранье.

Оказывается, он и сам родом из провинции. Чтобы получить образование, ему приходилось подрабатывать по вечерам. Кем придётся – уборщиком, грузчиком, вышибалой в клубе.

Вот эта часть его биографии для меня выглядела наиболее правдоподобной. Где же еще парню с такими широкими плечами найти себе лучшее применение? Только податься в грузчики или… в охранники.

Воспоминание о том нашем вечере, когда Саймон был в костюме охранника, заставило мои щёки вспыхнуть. Саймон поймал мой взгляд и наверняка вспомнил о том же, о чем и я. Усмехнулся. Я была уверена, что он хотел бы в этот момент сжать рукой не только мои пальцы, но он не допустил, чтобы мне стало неловко перед моими родителями.

Он помнил и понимал, как для меня это важно.

Но теперь мы были словно заговорщики – шпионы, разведчики, которым следовало во что бы то ни стало сохранить свою тайну.

С трудом сдержала разочарованный вздох оттого, что тоже не в силах прикоснуться к нему сейчас так, как хочется. А он, подмигнув, продолжил рассказывать о себе, открывая все новые и новые грани.

«Жених» у меня, оказывается, спортсмен – был когда-то в юности, потом стало не до баловства. Но болеет за ту же футбольную команду, что и мой отец. Удивительное совпадение, правда? А еще у него оказалось грубоватое чувство юмора. Он смеялся над шутками отца и забрасывал нас забавными историями, которые случались с ним в придуманных мною поездках.

– И что вы думаете? Утром он стучит в мой номер и говорит: дружище, дай денег – я кажется все проиграл.

Последние его слова тонут в смехе – громко хохочет отец, серебряным колокольчиком раздается смех матери, я тоже смеюсь – хотя, честно сказать, юмора не уловила.

Но тут же отец нахмурился:

– А ты сам, случайно, не игрок?

– Нет, – улыбнулся Саймон, – пробовал как-то, да мне все время не везёт. Пары раз хватило, чтобы понять: не моё.

Семейный ужин закончился, и нас – вот этого уж я никак не ожидала от своих родителей – отправили ночевать в гостевой домик. Вдвоём! Это было что-то невероятное! Моих родителей подменили?

Как бы то ни было, я была рада, что все именно так.

Стоило двери за нами закрыться, я повисла на шее у Саймона. Мы целовались так, словно не виделись целую вечность. Так, словно не провели друг с другом весь день. И так, будто просто целоваться – для нас было обычное дело.

Жадные губы, сбившееся дыхание, когда в легких уже нет кислорода, но обоим плевать. Плевать, потому что можно пить вдохи друг друга и мои тихие стоны, можно питаться нетерпением Саймона.

Я задыхалась и медленно умирала в его руках, но если бы меня попытались спасти, бросилась бы обратно к своему сладостному мучителю. Потому что без его прикосновений, без его поцелуев было даже чуточку больно.

И я отвечала на страсть Саймона, с удовольствием зарываясь пальцами в его светлые непослушные волосы, прижимаясь к нему и сходя с ума от того, что наши сердца бьются так громко и так близко друг к другу.

– И что, – едва мы дали себе минутную передышку спросила я недоверчиво, – ты действительно всю жизнь голосовал за консерваторов?

– Конечно, нет, – усмехнулся Саймон. – Если мне нужно как-то повлиять на политику, я использую другие рычаги. Кстати, о степени моего влияния на другие важные вещи…

Он провел ладонями по моему лицу, усмехнулся довольно, заметив, как я потянулась за этой лаской.

А потом подхватил меня на руки и понёс в кровать.

И не имело значения, что дом не такой огромный и красивый, как особняк Дэвида. Не имело значения, что у нас с собой не было тех сексуальных вещичек, к которым мы оба привыкли.

Ничего не имело значения.

Горячее, страстное дыхание Саймона, его нетерпеливые руки, которые избавляют меня от одежды. И удивительный момент, когда наши оголенные тела наконец соприкасаются.

Длинный выдох, взгляд глаза в глаза, а потом Саймон с коварной усмешкой опускается вниз, уверенным жестом, зная, что я не просто приму, а жажду принять, раздвигает мои ноги и укладывается между ними.

– Мне кажется, – говорит он, прохаживаясь пальцем по моим уже влажным от желания складкам, – эта девочка сильно скучала по мне.

И тут же, в благодарность за долгое ожидание, прикасается языком, заставляя мой мир завертеться.

Он не просто ласкает меня, не просто вылизывает, он словно впечатывается в меня этими огненными прикосновениями. Добиваясь голодных стонов и того, что я перестаю что-либо видеть и понимать вообще.

Есть только этот мужчина.

И бесстыдный язык, который не оставляет в покое. Кружит, скручивает меня, вынуждая бессвязно просить не останавливаться, не прекращать эту пытку.

Нахожу в себе силы только на то, чтобы вцепиться пальцами в его волосы, потому что теряю точку опоры, потому что больше не понимаю, где нахожусь, потому что выдержать это почти невозможно.

Саймон, тот самый Саймон, которому доставляло удовольствие стегать меня ремнем, которого безумно заводил вид меня связанной, теперь мягко касается меня языком, посасывает, проникает глубже, сводя меня с ума этой убийственной нежностью.

Есть ли что-то более откровенное, чем когда мужчина лежит между ног и ласкает тебя языком? Нет, ну или я такого не знаю. А еще это высшая степень доверия, потому что ты открываешься полностью, а язык, кажется, застрагивает не только тело, а душу.

Холодно, жарко, непонятно, как в лихорадке…

И хочется одного – продолжения.

Или немедленного конца, потому что кажется, что ты уже умираешь.

Прошу, умоляю о чем-то бессвязно, пытаюсь избежать той ласки, от которой впадаю в зависимость, но сильные руки только прижимают к матрасу сильнее. А язык забывает о нежности, и сейчас скорее наносит удары.

Точные.

Острые.

Выбивая из моего горла уже не стоны, а крики, заставляя и дальше дышать, несмотря на приближение смерти, и…

Меня будто подбрасывает на огненных проводах, через меня пропускают заряды тока, и я перестаю чувствовать хоть что-либо…

Нежные поцелуи моих глаз и тихий шепот мужчины возвращают меня в реальность.

– Вижу, – говорит, улыбаясь, Саймон, – моей девочке очень понравилось.

Но все, что я в состоянии сделать в этот момент – это легко коснуться его удивительных губ и разделить с ним собственный вкус.

– Послушай, – прошептала я ему на ухо, когда немного отдышалась и мир снова начал собираться из сияющих осколков, – ведь мы первый раз делаем это вдвоём и… в кровати.

Саймон посмотрел мне в глаза долгим пьяным взглядом.

– Я считаю, что в жизни надо попробовать всё. Даже такие необычные и шокирующие вещи.

Да уж… Саймон – это всегда Саймон. А в следующее мгновение я уже сидела верхом на его бёдрах.

– Давай, детка. Сегодня ты – главная, – он задержал на мне предупреждающий взгляд. – Но только сегодня.

Я сомневалась, что после всего буду в состоянии шевелиться.

Но вид Саймона, так доверчиво лежащего подо мной. На первый взгляд – беззащитного, он ведь даже раскинул в стороны руки, чтобы подарить мне эту иллюзию.

И все это совершенство на какое-то время полностью в моей власти…

Приподнявшись, я взяла в руки горячий член, скользнула пальцами по влажной головке, но не насадилась сразу. Не так быстро. Мне тоже хотелось подарить ему свою нежность.

И я стала скользить по члену. Задевая свой клитор, останавливаясь за мгновенье до проникновения. Наслаждаясь тем, как тяжело дышит мужчина подо мной.

И любуясь тем, как он с силой сжимает пальцами простынь, чтобы не схватить меня, не перевернуть на спину и не начать жестко вбиваться.

О, да, я видела, как ему не терпится оказаться внутри, и чувствовала, что член подо мной становится просто каменным.

– Кажется, – продолжая скользить по нему, я склонилась к губам Саймона, но отодвинулась раньше, чем он успел ответить на мой поцелуй, – один мальчик сегодня сильно соскучился по одной девочке.

Я видела, как ему хочется впиться пальцами в мои бедра, и просто уже насадить на себя до упора, раз я слишком медлю. Но он продолжал сжимать простыни и поглощать меня темным взглядом, в котором плескалась уже опасная страсть.

И я не могла больше мучить ни его, ни себя.

Не могла больше довольствоваться лишь этой степенью близости.

Приподнявшись, я снова склонилась к губам Саймона, поймала его выдох и подарила свой, вместе с признанием:

– Девочка тоже соскучилась.

А потом я впустила в себя член Саймона, и закрыла глаза от пронзившего меня удовольствия.

Это было именно то, что мне нужно.

Жесткий член, внутри меня, глубоко, на котором можно раскачиваться так, как хочется мне.

Это было невообразимо странно – двигаться самой, задавая темп. Вглядываться в такие знакомые и уже будто родные черты лица.

Сейчас было не просто ощущение, что мы пара, не просто иллюзия, которая мне понравилась. Почему-то именно в этот момент я поняла, что так все и есть. Мы не просто люди, которым нравится трахаться.

Мы – нечто большее друг для друга.

– Скачи, детка, – подбодрил хриплым голосом Саймон, и я сорвалась с катушек.

Мне нравилось резко приподниматься и так же резко насаживаться, нравилось, как скачет при этом моя упругая грудь и как тяжело дышит мужчина, которого я оседлала.

Это была долгая гонка, без горизонтов, без каких-либо границ и условностей и, пожалуй, это была гонка, когда главный приз – только смерть, но пока непонятно, чья именно…

– Не могу… – простонала я, беспомощно прикусила губу и взглянула на Саймона.

– Сможешь, – услышала его жаркий шепот.

А потом его пальцы коснулись меня между ног, нежно погладили, словно вливая силы, едва надавили на клитор, и…

И наслаждение стало острым, почти невозможным.

Взорвавшись красочным фейерверком, я обессиленно упала на грудь своего любовника, обняла его и жадно вдохнула в себя его удивительный запах, пронизанный мной.

Саймон зарылся лицом в мои волосы, а когда я прижалась к нему сильнее, неожиданно тихо прошептал мне на ухо:

– Я люблю тебя, Кэрол. Я чертовски тебя люблю.

И я замерла.

Понимая, что теперь… вот теперь я точно не в силах пошевелиться.

И не в силах признать, что мне не послышалось. Любовь… он правда сказал про любовь?

Да нет, невозможно.

Невозможно…

Так не бывает. А если бывает, то не со мной.

О наших отношениях, об этом ненормальном союзе, который, впрочем, всех участвующих устраивал, у меня сложилось какое-то чёткое представление. И, несмотря на сегодняшний день, слово «любовь» с этим представлением никак не вязалось.

Любовь – это ведь что-то другое? А у нас – секс: необычный, дикий, нас чертовски тянет друг к другу.

Но любовь… нет, любовь – это что-то другое…

И точно эти слова я вряд ли на самом деле услышу от такого мужчины, как Саймон.

Но когда я приподнялась на локте, чтобы переспросить, и встретилась с его взглядом…

Сомнений уже не осталось – он действительно это сказал!

Не знаю, ждал ли он ответа, но я просто поцеловала его. Так лучше, так правильней. И так он может понять это, как угодно ему.

Целых два дня…

У нас с Саймоном были целых два дня, но больше, даже в моменты страсти, или когда мы просто оставались наедине, он не произносил этих слова. Как будто понимая, что я не готова.

К этому не готова, да и вообще не готова даже думать об этом.

Это были отличные выходные. Чёрт возьми! Я действительно здорово отдохнула. И вторая наша ночь с Саймоном была тоже полной страсти.

– А если бы нас было двое? – я осмелела настолько, что высказала даже эту крамольную мысль. – Только двое. Как думаешь, как бы это было?

– Это было бы здорово, – сказал Саймон, и я почувствовала странный укол ревности, совершенно ненормальный и неестественный. Словно мы сейчас попытались вытолкнуть Дэвида из наших отношений, и это было как-то… нечестно, что ли, как бы странно это ни звучало, неправильно.

– Нам было бы очень здорово, – продолжил он. – Но недолго.

– Что? – я приподнялась на локте и заглянула ему в лицо. – Недолго?

Недолго…

То есть, он уверен, что я бы быстро ему надоела? Это было как удар под дых – неожиданный, болезненный. После всей этой нежности – просто невыносимый.

Я даже попыталась отодвинуться от Саймона, но он поймал меня в объятия и крепко прижал к себе.

– Конечно, недолго, – уверенно сказал он. – Через несколько дней такой идиллии ты сбежала бы от меня к кому-то вроде Дэвида. И тоже была бы чертовски счастлива… пока не сбежала бы опять ко мне.

Я рассмеялась с явным облегчением. Саймон был прав, и мне нравилась эта его правота. Это ведь здорово, что не нужно выбирать!

– А что будет, если родители потребуют немедленной свадьбы? – все еще смеясь, спросила я.

– Если станет невмоготу, поженимся, – пожал плечами Саймон. – Но учти, изображать хорошего парня я согласен не чаще двух раз в месяц.

Я уткнулась в его плечо, полной грудью и вдохнула родной запах.

Мне ужасно, нечеловечески сильно хотелось сказать ему те самые два слова – «Люблю тебя».

Хотелось так сильно, что мне пришлось закусить губу, чтобы не дать им вырваться.

Я не хотела врать – просто не имела на это права, и поэтому спустя несколько долгих мгновений сказала нейтральное, тихое, то, что не заставляло дергаться мою душу в конвульсиях:

– Спасибо тебе. Ты лучший. Самый лучший, ты знаешь?

Судя по довольной ухмылке, он ни капельки в этом не сомневался. А судя по серьезным в этот момент глазам, понимал слишком многое.

Даже то, чего в тот момент я и мысленно допустить не могла…