7

По возвращении домой меня никто не встречает. Понимаю, что в некотором виде это высказывание мне своей обиды, и поэтому я решаю оставить вопросы на завтра.

Наутро братьев я дома не обнаруживаю, зато телефон разрывается от звонков и будит меня этим. Смотрю на дисплей — Маша.

— Алло, — беру я трубку.

— Крис, выручай! — тянет она слова, и я понимаю, что чувствует она себя нормально.

— Фригидные трусихи с тобой не общаются, — заявляю я, залезая в холодильник. Пока мысленно выбираю между плавленым сыром и салатиком с курицей, отвлекаюсь от того, что она говорит. — Стоп, повтори, не услышала.

— Блин, ну выручи меня! Я переехала к Олегу…

— Поздравляю.

— Мне нужны мои вещи.

— Попрошу кого-нибудь тебе чемоданчик привезти.

— Да не надо, не надо. Просто косметичку, там лекарства мои. Сама привези, пожалуйста.

— Слушай, ну вот бесплатным курьером я ещё не работала, — фыркаю я.

— Да блин, я ему рассказываю, что я бедная девочка, если мне твои пафосные водятлы привезут шмоток будет палевно. А про лекарства он не должен знать, у меня ж эпилепсия. Это не очень сексуально, ты знаешь. Я не хочу его пугать пока. Надо чтоб ты просто со своей сумочкой приехала. Ну, не время ему знать…

— Чего ты их в сумке не держишь?

— В сумке-то у меня на сегодня, а мне надо на неделю. Пожалуйста, Крис.

— Его не будет дома? — уточняю я.

Машу явно удивляет этот вопрос, она замолкает и чуть погодя подтверждает. — Нет-нет, не будет. Он работать будет.

— А чего ж тогда спалиться боишься?

— Блин, ну соседи-то у него есть. Кристина, будь человеком, ё-моё. Подруга называется! — уже злится она.

У меня неприятно сжимается сердце от вины перед ней.

— Ладно, хрен с тобой, еду. Но я ненадолго. Тебе только твою косметичку?

— Да-да. Цвета фуксии такая, махонькая со змейкой, узнаешь.

— Конечно, я её сто раз видела, — бурчу я. — Адрес кидай.

На такси доезжаю до нужного дома.

Пафосный Олег владелец клуба с паутинами повсюду, как оказывается, живет в обычной хрущевке. Вспоминать код от двери подъезда мне не нужно, оттуда как раз выходит женщина с ребенком, и я захожу в дверь.

Поднимаюсь до третьего этажа и обнаруживаю что половина тамбура закрыта решеткой на замке. А за ней три квартиры и все выкрашено в глубокий красный цвет. Тусклый цвет дешевой лампы накаливания придает этому мрачноватый оттенок.

Звоню в звонок, что за дверью и из нужной квартиры выскакивает Маша во вчерашней одежде и с растрепанными волосами.

— Ой, я так тебе рада! — говорит она и тянется открыть мне решетку.

— Весело вечер провела, судя по прическе?

— Не, мы не трахались еще, — качает она головой.

Я только хмыкаю и хочу просунуть косметичку через решетку и попрощаться.

— Ты что, даже заходить не хочешь?

— Нет, не хочу. Давай забирай и пока, созвонимся.

— Господи, ну какая же ты злопамятная, Кристина! — вдруг кричит она. Глаза быстро оказываются на мокром месте. — Нельзя так, ты же даже не зашла. Заходи, ну пожалуйста, ну это не по-людски. Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Чертовски не хочу заходить. Все кажется каким-то липким, грязным и опасным.

— У меня просто полно дел.

— Да нет у тебя дел. Ты просто меня ненавидишь за то, что я вчера сказала? Кристина, ты же моя лучшая подруга!

Боже, что за спектакль в подъезде, нас, наверное, все соседи слышат.

— Ладно-ладно. Десять минут. Чаю нальешь, и я пойду.

Она улыбается, открывает мне решетку и провожает в квартиру. Там оказывается широкий коридор и несколько закрытых. Маша ведет меня на кухню, где стоит чай и нарезанные фрукты.

— Садись, ща напою чаем, — говорит она и наливает с чайника в небольшую кружку. Я сажусь на угловой диванчик и собираюсь пить.

Нет!

Снова голос изнутри. Он пугает меня, и я чуть не роняю чашку. Что-то не то.

— Нет, — я качаю головой.

— Чего? — не понимает Маша.

— Мне нельзя это пить, — говорю.

Странное чувство, будто я говорю не то, что хочу сказать, не то, что думаю. Будто кто-то говорит моим ртом. Но я уверена, это чистейшая правда.

— Почему?

— А ты почему одну чашку налила, а не две, — замечаю я. — Пей сама.

— Крис, ну ты чё? — смеется Маша.

— Пей.

Опускаю глаза на чайник. Я понимаю, что она точно не собирается пить. Поднимает на меня взгляд, виноватый.

— Блядь, Маша, что ты делаешь⁈ — кричу я резко встаю.

— Ну прости, прости меня пожалуйста. Ну, он сказал, что без тебя он меня не хочет. А я так его люблю, Кристина, я в жизни так не любила! — она хватает меня за руку и мне становится не по себе от того, насколько у нее безумный взгляд. — Побудешь с нами, ну типа секс втроем. Просто здесь, в чае, травка такая, она поможет тебе расслабиться.

— Да пошла ты нахуй! Навсегда, Маша! — кричу я. Хочу выбежать из квартиры, но уже у входной двери встречаю Олега. Я чуть отстраняюсь, думаю о том могу ли я пробежать мимо него, но он хватает меня за горло и немного приподнимает над полом.

Воздуха не хватает. Хватаю его за руку, пытаясь хоть как-то заставить его себя отпустить.

— Будешь непослушной, все будет очень плохо, — говорит он. — Это понятно?

— Отпусти! — только и могу прохрипеть я, отчаянно сопротивляясь.

— Еще раз: будешь рыпаться, будет хуже. Мне-то все равно, но ты пострадаешь сильнее.

Краем глаза замечаю Машу, которая, опершись на стену, смотрит неотрывно на Олега. Она под наркотой что-ли?

Из одной из закрытых дверей, вдруг выходят ещё трое мужчин. Видимо ждали, его приказа. Вид у каждого из них как у уголовника только откинувшегося, лысые, крупные.

— Ой, а это кто? — без особого интереса спрашивает Маша будто сонная.

Я ей даже завидую, я-то сейчас понимаю, что либо умру, либо буду изнасилованной. Либо, что скорее всего — два в одном. Вот тебе и наследница многомиллионного состояния. А Маша может не прощаться с жизнью, она тупо не въезжает. Лучше бы выпила я этого блядского чая чем мучиться напоследок.

В дверь неожиданно стучат.

— Кто это может быть? — спрашивает Олег у одного из мужчин, тот пожимает плечами без особого любопытства.

Еще раз стук.

Не успевает Олег что-то сказать еще, как замок в двери с громким скрипом начинает крутиться сам, будто кто-то открывает дверь с другой стороны но звона ключей не слышу.

Олег так удивляется, что ослабевает его хватка и я падаю на пол, схватившись за горло.

Тело жадно глотает кислород и сердце бешено стучит. Я снова смотрю на мужчин, и вижу позади них проем комнаты. Там огромный портрет чего-то египетского. Не успеваю я и что-то подумать, сообразить, как дверь открывается резко и нараспашку.

За ней оказывается Виктор. Один. И стоит он дальше, чем мог бы, если бы касался двери. Значит открыл её издали… магией?

Все оставшиеся силы я трачу на то, чтобы встать и ринутся к нему. Но Олег со всей дури бьет в стену мне наперерез.

— Ты кто? — спрашивает он у Виктора.

— Ты главный тут?

— А тебе какая разница?

Я понимаю, что Виктор один против четверых… Это же нереально, почему он не взял с собой охрану?

Виктор молчит. Только смотрит в глаза Олегу. Лицо Олега меняется, он будто узнает что-то, поднимает чуть голову и отводит взгляд.

— Кто ты? — повторяет он вопрос.

— Я тот, кто хуже чем ты. — говорит Виктор.

Я не понимаю, насколько это подходящий ответ, но Олег лишь кивает.

— Чего ты хочешь?

— Ты на моё покусился, — кивает на меня.

Олег опускает взгляд с грустью и кивает.

— Понятно. Она мне просто… очень понравилась.

— Мне тоже, — кивает Виктор понятливо. — Отдай её.

Олег, не глядя на меня толкает меня в дверь, и я кидаюсь в объятья Виктора. Он держит меня одной рукой и неотрывно смотрит на Олега. Остальные мужчины, почему-то не двигаются, просто наблюдая за этим.

— А вторую? — Олег кивает на Машу, которая без особо интереса наблюдает за происходящим.

— Развлекайтесь по полной, — пожимает плечами Виктор. — Она не местная, хватятся не сразу, искать долго будут.

— Нет! Нет-нет. Так нельзя, Виктор! НЕТ! — кричу я ему. Виктор лишь хватает меня за руки, не позволяя сильно рыпаться.

— Ты ж хотел её чем-то усыпить?

Олег кивает.

— Дай сюда. А то голова разболится от её воплей.

Пока я кричу, пытаясь спасти Машу, кто-то передает Виктору кусок ткани, он прижимает её к моему рту.

— Попрощайся с подружкой, — шепчет он мне, и я вижу Машу и то, как позади неё открывается дверь в комнату. Готова поклясться, что там на всю стену портрет в египетском стиле. Только изображена там не женщина, а мужчина с ослиной черной головой.

Выключаясь, я вижу, как ослиная голова разворачивается к Маше, пока она не замечает, и будто нависает над ней.

— Нам надо ускоряться. Если всё уже дошло до этого нам нужно рассказать ей всё.

— И будет как с кем? Как с первой женой отца или как с четвертой?

— Иначе будет как с пятой, обнаружим её трупик где-нибудь. Ты не понимаешь? Уже темные инкубы пошли, всё, кончилась лафа!

Поднимаю глаза и размыто вижу Макса. Он мрачнее тучи что-то отвечает брату.

— О, проснулась! — замечает Виктор.

Воспоминания о прошедшем дне обрушиваются на меня.

— Маша! Где Маша⁈ — кричу я.

— Та, что заманила тебя в ловушку, пыталась напоить каким-то наркотиком, и подложить под первого встречного? Очень надеюсь, что воняет где-то по частям на свалке. И что эти мужики очень давно не имели баб и ей было очень больно.

— Виктор, — строго одергивает его брат.

— Я бы сам её пришил, эту суку! — кричит тот.

— Ты не знаешь, сколько на ней было магического воздействия, — спокойно отвечает Макс.

— Она была не в себе, а ты её оставил там, — кричу я. — Нужно срочно её спасать, нужно ментов вызвать на этих уродов, нужно…

— Да не оставил я её там! — орет Виктор.

— Что? — я вцепляюсь пальцами в кресло где сижу и костяшки белеют.

— Я понял что ты будешь пить мне мозги и этот тоже, — кивает он на Макса и опускает голову. — Поэтому я тебя вырубил, и потребовал эту блядину тоже отдать. Все равно она ему была менее интересна, чем ты. Её так… развлеклись бы с ней и кинули на ближайшей лесополосе. А ты бы мне потом мозг выносила месяцами. Нахер надо мне это? Тут она, в доме, успокойся.

Боже, слава Богу. Маша жива. Я вздыхаю и чувствую, как камень падает с души. Аж плакать хочется, но я не позволяю себе. Только думаю о его словах.

— Менее интересна? А со мной хотели сделать что-то другое? — тихо произношу я.

— Да ты вообще не догадываешься куда влипла! — кричит он.

— Всё, успокойся. — говорит Макс и примирительно поднимает руку. Подходит ко мне и становится на корточки, так чтобы наши лица были на одном уровне. — Он… Этот мужчина, что всё организовал. Мы точно не знаем, но скорее всего, он темный инкуб. Или точнее одержим темным инкубом.

— Он что? — не понимаю я.

— Минус вопрос, — хмыкает Виктор.

— Нет, эти не считаются, — отвечает Макс и чуть приобнимает меня за плечи. От ощущения его огромных теплых рук озноб бьющий меня чуть стихает. — Как ты понимаешь, суккубы и инкубы не обладают телами. Но иногда, люди по глупости могут впустить их в свой разум, если занимались магией и что-то допустили. Случайно дали разрешение. Скорее всего, этот человек из таких. Либо кого-то приворожить пытался, либо произнес заклинание на потенцию, на привлекательность, не знаю. Но он одержим, темным инкубом.

— А кто это?

— Обычный инкуб просто пьет жизненную энергию и позволяет раскрыться сексуальности. Он не опасен. Иногда даже полезен, но все равно, как мелкий паразит. Темный инкуб же использует сексуальную магию чтобы притягивать к себе и потом убивает своих жертв. Темный инкуб подчиняется не энергии жизни, как обычный инкуб, а энергии смерти. Его задача — меньше любви, больше смерти, боли и страха.

— А я тут причем?

— Скажи, сколько у тебя было любовников до нас?

Внезапный вопрос Виктора застает меня врасплох. Но я решаю не врать, пожимаю плечами.

— У меня был только мой жених.

— И спорю, он тебя не сильно удовлетворял. У тебя было очень много энергии. Которая еще не разлилась, которая еще не дошла до своего зенита. Вот он увидел тебя на фотографии с Машей в интернете. Как вкуснейшую и наполненную девочку, почувствовал твою энергию. Начал искать, но ты сама свои социальные сети закрыла от чужих, а она нет. Вот с ней он и переговорил и соблазнил, чтоб она поехала сюда и привела тебя к нему. Пообещав ей за это секс.

— Может быть, он понял, что ты связана с нами и… — предполагает Макс.

— Это вряд-ли, — перебивает Виктор.

— Он приворожил Машу, — доходит до меня.

— Он сделал с ней, что-то вроде приворота, да. Они это умеют. Поэтому она на нём помешалась. Но не смей оправдывать то, что она сделала с тобой этой «любовью», поняла меня? Как бы она ни любила, или ни хотела его, она не должна была совершать подобной мерзости, поэтому я за то, чтобы убить ее.

— Ты не имеешь права решать, кому жить, кому нет, — рычу я.

— Она права, — кивает Макс.

— Что бы он сделал со мной? Что ему нужно?

— Ему нужно было обратить все твое светлое, нежное, сексуальное — в тёмное и страшное. Как в шашках. Знаешь, когда черная фигурка переступает через белую, она становится черной. Он должен был разрушить это всё в тебе. Светлые и темные инкубы, постоянно этим занимаются. В шашки играют с людьми, борются за энергии в этом мире.

— А почему только я? Почему не Маша?

— Потому что у Маши нет любви, она её ищет. Ищет кто-бы её полюбил. А ты сама скопление нерастраченной любви.

Вздыхаю.

— У вас злой мир, — тихо, говорю я.

— Это всего лишь одна из его частей, ничего страшного.

— Тебе даже не нужно было драться с ним, ты просто посмотрел на него и он отдал тебе меня и Машу, — вспоминаю я.

— Да. Я просто показал ему, что он зашел не на ту территорию. Вот и все.

Вспоминаю видение с портретом.

— Там тоже был египетский бог, в доме… Он такой, будто с головой осла.

— Это Сет, бог хаоса, — кивает Макс. — А у нас Хатхор, она богиня любви. Вот и всё.

— Он там был? Сет, был в доме? Я видела, как он нападал на Машу…

— Боги не могут просто так воплотиться в нашем мире, тебе показалось, — машет рукой Виктор.

— Ладно. Как ты объяснишь то, что вчера машина была во дворе? Как ты объяснишь то, что во мне появился какой-то внутренний голос, который приказывает мне?

— Очень просто, постепенно в тебе открывается интуиция, — отвечает Макс. — Это хорошо, ты постепенно погружаешься в наш «злой мир», как ты выражаешься. И твоя интуиция из обычной человеческой становится настоящей, осознанной, мощной, это потрясающе. Только в следующий раз, слушайся её, пожалуйста. Ладно?

— Потому что ты жива только благодаря тому, что я свою интуицию слушаю очень хорошо, — продолжает Виктор. — Я знал, что за тобой следить надо. И пару артефактов приготовить.

— Не ври брат, — фыркает Макс. — Ты не слушался её, когда она говорила тебе, что нужно обсудить всё ночью. Тогда бы этих проблем не было.

— Ну ладно, тут я больше разозлился.

— Ты разозлился, а у неё чувство вины и «вежливость» перед подружкой юности. И в результате — две юные женские жизни едва не оборвались. Знаешь, это большая цена за ваши эмоции и неумение слушать внутренний голос.

Максим будто отчитывает нас обоих.

— Всё-всё, я буду слушать интуицию лучше. Она, кстати тоже.

— Ты открыл дверь, без ключа, — вспоминаю я.

— Небольшой фокус, как-нибудь потом научу тебя, если захочешь, — спокойно говорит он.

Опять кружится голова. Нет, пора заканчивать с ними говорить.

— Да… — соглашаюсь я кивком. Состояние становится все лучше, и я даже встаю. — Где Маша?

Понимаю, что мне предстоит неприятный разговор с бывшей подругой.

— Она наказана, — фыркает Виктор.

— В каком смысле?

— В прямом. Она в комнате наказаний.

— У вас есть такая комната? — приподнимаю я бровь.

— Ты уверена, что хочешь её сейчас видеть?

— Да, абсолютно уверена! — злюсь я.

Виктор закатывает глаза. Манит меня рукой и провожает из комнаты.

Мы спускаемся в подвальное помещение, где я ещё ни разу не была. Думала здесь только технические помещения. Он открывает одну из дверей и кивает мне.

Я в шоке вижу, как Маша без сознания, висит прикованная за руки.

— Боже мой! — кричу я и подбегаю к подруге. — Отпусти её, быстро отпусти!

Я кричу Виктору и касаюсь грязного лица Маши. Теплая, живая, слава Богу.

Неожиданно она буквально падает на меня. Я отпрядываю инстинктивно, и она падает на пол с громким звуком. Поворачиваюсь, изумленно смотрю на Виктора, тот с ехидной улыбкой стоит у рычага и пожимает плечами.

— Ты сказала мне её отпустить, — невинно говорит он.

— Урод, — констатирую я.

Весь оставшийся вечер я дежурю у её кровати. Уже ближе к полуночи, она приходит в себя.

— Крис, мне нужно к нему. К Олегу, — говорит она и пытается подняться.

— Маш, ты помнишь, что было? Мы чудом ноги унесли!

— Ну и зря.

— В смысле?

— Понимаешь, он бы любил меня…

— Так. Всё. Маша, ты отлежишься здесь столько, сколько тебе нужно, пока не придешь в себя. А потом уедешь домой. Тебя отвезут в аэропорт и проследят, чтоб ты не имела никакой связи с этим Олегом. А еще ты забудешь мой телефон. И то, что мы когда-то были подругами.

— Мы были лучшими подругами, — напоминает она.

— Да. Я тоже так думала.

Всю ночь я не могу спать. С одной стороны, я и отоспалась под действием этого вещества, которое меня заставил вдыхать Виктор.

С другой я нервничаю. Ну вспоминаю события прошедшего дня и понимаю, как сильно не хочу быть здесь. Это страшно. Темные твари, с внешностью симпатичных мужчин. Виктор который не прикончил Машу только потому, что не хотел, чтобы я «пила ему мозги».

«Комната наказаний». А что здесь еще есть? Комната пыток? И какая из этих комнат ждет меня? Как долго они будут беречь меня?

В дверь стучатся, я открываю и вижу за ней Олю.

— Чего вы так поздно? — шепчу я ей.

— Да, я видела, что у вас свет включен и решила, что постель пора поменять, давно не меняла. Как вы?

У нее в руках даже постельного белья нет, но я благодарна тому, что она пришла.

— Не знаю. Я в раздрае, Оля. И мне очень страшно, — честно говорю я, присаживаясь на кровать.

— Я понимаю. У меня тут сестра пропала, между прочим. А хозяева делают вид, что все нормально.

— Да, это странно.

— Кристина, — она подсаживается ко мне и заговорщически на меня смотрит. — Вы не хотите сбежать отсюда?

— В смысле, реально просто сбежать? Они же найдут меня. Я нужна им, — качаю я головой.

— Они не настолько могущественные. Да, по адресу вашей прописки они вас точно найдут, но если вы уедете, в какой-нибудь другой город, либо маленькое село… Ну не найдут они вас. Да и искать уже так сильно не будут. А завещание… ну скажут, что вы пропали официально. Зато вы не будете жить в этом дурдоме. И спасете себе жизнь.

Я задумываюсь над ее словами. С одной стороны, она права. Мне страшно находиться в этом доме. Мне страшно познавать их мир, и я не хочу быть его частью. Я могу просто сбежать и оставить все беспокойство.

Но с другой стороны. Мысль, что я не увижу Виктора или Максима больше, что я обижу их, предам неприятно колет внутри. Я привязалась к ним, это правда.

Но жизнь дороже. Что если я как Маша под действием какой-то магии, и поэтому готова на всё, что угодно?

Закрываю глаза, надеясь, что появится интуиция и прикажет мне что делать. Но она, как назло, молчит.

— И что ты предлагаешь?

— Смотрите. Завтра они поедут по делам. Вы пойдите в комнату охраны. Я оставлю ключи, там никого не будет. И смотрите по камерам, когда охрана уйдёт из своего сарайчика. Потом откроете ворота за домом этим ключом и уезжайте.

— Как ты уже успела всё организовать? — поражаюсь я.

— Я хотела организовать это для Карины.

— Но почему? Почему просто не уволиться?

— Потому что она… не была уверена, что они её отпустят.

Тут мне уже действительно стало страшно. Я вспомнила, как Виктор смотрел в глаза Олегу. Два зверя, которые являют друг другу свою силу. И Олег испугался. Значит, Виктор еще страшнее чем он. Он сам это сказал.

Ладно, сначала сбегу, а потом буду думать. Жизнь дороже чем мои чувства и на примере Маши я это четко осознала.

— Я согласна, спасибо Оля.

— Хорошо, — она кивает, приобнимает меня и встает.

Я не сплю всю ночь.

Как сказала Оля, братьев дома нет. Я взглядом провожаю Машу, которая со своим чемоданчиком уходит в обед, и мы с ней даже не прощаемся. Когда проходит час после её ухода, я решаю, что пора сбегать и самой. Захожу в комнату охраны, которая, опять же, оказывается пустой.

Вглядываюсь в камеры и застываю, видя «кино» на одной из них. Виктор и Максим трахают Олю.

Отличный она нашла способ их отвлечь, ничего не скажешь…

Виктор входит в неё, и я вижу, как меняется его лицо. А я была с ним в таком тумане, что даже не видела, как он выглядит в этот момент. Не скажу, что не думала об этом пару дней назад.

Злюсь на них за все события последних дней, за то, что прячут от меня правду, ведут в своей странной игре. За то, как они были жестоки к той же Маше. Злюсь, не могу отрицать то, что то, я вижу сейчас безумно сексуально. Дикий, животный, обладенный секс, о котором я даже не мечтала.

То, что я скрыла тогда даже от инкуба, который все понимал, и был готов мне дать это. Но я не позволяла себе.

Виктор ставит статуэтку, и я вижу дым от неё. Что за странности? Очередная магия?

Нет. Это не Оля.

Это Карина.

Пока я обалдеваю, я замечаю время на часах в видео — 16 часов. А сейчас нет еще и обеда. Смотрю обреченно на свои часы. Да, 11 часов с небольшим.

Меня развели. Опять.

Сзади меня открывается дверь и заходит Виктор.

— Ну как тебе?

— Что за идиотский спектакль? — кривлю я лицо.

— Ты давненько не задавала вопросов. Предлагаю сейчас этим заняться. Мне кажется, они скопились у тебя. И нам пора ответить на все. Коль, ты уже попала к темному инкубу.

— Ответь мне, пока на одно — зачем вы подговорили Олю, уговорить меня сбежать?

— Мы ее уговорили лишь предложить тебе это. То, что ты согласилась, это уже твоя вина. И ты будешь наказана за это, — тихо говорит он.

— Что? — я удивленно оглядываюсь на него.

— Что слышала. Мы не потерпим этого. Нам нужна твоя верность, а ты показала, что недостаточно нам верна. Поэтому ты получишь сегодня правду. И наказание. Но сначала, ответы, которые тебе нужны. Иди в зал, скоро сядем за стол.