11

На утро мы едем к месту моей «учебы». Братья не говорят мне ничего, кроме того, что мы едем в ближайший храм Хатхор. За рулем Макс, пока Виктор, молча и сосредоточено о чем-то думает, сидя на пассажирском кресле рядом с братом.

— Кто такие жрецы? — пытаюсь я начать разговор.

— Это те, кто собирают энергию для Хатхор и обменивают её на магию, — бурчит Макс. — Я тебе говорил.

— Как они это делают?

— Чаще всего через секс, так быстрее, — произносит Виктор. — Со стороны храм сложно отличить от элитнейшего публичного дома. Еще вопросы?

— Как они там живут? — не унимаюсь я. По правде говоря, мне просто скучно, да и не нравятся встревоженные лица братьев. Будто они сами не уверены, что мы должны туда ехать.

— Послушай, — говорит Макс. — Смысл храма — это воспевание Хатхор. А это значит — увеличение энергии красоты, любви, добра и нежности. В этом месте тебе может всё показаться немного, даже, я бы сказал утрированным.

— Типа как «мимими»? — спрашиваю я.

— Я не понимаю, — качает он головой.

— Ну, типа того, что все добрые, благодушные, позитивные донельзя.

— Ну, что-то в этом роде, — соглашается он. — Даже мелкая пылинка там — это хаос, надколотая кружка — хаос. А хаос — это Сет, ну или Сехмет но не Хатхор. Сильные мира сего по всей планете приходят в подобные места, не только ради того, чтобы насладиться компанией красивой, доступной и умелой женщины.

— Разве?

— Кристина, эти женщины непростые. Они дают чувство легкости и принятия абсолютного. Они запомнятся на всю жизнь. Потому, что они умеют любить просто так. И еще дарят магическую поддержку, которая превращает политика в президента, а бизнесмена в миллиардера. Огромная энергия принятия, любви, обаяния. Такое сложно найти, поэтому, их обожают. Это круговорот любви.

— Для меня любовь на другом строится. На верности, и на том, что нет обмена ни деньгами, ни энергией. А есть желание отдать себя любимому человеку, — пожимаю я плечами. — Любовь ваших жриц, все-таки тоже купленная. Пришли бы туда не сильные мира сего, а просто бомжи с остановки. Девушки бы их тоже любили так же сильно?

— Не знаю, мы не пробовали, — качает Виктор головой. В зеркале заднего вида замечаю, что он усмехается.

— Вы отбираете жриц? — продолжаю я тему.

— Это делает сама Хатхор. Мы, чаще всего, просто должны предоставить кандидатуру.

— А вы всегда с ними спите, как с Кариной? — стараюсь, чтобы в голосе не звучало ревности, но не уверена, что выходит.

— Нет, конечно, — качает Макс головой. — Ну, это был особый случай. Нам нужно было показать это тебе. Так, обычно мы стараемся не сильно близко связываться со жрицами, потому что так или иначе они изменятся. Они стараются стереть в себе энергию хаоса, даже её мельчайшие отголоски.

— А я бы могла стать жрицей, если бы не была бы вашим… ну вашей партнером?

И как нас назвать? Кто мы друг другу? Могу ли я ревновать их к другим женщинам или они меня, к другим мужчинам? Слишком много вопросов, слишком мало ответов.

— Думаю ты могла бы стать одной из лучших жриц любви, — говорит Виктор и оборачивается ко мне с ехидной улыбкой.

— Это звучит пошло, — замечаю я.

— Я в курсе, — кивает он.

— Дурак, — фыркаю я, и несдержанно улыбаюсь. Самый странный комплимент, который я слышала за свою жизнь. На такой, наверное, можно и обидеться. Но у меня не выходит.

Подъезжаем к большому бизнес-центру и Макс уверенно едет на парковку. Я удивляюсь, что храм Хатхор находится именно здесь. Почему-то представлялось что-то менее современное.

Но когда мы входим в холл, и первым делом в глаза бросается огромный портрет полуобнаженной Хатхор все встает на свои места. Мы проходим мимо ресепшена, вижу за стеклом кафе и переговорные где серьезные люди в костюмах о чем-то серьезно же переговариваются.

Мелькает странная мысль, что совремнный бизнес это тоже в чем-то культ. Определенный этикет, определенное общение, вера во что-то, ритуалы с показателями, статистикой, презентациями. Но мы быстро уходим из него и я оставляю свою мысль на обдумать как-нибудь позже.

Мы спускаемся по лестнице, и Виктор прислоняет бейдж к электрозамку.

Перед нами открывается большая дверь, мальчики кивком приглашют меня идти первой, и я оказываюсь в месте, похожем на то, что я видела во сне. Белые стены, красная мебель. Только здесь много женщин.

Снова сердце царапает неуместная ревность. Без особого удовольствия я отмечаю, что это возможно не самые красивые женщины, из мною виденных. Но уж точно, самые сексуальные.

Гибкие, сильные, женственные фигуры. Разные. С большой грудью, с маленькой. Пышные или стройные. Разные цвета кожи, волос. И от каждой столько ощущения открытости и сексапильности. Каждая одним своим движением может пообещать незабываемое удовольствие, а благодушные, спокойные улыбки обещают принятие и любовь. То, о чем и говорили братья.

Они не то, чтобы одеты, и не то, чтобы совсем раздеты. Вместо одежды, у них полоски из светлого шелка, по всему телу. И рисунки, будто бы египетские иероглифы.

Женщины заняты своими делами: кто-то болтает друг с другом. Кто-то занимается медитацией или чем-то наподобие. Неожиданно ко мне подлетает одна из жриц и резко обнимает. Я не сразу понимаю, что происходит, отодвигаюсь от неё и встречаю знакомое лицо.

— Карина! — выдыхаю я.

Живая, здоровая, счастливая. Кажется, я впервые точно убедилась, что она жива и здорова. Вместо испуганного или взволнованного лица я вижу легкую улыбку и блеск в глазах. Обнимаю её сама.

— Я так рада, что вы приехали! Я так рада, что с тобой всё хорошо, что ты прошла инициацию, это замечательно, — говорит она мне, и я удивляюсь тому, что мы на «ты». Вроде бы «выкали» всё наше общение. Но да ладно, я и не против.

— Я рада, что с тобой все хорошо, — киваю я.

Разум издевательски подсовывает мне воспоминание о том, как она извивалась под Виктором и сосала Максу на том видео. Улыбка сползает с моего лица. Даже не знаю, как мне следует к ней относиться.

Я оглядываюсь на братьев, думая, посмотреть, как они будут встречать Карину, но они оба общаются с другими девушками.

Просто переговариваются о чем-то с роскошной мулаткой с гривой каштановых кудрей. Она с искренним раболепием медленно кивает, принимая их наставления.

— Мне столько всего надо тебе рассказать! — отвлекает меня Карина.

— Мне тоже Карина. Я не ожидала что я тебя встречу, но есть небольшой разговор, — я сжимаю ей руку. Намекая на то, что нам нужно отойти.

— Да, конечно, — кивает она со всей серьезностью. Мы отходим за угол. — Что случилось?

— Оля знает?

— О чём?

— О том, где ты? О том, что ты жива и здорова? Она ментов вызывала, заявление о пропаже писала.

Карина вздыхает и закатывает глаза.

— Нет, она не знает. Она мне мозг съест, я не хочу ей говорить. Ты знаешь, какая она зануда? Я первый раз секс попробовала, когда мне и семнадцати не было. Оля же нудит, что можно только с женихом, а лучше после свадьбы. Ну не дура, она?

— Блин, Карина, она думает, что ты мертва, это неправильно!

— Слушай, ну я написала ей письмо что типа уезжаю и все такое. Почему я должна волноваться из-за этого? Да она всю жизнь меня в ёжовых рукавицах держала. Она заставила меня бросить танцы, она третировала меня со смерти мамы!

— Она заботилась о тебе, Карина, как умела! — поднимаю я голос. — Ну пойми, она хотела для тебя лучшей жизни.

— И это не повод лишать меня личной жизни, танцев, любви, секса. Сама дура холодная и думает, я такая же. Нет! Кристина, при всем моем уважений, к тебе, я не хочу, чтоб она мне мозги ела. Ты представляешь, что она мне тут выскажет, если узнает, что у меня за работа? Как минимум назовет шалавой.

— А ты думаешь, что она успокоится, думая, что ты где-то валяешься мертвой? Она с ума сходит, у неё жизни нет. Просто поговори с ней, даже если она не захочет понимать. Фиг с ней. Главное, чтоб она знала, что тебя нужно искать. Поверь мне, ей нужно дать выбор решить. Но решить основываясь на правде. Правда, даже самая горькая, самая мерзкая, она нужна, понимаешь? — взмаливаюсь я.

Карина смотрит на меня внимательным взглядом.

— Я подумаю.

— Подумай. Спасибо тебе, — я сжимаю ей руки, и она только улыбается.

— Лучше бы ты была моей сестрой, — вдруг вырывается у неё.

Я опять наблюдаю за братьями, которые беседуют с девушкой. Теперь это блондинка с выдающейся грудью. Как если бы у Джессики Альбы была бы фигура Памелы Андерсон.

— О, я была бы противной донельзя. Хуже Оли, поверь, — говорю я и встречаюсь взглядом с Виктором. Отворачиваюсь.

— Слушай, а ты… ну, ты не ревнуешь? Я понимаю, что между вами с братьями что-то есть и то, что я с ними… Они говорили, что покажут тебе видео, сказали, что пишут и всё такое.

— Я не ревную, — быстро качаю я головой, понимая, что глупо вру. — Ты ведь не хочешь сейчас кого-то у меня уводить?

— Нет, мне это точно не нужно. Ну то есть, они клёвые… Но. Я вижу себя в другом, а не с ними. С ними вообще, я думаю, нереально быть. Они слишком сложные.

— Это как?

— Ну… Мне кажется, женщина с трудом вынесет одного из них. С их странностями, с их тараканами, их тьмой, их злобой, собственничеством, тем, что они никогда не спрашивают а просто берут то, что хотят. А уж двоих я вообще не представляю, и не хочу испытывать себя. Так что ты, герой что терпишь их обоих.

— Мне совершенно не нужно их «терпеть» — произношу я тихо.

— Кристина! — зовет меня Макс.

Я прощаюсь с Кариной обняв её, и напоминаю, что ей нужно позвонить Оле. Она обещает мне сделать это. Иду к братьям, они кивают в сторону, и я иду за ними.

Поднимаемся на пару этажей выше.

— Я так понимаю, здание построено так, что по бокам офисы, а по центру это место?

— Ага. Пришлось ради этого пожертвовать окнами. Некоторые храмы поприятнее, там есть окна, свежий воздух, но это не в этом городе. Когда-нибудь туда поедем, — говорит Макс. Виктор же мрачный как туча.

Поменялись местами?

— Что-то случилось? — спрашиваю я у него. Молчит.

Братья приводят меня в комнату, жестом приглашают войти первой. В центре вижу огромную низкую кровать. Кроме неё только полки на стенах, заполненные разными маленькими статуэтками. Какие-то с Хатхор, какие-то кошечки и другие египетские штуки.

— Рабочая комната девочек? — спрашиваю я.

— Нет, это твоя, — рычит Виктор.

— Не поняла, — качаю я головой и замечаю, как Макс закрывает за нами дверь. Виктор же хватает меня за руку и тащит куда-то. — Вы что задумали?

— Это ты что устроила? — спрашивает Виктор и заводит меня в большую ванную комнату. Тут тоже все заполнено статуэтками с Хатхор, но есть еще и типичные ванные принадлежности, шампуни, гели и прочее.

— Ты о разговоре с Кариной? Она не должна Оле звонить?

— Нет, я о том, как ты смотришь на нас и девок. Ты ревнуешь, — рычит Виктор. Макс идет за нами и прислоняется к выходу.

— А я не должна ревновать? — злюсь я, вырываю руки из ладони Виктора и кладу их в боки. — Вот такая я, не привыкла еще к вашему «свободному миру». И я не знаю, какие у нас отношения. И да, я ревную, и что?

— А мы давали повод⁈

Этот вопрос Виктора меня застает врасплох. Какой может быть повод, или вообще? Я не понимаю.

— Ну, здесь такие красивые женщины, — тихо говорю я. — Они прекрасны, и вы рядом с ними тоже… Вы мне дороги, и я не хочу, чтобы у вас была близость с другими. А они… они богини просто, и что мне делать?

— Дурой не быть, — фыркает Виктор. — Ты действительно думаешь, что мы бы выбрали кого-то их них вместо тебя? Что нам нужна какая-то из них?

— Любой бы выбрал любую из них вместо меня, — вырывается у меня. Глаза становятся мокрыми. — Я никогда не буду такой красивой, такой сексуальной, такой открытой как они. Таких всегда выбирают. Поэтому да, мне стремно на них смотреть и на вас. И что?

— Ну и ты и дурочка, Кристина, — встревает Макс. — Ты даже не понимаешь, они тебе в подметки и не годятся. Ты что? Ты лучше них всех!

— Ну да, блин! Чем⁈ — я всплескиваю руками.

Виктор неожиданно хватает меня за подбородок и разворачивает голову к зеркалу. Не успеваю я как-то сообразить, как он прижимает меня всем телом к раковине. Я прижата к зеркалу, вижу наши отражения. Моё, Макса чуть поодаль и Виктора.

А еще чувствую спиной его силу и тепло.

— Тем, что нам нужна именно ты. Только твоё тело, — шепчет Виктор пока я смотрю на себя. — Ты особенная. Или думаешь, что отец или Хатхор зря тебя избрали над жрицами?

С этими словами он медленно рукой проходится по моей спине и касается задницы.

— Ребят, можем доспорить дома… мы тут немного в общественном месте, — шепчу я.

— Здесь отличная звукоизоляция, — парирует Макс. — Любовь, знаешь ли, всегда очень громкая игра.

— Хочешь знать, как жрицы работают? Они энергию любви, нежности или самого секса копят и отдают в артефакты. А потом каждый из них можно использовать как источник энергии уже для магии. Все просто, — шепчет Виктор.

Простое обучение, но очень мешает его так воспринимать тот факт, что одна рука Виктора ласкает мне грудь сквозь кофту, а вторая пролезла в брюки массирует сквозь ткань трусиков мою плоть.

— Ребята, пожалуйста, ну не здесь… — изнываю я. Замечаю в зеркале как усмехается Макс.

— Смотри на себя, — говорит Виктор едва не рыча. — Смотри, как же ты красива в своей похоти. Я не видел ничего красивее за всю свою жизнь, Кристина.

Я не могу ничего говорить или осознавать. Руки Виктора уже избавили меня от одежды. Мне не холодного от горячего тела Виктора сзади, но он прижимает меня к прохладному стеклу зеркала и от этого контраста по телу бегут мурашки.

Смотрю в глаза своему отражению. Вижу, как собственные глаза застилает туманом похоти, когда Виктор, быстро подготовив меня, входит.

— Она уже готова. Она такая сочная, такая наша, — произносит он, будто не мне, а Максу. Его отражение закрыло глаза шепчет это отрывисто и даже чуть облизывает губы.

Он чуть наклоняет меня и начинает двигаться. Моё отражение открывает рот в беззвучном крике, а его чуть задрав голову сжимает губы, опускает взгляд на зеркало и смотрит мне в глаза через отражение. Резко выходит.

Теперь он вводит в меня член медленно, наблюдая, как меняется выражение моего лица от каждого сантиметра, распирающего меня изнутри. Как только входит полностью, начинает резкие и быстры толчки. Я кричу, видя, как резко двигается моё отражение, а лицо перекошено в гримасе удовольствия.

Подходит Макс, становится у зеркала сбоку и наблюдает за мной. Касается моей щеки, проводит пальцем по губам.

— Дай мне её, — говорит он явно не мне.

Виктор послушно отпускает меня, пока Макс снимает ремень с топорщащихся брюк. Я не успеваю ничего сказать, как он хватает меня, кладет мои ноги себе на талию. Я держусь за его плечи, пока он резко входит. Молчит и только трахает меня.

Теперь в зеркале видно только моё лицо и руки, что обняли Макса. Он двигается более размеренно, нежно, позволяя мне ощутить всю его твердость в себе.

— Я хочу сзади, — слышу шепот Виктора. — Ты же знала, что так может быть. Ты же готовилась?

Киваю. Этого достаточно, что он начал готовить меня ко своему проникновению пальцами.

— Смотри на себя, не отвлекайся, любимая, — говорит Макс.

«Любимая» — это он всерьез, или все-таки это от переизбытка гормонов, от наслаждения? Или он действительно меня… меня любит?

— Ты любишь меня? — вдруг спрашиваю я. Макс останавливается и смотрит мне в глаза. Нас отвлекает только поцелуй Виктора в моё плечо.

— Мы любим тебя, дурочка. Как ты этого еще не поняла? — говорит он.

Макс кивает.

— Любим. Ты и не представляешь как.

Виктор входит в меня сзади медленно, позволяя привыкнуть, пока Макс целует шею. Я так и остаюсь будто висеть между ними. Макс держит спереди, Виктор сзади.

Тело охватывают приятные волны, с каждым движением мужчин. Как ни странно, моё перекошенное лицо с поплывшей косметикой и вечно открытым ртом тоже меня же возбуждает.

Они двигаются во мне, пытаясь войти в какой-то ритм. А я могу только смотреть на собственное отражение и кричать от переполняющих чувств. Легкой боли и острейшего кайфа, что накрывает с головой. Виктор сжимает мне грудь, целует шею, Макс целует в губы.

— Я вас тоже… я вас люблю, — вырывается у меня перед тем, как накрывает волна оргазма. Мощная, дикая, пробирающая сладостью каждую клеточку тела. Судя по стону Виктора он кончает за мной.

Ничего не соображаю, прихожу в себя только когда уже лежу на кровати, не знаю, кто и как меня сюда перенес. Макс мягко, но требовательно целует, пока Виктор приходит из ванной комнаты с небольшой статуэткой в виде скарабея в руках.

— Вот он и зарядился, — говорит Макс. — Мы тебя любим, Кристина. И хочу, чтобы ты это услышала не только во время секса. И нам нужна ты, и только ты. Поняла?

Я могу только кивать, кажется, что, если слово скажу — глупо расплачусь и в ответ просто еще раз тянусь к Максу за поцелуем.

— Ребят, давайте домой, — говорит Виктор. — Мне кажется, мы сейчас ничему её не научим. Только трахнем еще пару раз.

— Ладно, времени еще достаточно, — кивает Макс.

Когда мы едем обратно я в руках держу тот самый, маленький артефакт, который мы, по сути, зарядили. Думаю, о том, каким странным стал мой мир.

Разрывается телефон от звонка. Смотрю на дисплей. Контакт: «Машка». Округляю глаза. Я даже не удалила её из контактов.

Первая мысль: хочется сбросить звонок. Следующая — взять трубку и послать её куда подальше. Последняя — она единственная, кто осталась на связи из дома. Мама вот давно не писала.

Злюсь на себя и беру трубку.

— Что?

— Боже, Крис тут такое происходит, — лепечет трубка. В дороге связь плохая и голос Маши «квакает».

— Так, давай по порядку, — бурчу я.

— Твоя мама, она в больнице.

— Она сорвалась? — пытаюсь казаться равнодушной, но сердце жалобно ноет, а кулак сжимается неосознанно. Виктор за рулем и чуть притормаживает, услышав мой разговор.

— Нет-нет. Это тот парень, Олег. Прикинь я его здесь встретила, он выходил из твоего подъезда, я думала, что что-то не так. И решила зайти, проверить как твоя мама, а там такое. Она в реанимации, врачи не знают, что с ней. Кристина!