Глава 33

Нина Машина мчится по ночному городу, но не к Индустриальной. Мы резко сворачиваем в безлюдный променад у старой набережной, и водитель глушит двигатель в тени разгружающейся фуры. – Дальше – сама, – не оборачиваясь, бросает. – Иди по этой улице прямо. Через пятьсот метров старый пивзавод с разбитой вывеской. Мы будем здесь. Маячок передаёт сигнал. Выхожу в холодную темноту. Дверь тихо захлопывается. Я одна. Словно в вакууме. Только шум ветра в проводах и гул города. Я делаю шаг, потом другой. Ноги ватные. Каждое движение отдаётся гулким эхом в пустой голове. В ушах всё ещё звучит рык Макара: «Смотри в глаза, но не бросай вызов». И холодный голос Германа: «Фраза-триггер: „Я согласна на все условия“. Как только скажешь – мы едем». Я иду мимо тёмных складов, ржавых заборов. Вот и он – огромный тёмный корпус из рыжего кирпича. Над полуобвалившимися воротами едва читаются буквы. Ни души. Тишина такая, что слышно, как стучит кровь в висках. Из тени у ворот появляются двое. Молча шагают ко мне. Один быстрым профессиональным движением проводит руками по моим бокам, ногам, по спине. Поверхностный, но унизительный обыск. Ищут оружие. Не находят. Второй тычет мне в спину стволом. – Пошла. Меня вталкивают внутрь. Воздух ударяет в лицо. Запах плесени, пыли и кислятины. Я сразу вижу его. Дядя Степа сидит на полу, прислонившись к бетонной колонне. Руки связаны за спиной, рот заклеен скотчем. Лицо серое, в синяках, но, увидев меня, он широко распахивает глаза. В них нет страха за себя, только ужас за меня. – Ну что, – раздаётся спокойный, холодный голос, в котором явственно звучит разочарование. – Огневы струсили? Прислали свою тёлку разгребать? Из тени выходит бандюк. Он бросает на меня короткий оценивающий взгляд, и в нём нет ни капли интереса, только раздражение и презрение. Я заставляю себя выпрямиться, вживаюсь в роль. В голосе должна быть не только дрожь, но и ярость. Та, которую они ждут. – Они меня ВЫБРОСИЛИ! – выкрикиваю, и это почти правда, потому что адреналин и страх рвутся наружу. – Как отработанный материал! Когда вы позвонили, они сказали мне: «решай свои проблемы сама» и выставили за дверь! Они знали, что вы меня убьёте! Им на меня плевать! Показываю на дядю, и голос срывается в искреннем отчаянии: «Вы обещали не трогать его! Я одна! Я приехала, потому что мне НЕКУДА БОЛЬШЕ ДЕВАТЬСЯ!» Главарь медленно обводит взглядом пространство за мной, будто всё ещё ждёт подвоха. Холодный взгляд возвращается ко мне. – То есть они тебя, свою шлюху, просто… списали? – переспрашивает, в его тоне сквозит недоверие и немного любопытство. – И ты, обиженная кукла, решила прийти к нам? В чём твой интерес, цыпа? – Мой интерес, чтобы вы отпустили дядю! – почти рычу, делая шаг вперёд, играя в отчаянную смелость. – А потом я хочу, чтобы эти ублюдки ОГНЕВЫ получили по заслугам! Я знаю, где их слабые места. Могу дать вам информацию. В обмен на нашу свободу. Он молчит несколько секунд, изучая меня. Разочарование медленно сменяется циничным интересом. Наконец бандюк коротко кивает. – Ладно. Говори. Но если твоя информация – дерьмо, начнём резать старика. Понятно? Сглатываю ком в горле и киваю. Спектакль начинается. Теперь Глыба (так его назвали подчиненные) настроен менее скептично. Он изначально не верил мне, просто решил проверить, знает ли обиженная девчонка что-то действительно полезное. Я изливаю на него подготовленную историю. Про то, как Герман и Макар «поигрались» со мной. Как я поняла, что я для них просто игрушка, как они выставили меня за дверь, когда начались проблемы с дядей. Говорю о своей ненависти, о желании свалить из этого города. Вставляю в речь заготовленные детали, четко, как на экзамене: «Они хранят наличные для выплат в тайной квартире. На Гагарина, пятнадцать. По вторникам, с девяти до одиннадцати, охрана уходит на обход. Только двое внутри. Глыба слушает, не перебивая. На его лице не единой эмоции. Он задает уточняющие вопросы. Про планировку, марку замка, привычки охранников. Я парирую, основываясь на том, что видела в их пентхаусе, смешивая правду с ложью. Кажется, он верит. Кивает своему человеку, тот уходит, вероятно, проверять информацию. – Умная девочка, – наконец произносит главарь, и в его голосе звучит… одобрение? – Жаль, что Огневы не оценили. Они всегда были скоры на расправу и слепы к тому, что под носом. Он делает знак, и его бандюки приносят два стаканчика с мутным чаем. Один протягивают мне. Я беру, руки трясутся. Где-то внутри начинает поднимать голову хрупкая и опасная надежда. Работает. Жучок всё передаёт. Они слышат. Сейчас нужно сказать фразу-триггер. – Я согласна на все ваши условия, – выдыхаю, делая глоток обжигающей жидкости. – Только отпустите дядю. И дайте нам уехать. Глыба смотрит на меня. Молчит. Затем быстрым резким движением протягивает руку и грубо хватает меня за подбородок, приподнимая лицо. Его пальцы впиваются в кожу. – А глаза-то у тебя какие… чистые, – говорит тихо, всматриваясь. – Для такой обиженной бабёнки… слишком чистые. И слишком… правильные твои слова. Не дергаться. Не показывать страх. Но его внезапное властное прикосновение вызывает спазм отвращения. Инстинктивно дёргаю головой, и моя рука сама, без команды взлетает к грудной клетке, где под тканью скрывается жучок. Я даже не касаюсь его, просто прикрываю это место ладонью на долю секунды. И вижу, как в его холодных, наблюдающих глазах что-то щёлкает. Он понял… Увидел мою микро-реакцию. Бандюк отпускает мой подбородок так же резко, как и схватил. Выражение его лица не меняется. – Семён, – спокойно говорит он, не отрывая от меня взгляда. – Проверь её. Аккуратно. И тщательно.