Глава 10

Нина Черт! Макар крепко держит, его мощные руки становятся для меня невольной опорой, пока Герман начинает свою опасную затягивающую игру. Ладно, выхода у меня нет. Придется выслушать. Внутренний голос шепчет, что ничего хорошего это не сулит, но я отчаянно пытаюсь найти в этой авантюре хоть какую-то лазейку. – Ты доказала, что у тебя есть характер. И огонь. Мы это ценим, – начинает Герман, и на его губах появляется коварная обезоруживающая ухмылка, от которой по коже бегут мурашки. Макар в ответ едва заметно сжимает мою грудь огромной ладонью, и волна тепла растекается по всему телу, заставляя сердце биться чаще. Это безумие! Как я могу так странно реагировать на них? Возможно, сказываются мои разговоры с Русланой Михайловной. У нее ведь двое мужчин. Один муж, а второй… что-то вроде официального любовника. И они втроем выглядят такими счастливыми, что порой становится даже завидно. – Так… – выдыхаю, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля, – и что это за игра? С удивлением ловлю себя на мысли, что в объятиях Макара мне… комфортно. Его тело словно твердая надежная стена за моей спиной, а грубоватые сильные руки держат меня с какой-то первобытной уверенностью. Наверное, той женщине, которую он однажды по-настоящему полюбит, очень повезет. «Орешкина, что за дикие фантазии?» – одергиваю сама себя. – Я назову ее «Семь искушений Афродиты». Естественно, в роли богини любви будешь ты, золотце, – голос Германа звучит как бархатный соблазн, и бандюк тихо смеется, видя мое замешательство. – Условия просты: ближайшие семь дней ты полноправная хозяйка этого дома. Твои честь и тело в полной безопасности, но только до тех пор, пока ты соблюдаешь правила. Попытка сбежать или связаться с кем-либо без моего ведома мгновенно заканчивает игру, и мы возвращаемся к изначальному способу взыскания долга. Мне не нравится этот опасный блеск в его глазах. Хотя, если отбросить страх… У Германа действительно красивые глаза. Серо-голубые, с такими золотистыми вкраплениями, как будто в них застыли солнечные лучи. Да что же это со мной происходит?! – И какие правила я должна соблюдать? – спрашиваю, чувствуя предательский трепет во всем теле. – Все очень просто, Ниночка, – Герман подходит вплотную, и теперь я оказываюсь зажата между двумя мощными и горячими мужскими телами. Такое чувство, что температура вокруг поднимается на пару градусов. Голова слегка кружится от их близости. И странное, непонятное чувство начинает шевелиться в глубине души. Мне… нравится это? – Каждый день с полуночи до полуночи будет посвящен одному испытанию. Его суть я буду объявлять утром. Каждое из них – это проверка твоей чувственности, воли и… честности перед самой собой. Испытание считается пройденным, если ты выполнила задачу. За каждый успех списывается седьмая часть долга твоего дяди. Если проваливаешься, сумма за этот день не списывается. Если отказываешься от прохождения, сумма долга за этот день удваивается. Боже мой! То есть отказаться я, по сути, не могу? Звучит изощренно и немного жутко. В духе Германа. – То есть я смогу свободно передвигаться, ездить на учебу… – блею я. – Мало того, мы сами будем отвозить тебя в университет, – холодно, но с явным намеком отмечает Герман, – и забирать оттуда. – Я лучше сама… – слабо протестую. – Исключено, – низкий рык Макара прямо у моего уха заставляет все тело содрогнуться, – потому что наша машина станет частью испытаний. В ней можно устроить столько всего интересного. Тебе понравится. И тут, как назло, воображение усердно рисует весьма откровенные картинки того, что со мной могут сделать на мягких кожаных сиденьях этого внедорожника. Закусываю губу, пытаясь подавить смущение, но щеки предательски пылают. Я ведь всего лишь девушка, а рядом два таких самца, от их внимания кожа буквально горит… Ох… – И что это за испытания? – сглатываю ком в горле. – Сегодня у нас испытание терпения. Ты должна провести весь день, не прикасаясь к себе, как бы тебя ни возбуждали наши взгляды, слова или… случайные прикосновения. Твое тело будет умолять о разрядке, но ты должна будешь отказать ему. Вот как? Герман хочет разрушить мой самоконтроль, показать, что мое тело может предать меня, что оно не принадлежит только мне. Хорошо, я не позволю этому случиться. Это будет легко. – Но как вы проверите? – пытаюсь говорить уверенно. – Я могу нарушить правило в туалете или ванной… у вас же нет везде камер. – Поверь, Нина, у нас свои методы, – его ухмылка становится шире, от нее по спине бегут противные и одновременно щекочущие мурашки. – Ты не сможешь нас обмануть. – А где я буду жить? – дыхание сбивается, паника снова подступает к горлу. – Выбери себе любую комнату. Сегодня после обеда приедет наша знакомая с одеждой. Ты будешь примерять все на наших глазах, золотце. Боже! Что же мне делать? – А если я откажусь? – тихо, почти шепотом спрашиваю я. – Тогда мы возвращаемся к изначальным условиям, – деловито, без тени сомнения говорит Герман, – найдем тебе работу в одном из наших клубов. Будешь там ублажать клиентов. И отрабатывать денежки… Ну что, золотце, твой ответ? Ясно. Это ловушка. Паутина, искусно сплетенная опытным пауком-манипулятором. Наверняка следующие испытания окажутся более изощренными и невыносимыми. Герман, кажется, просчитал все на несколько ходов вперед. Нервно облизываю пересохшие губы, чувствуя, как взгляды бандитов прожигают меня насквозь. – Я согласна.