Глава 11

Нина – А вы? – спешу задать все возникшие вопросы, пока мозг еще способен на логику. Макар все еще держит меня, его руки тяжелые и горячие, и я, к собственному ужасу, не хочу вырываться. Герман сканирует меня своими пронзительными серо-голубыми глазами. Не понимаю… они мне оба нравятся? Или это просто инстинктивная реакция на опасность? Стокгольмский синдром… как быстро он развивается? За день может? Хм! В памяти всплывают обрывки лекций по клинической психологии. «Синдром заложника… Эмоциональная связь… Возникает как механизм выживания в ситуации полной зависимости от агрессора… Не является осознанным выбором… Может развиваться стремительно, в течение нескольких дней, а в условиях интенсивного психологического давления и физической близости – и того быстрее». Да уж, условия у меня самые что ни на есть «интенсивные». – Что мы, золотце? – прищуривается Герман, прерывая мой внутренний диалог с учебником. – Вы можете… разряжаться в течение игры? – выпаливаю я. Мужчины переглядываются. В воздухе повисает напряженное молчание. – Хочешь ввести новое правило? – низкое рычание Макара прямо у моего уха посылает по спине разряд тока, и вместо леденящего страха я испытываю… предательскую волну возбуждения. Точно, стокгольмский синдром! – Это будет честно! – заявляю, пытаясь придать голосу твердости. – Я и так в весьма невыгодной ситуации. – Твой дядька нам должен кругленькую сумму, Ниночка, – льет в уши бархатный яд Герман, – так что в невыгодной ситуации тут мы. Но раз ты хочешь усложнить себе задачу… – Почему это себе? – таращусь на него. – А ты представь, в каком мы будем состоянии, золотце, – бандюк делает шаг вперед, его взгляд становится томным и опасным одновременно. – С полными яйцами, злые и возбужденные. И тут ты рядышком, вся такая соблазнительная и недоступная. Я бы посмотрел, как ты кончаешь… и все бы для этого сделал. – У тебя был шанс, – вздергиваю подбородок, обдумывая его слова. – Ты им не воспользовался. Так, Нина, давай рассуждать логически. Конечно, это тяжело делать, когда тело еще помнит прикосновения двух горячих мужиков. Но на кону не только моя невинность, но и благополучие дяди. – Ты бы хотела, чтобы это был я? Чтобы я довел тебя до оргазма? Ммм? – Герман подцепляет мой подбородок пальцами, вынуждая смотреть в его небесного цвета глаза, в которых сейчас бушует адское пламя. Макар сжимает меня сильнее, его мышцы напрягаются. Разделяй и властвуй, да? Что ж, я тоже кое-что понимаю в играх. – Знаешь, – произношу тихо, намеренно медленно облизывая губы и глядя прямо на Германа, – мне очень понравилось то, что сделал Макар. А ты нас прервал… Над ухом раздается глухое одобрительное рычание. Ну зверюга! Но почему-то сейчас его животная натура кажется мне безопаснее и честнее, чем холодная расчетливость Германа. – Вот как? – Гера сильнее сжимает мой подбородок, в его глазах на секунду вспыхивает неподдельная злость, но он тут же берет себя в руки и отпускает. – Ничего, у тебя будет шанс остаться с ним наедине. В рамках испытаний. Меня наконец-то отпускают, вручают магнитный ключ. Я выбираю спальню в самом дальнем конце коридора, подальше от этих двоих, и захлопываю за собой дверь. Сердце колотится как сумасшедшее. Несколько секунд просто стою, прислонившись лбом к прохладной деревянной поверхности, пытаясь перевести дух. Затем хватаю телефон и звоню дяде. – НИНА! – он срывается на крик сразу же, едва взяв трубку. – Как ты? Я тут всю ночь не спал, думал и… планирую вызвать полицию! Плевать на долг, сам как-нибудь разберусь! Ты там как?! Они ничего тебе не сделали?! Услышав его родной, полный тревоги голос, у меня ком подступает к горлу. Хоть я и стараюсь изо всех сил выглядеть уверенной и дерзкой перед бандитами, я все же девочка! И мне страшно! Но у дяди сердце, лишний стресс противопоказан. Я должна его успокоить. – Все хорошо, не волнуйся, они ничего мне не сделали. Не тронули… – Голос предательски дрожит. Ну, почти не тронули, если не считать того, что было утром. Но дяде этого знать не обязательно. – Точно? – слышу сомнение. – Да! Они уже выставили свои условия по списанию долга, я смогу их выполнить. Вернусь через неделю, и заживем мы с тобой как прежде, и даже лучше! – стараюсь вложить в слова как можно больше уверенности. – Точно? – Да! Обещаю, все будет хорошо! Но мне разрешили только один звонок сделать. Так что не волнуйся за меня. Я сама позвоню, как будет возможность. – Береги себя, родная… и прости старика. Не думал я, что так получится… – дядя произносит это так тихо и виновато, что у меня сжимается сердце. – Не беспокойся. Они не такие жуткие, какими хотят казаться. А я у тебя не промах! Уверена, что смогу переиграть этих двоих! Прощаюсь с дядей и кладу трубку, чувствуя прилив решимости. Я должна справиться. Орешкины не сдаются! Не успеваю как следует перевести дух, как раздается властный стук в дверь. – Дизайнер приехала, спускайся, золотце! – раздается бархатный, полный скрытой угрозы голос Германа. Я аж подпрыгиваю на месте. Как? Уже? Сердце снова уходит в пятки. Спускаюсь на первый этаж этого огромного, сияющего холодным блеском пентхауса. В гостиной рядом с Макаром стоит худая, как тростинка, девушка с кислотно-розовыми волосами, собранными в небрежный пучок. Она одета во все черное, а на тонких пальцах с черным маникюром – массивные серебряные кольца. Она что-то оживленно и кокетливо говорит Макару, касаясь его бицепса. Внутри вспыхивает неприятное горькое чувство. И что это такое?! Утром тискал одну, теперь вот с другой мило беседует! Кобель! Девчонка скользит по мне оценивающим взглядом, и на ее лице появляется откровенное пренебрежение. – Так, – тянет она, сморщив нос. – Ну, я сразу предупреждаю: у меня нет ничего такого… большого размера. Я работаю с модельными параметрами. Лучше обратитесь на завод по производству мешков… Воздух в комнате мгновенно становится ледяным. По моим щекам разливается жгучий румянец от унижения. Да, я не дрищ с обложки, но слышать такое в свой адрес, да еще и при них… И тут происходит нечто. Макар, который секунду назад снисходительно слушал ее болтовню, резко хватает девчонку за запястье. Все его тело напряжено, словно у хищника, готовящегося к прыжку. Красивое лицо искажается гримасой неподдельной ярости. – Ты что, блядь, сейчас вякнула? – от его рыка аж волосы дыбом. Рывком встряхивает девчонку, ее глаза округляются от страха. – Я… я просто… – лепечет она. – Заткнись и делай свою работу, блядь! – его глаза наливаются кровью. – Ты здесь, чтобы одеть нашу женщину. А не чтобы ее оценивать. Поняла? Он смотрит на нее так, будто она пылинка на идеально отполированном ботинке. Лана кивает, не в силах вымолвить ни слова. – Я все сделаю… – она опускает голову, – прошу, раздевайтесь до белья, я сниму мерки. Девчонка начинает суетиться, а я тихо впадаю в панику. Макар пожирает меня голодным взглядом. Игра началась…