Глава 16

Нина Голос Германа вырывает меня из сладкого грешного сна. В ушах еще слышится его низкий бархатный шепот, а по телу бегут мурашки от прикосновения горячих мужских пальцев. Во сне не было этих дурацких долгов, мужских комплексов и игр в кошки-мышки. Были только я и они. Двое таких разных, но дополняющих друг друга мужчин. Пока чищу зубы, мой внутренний клинический психолог просыпается и начинает раскладывать их по полочкам. Начну с Макара. Напускная агрессия, гипертрофированная маскулинность как защитный механизм. Боится показаться слабым, отсюда эта постоянная готовность к бою. Отрицает все, что его цепляет и задевает. Он как ракушка: твердый и колючий снаружи, но если найти подход… внутри может оказаться нежное и уязвимое существо. Его ярость – это крик о том, что он хочет быть увиденным не как бандит, а как человек. Дальше Герман. Холодный, расчетливый, контролирующий каждую эмоцию. Прячет чувства даже от самого себя. Его игра – не просто садизм, а сложный способ не подпустить меня слишком близко, сохраняя при этом власть. Он боится этой внезапной «живости», которую я в нем пробудила. Строит лабиринты, чтобы самому в них не заблудиться. Его сила в интеллекте, но это же и его ахиллесова пята. Если вывести его из равновесия не яростью, а чем-то иным… он сдастся. Причесываюсь. Итак, что мы имеем? Два травмированных мальчика, заигравшихся в бандитов. И оба мне небезразличны. Значит так. Нина Орешкина объявляет им бой. Не ради спасения своей невинности (я ей уже некролог написала), а ради них же самих. Ну, или я просто жертва стремительно развивающегося стокгольмского синдрома, и мне конец. Но это уже детали. Надеваю темно-синие джинсы, которые Макар одобрил, и простую черную водолазку. Она облегает мои пышные формы, выгодно подчеркивает грудь. Сегодня мне сдавать часть ВКР, нужен баланс между «сексуально» и «я серьезный ученый». Выхожу на кухню. Мужики уже сидят за столом, завтракают. На меня тоже накрыли. Меня странно трогает этот жест. Даже хочется самой приготовить им завтрак. Но я мысленно даю себе подзатыльник: «Орешкина, очнись! Ты в логове мафии! Влюбись в них еще!» – Приятного аппетита, золотце, – Герман указывает на тарелку с овсянкой и ягодами. Его взгляд сканирует мой наряд, и от него я немного возбуждаюсь. Или не немного. – Спасибо, – сажусь и принимаюсь за еду. Овсянка божественна. Эти бандиты явно знают толк в хорошей жизни. – Об испытании на сегодня, – объявляет Герман, отпивая кофе. Пальцем медленно водит по краю чашки. – День второй. Испытание взгляда. Я замираю с ложкой на полпути ко рту. – Суть проста. В течение дня ты проведешь по пятнадцать минут наедине с каждым из нас. Твоя задача – раздеть нас взглядом. Никаких прикосновений. Только твои глаза. Ты должна заставить нас возбудиться. Успех будет измеряться… визуальной реакцией нашего тела. – Точнее, нашим стояком, – ухмыляется Макар. Что-то изменилось в самой подаче. Словно это не они хотят сломать мой стержень, а дают инструменты, чтобы я раскрыла свою силу. Чувствую себя беспомощной куклой, которой вдруг разрешили дергать за свои же ниточки. Но виду не подаю. – Понятно, – делаю глоток апельсинового сока. – Мне сегодня нужно в университет. Сдаю часть диплома. – Я отвезу, – хрипло бросает Макар, внимательно наблюдая за мной. Предвкушение ёкает где-то в районе солнечного сплетения. Испытание с Макаром начнется в машине. Я это знаю. И у меня уже есть план. По дороге к внедорожнику Макар молчит. Но дверь мне открывает. Мелкий жест, а приятно. Садимся, бандюк заводит мотор. Тишина становится почти осязаемой. Внезапно он нарушает ее. – И что ты там… изучаешь-то конкретно? В своей сексологии. Рассказываю про алекситимию, про то, как неспособность распознавать и выражать эмоции ведет к сексуальным дисфункциям. – Херня какая-то, – фыркает Макар, глядя на дорогу. Меня обижает его реакция. Очень хочется колко ответить, вступить в спор, завязать диалог. Но нет. – Херня, значит? – думаю я. – Ну, сегодня эта «херня» тебя уделает, Макар. Подъезжаем к универу. Замечаю свою «любимую» компанию во главе с Ефимовой. Они таращатся на огромный черный внедорожник, из которого я выхожу. Их лица вытягиваются. Не могу сдержать торжествующей ухмылки. Ну вот и Макар принес мне пользу. Возвращаюсь через пару часов, сделав свои дела. Сажусь в машину. Макар смотрит прямо перед собой, пальцами сжимает руль. – Испытание. Сейчас, – говорит коротко. Он очень напряжен. – Хорошо, – соглашаюсь. И начинается мой танец. Откидываюсь на сиденье, поворачиваюсь к бандиту боком и просто смотрю. Мой взгляд холодный, изучающий, сканирующий. Он скользит по сильным рукам, лежащим на руле, к напряженным предплечьям, к кадыку, к сжатым губам. Я ловлю его голодный взгляд, и в моих глазах читается не вызов, а тихое уверенное знание: «Я вижу тебя. Я вижу, как ты хочешь меня, и мне это нравится». Медленно провожу языком по верхней губе, не сводя глаз со своего бандита. Хм… почему мне так подумалось? Он не мой… пока что. Макар ерзает. Сжимает руль так, что костяшки пальцев белеют. Его дыхание сбивается. Мужчина ждет слов, насмешки, борьбы. Но получает только молчание и этот разжигающий, невыносимый взгляд. Продолжаем… Я отворачиваюсь к окну, делая вид, что погружена в созерцание города. Но моя поза говорит сама за себя. Слегка покачиваюсь в такт негромкой музыке, проводя пальцем по стеклу. Потом, будто невзначай, перевожу томный рассеянный взгляд на Макара. Смотрю на его губы, представляя, как они могли бы прикоснуться к моей шее. И не только к ней. Растягиваюсь в легкой, почти интимной улыбке. Я веду себя так, будто мы уже любовники, и мне просто нравится находиться рядом с ним. Это срабатывает лучше любой прямой атаки. Защитные барьеры Макара рушатся под напором этой немой нежности и похоти. Он не знает, как на это реагировать. И вот я вижу результат. Неопровержимый, внушительный, проступающий сквозь ткань его джинсов. Взгляд карих глаз пылает. Дыхание тяжелое и прерывистое, похожее на звериное рычание. – БЛЯДЬ! – его рык разрывает тишину салона. – Что ты делаешь со мной, а?! И он бросается на меня. Мощной рукой стягивает мои волосы, откидывая голову назад, а его губы грубо и жадно налетают на мои…