3.8

— Суперсекси! Кисонька моя, — абсолютно голый Никлас гладил моё лицо, целовал в губы, ласкал языком шею. — Детка, ты ещё лучше, чем я думал. Сегодня чуть позже я добуду для тебя денег. — Никлас жадно поцеловал мой рот и слизал с губ кетчуп. — Всё больше не могу терпеть! — Он готов был взорваться, тогда, как я уже была полностью опустошена от постоянной любви. У меня внутри был не жар, а пепел!

Он выдвинул стул со мной в центр комнаты. Взял со стола алый шарф, помахал им передо мной. После встав у меня за спиной, поцеловал в макушку и завязал мне шарфом глаза.

— Ты — мой рай и ад! — Прохрипел Никлас.

— Что ты делаешь? — еле слышно простонала я.

— Милая, я собираюсь тебя любить. — Он провел пальцем по моим губам. — Я поцеловал его руку, шелковую кожу пальцев.

Скрипнула дверца холодильника.

— Ай! — Вскрикнула я, когда холодный лед прикоснулся к нежной коже соска. — Убери, холодно! — Но любовник молчал, тяжело дыша. — Зверский дикий холод охватил и второй сосок. Никлас беспощадно прижимал холодные куски льда. Соски тут же напряглись и стали твердыми.

Звук бьющегося льда. Я напряглась всем телом как струна, после дёрнулась. Мужчина сел подле меня, поднял ногу и облизал по очереди каждый палец моей правой ноги. Затем перешёл на левую. Большой палец надолго задержался у него во рту. (Я испытала массу странных ощущений). Не успела удивиться, как Ник поднял меня на руки и, прижав к разгорячённому телу, куда-то понес.

— Никлас, поставь меня, — еле слышно прошептала я, уставшая от беспрерывных ласк.

— Милая, сейчас поставлю, — успокоил он.

Он и, правда, поставил меня на ноги. После поднял мои руки вверх и пристегнул ремешками.

— Никлас, что за игры? — проскулила я, совсем не понимая его забав.

— Сладкая, это твоя красная комната. Ты её полюбишь! Обещаю тебе персональный рай и ад! — мужчина жадно зацеловывал моё уставшее тело. Он ласкал пальцами губки и целовал жаркими губами внутреннее бедро. Горячие поцелуи двигались всё выше и выше к полоске курчавых волосиков. Я кусала губы, чтобы не кричать громко. Губы и язык Ника беспрестанно ласкали, вырывая из меня стоны. Я извивалась как змея, просила пощады. Хотела одного, чтобы эти муки побыстрее закончились. Когда радужные фейерверки заполнили мой мозг, Никлас зашёл мне за спину, расстегнул ремни на руках и отвёл в сторону. После подсадил на тонкую перекладину, прикреплённую к двум тросам. Пальцами я обнимала металлические гладкие жгуты. Я что на качелях? Сильные руки придвинули меня к себе, прижали мою попку к своему разгорячённому паху. Пенис с нажимом вошёл в меня, раздвигая губки. Сладкие мурашки побежали по бёдрам.

— Наконец-то, — простонал Никлас. — Девочка, моя. Я так соскучился, сутки без тебя показались адом. Мучая тебя вчера, я не мог позволить себе войти в тебе. Хотел, чтобы ты кончала только от моего языка и пальцев. А я так люблю находиться в тебе! Лика, ты самая сладкая девочка на свете! — Мы двигались в такт нашему обоюдному желанию. И мерный темп покачивания на качелях, и лёгкие толчки пениса Ника уводили меня в райские облака. Я мечтала, чтобы этот кайф никогда не кончался.

— О, милый, Никлас, продолжай. Говори, — простонала я, кусая губы. Пенис Ника возбудился настолько, что заполнил меня полностью. Плавные движения сменились мощными толчками. Я хлюпала и слушала лёгкий рок, умиротворяющий меня всегда. Толчки снова затихли, Ник покусывал мне плечи, шею, потягивая прядь волос назад.

— Не хочу быстро кончать. Тебе хорошо, милая?

— Да. Я хочу ещё, — прошептала я, наслаждаясь пенисом внутри себя. Наши сердца бились в унисон, наши тела были одной температуры. Мы мечтали об одном — обладать друг другом как можно дольше.

Но Ник не спешил. Ему вдруг захотелось поговорить: — Когда впервые тебя увидел, хотел просто развлечься с дамочкой на одну ночь. Тем более пригласила ты меня сама. Без обязательств. Чистая, красивая куколка и моя. Я тогда опешил, если честно.

— Да, ты мне понравился, — призналась я.

— Разрешила без презерватива. Сразу позволила кончать в себя. О, у меня никогда не было никого, похожего на тебя, детка.