Глава 11. Бабочки в сахарной пудре

Лада Возвращаюсь в зал и тихо обалдеваю. Зоряна переместилась к Глаше, и теперь они обе синхронно вскрикивают, когда маньяк нападает на весьма… кхм… пышных форм блондинку на экране. Рядом сидит Платон, его взгляд скучающий. Он прижимает к себе мою куртку и вдыхает ее запах. По телу разливается тепло. Я ничего не могу с этим поделать, так вот реагирую на этого мужчину. Это выше моих сил. Тихонько сажусь рядом. Хочу что-то сказать. «Привет»? Очень круто будет звучать после того, как он ласкал меня в туалете кинотеатра. — Булочка, — слышу низкий томный баритон, и на плечи ложится сильная рука. Еле держусь, чтобы не замурчать от удовольствия. Платон тянет меня к себе, и я кладу лицо на его мощную грудь. — Тебе неинтересен фильм? — тихо спрашиваю. Он поправляет мою куртку на коленях. — Нет, мне ты интересна. Может, сбежим? Девчонки все равно нас не замечают, — продолжает соблазнять меня, сводя с ума все нервные окончания и рецепторы. Облизываю губы и киваю. Тихонько выхожу в коридор. Благо у нас крайние места. Глаша и Зоряна ничего не замечают вокруг. Платон тут же берет меня за руку и тянет к выходу. — Тут рядом неплохое кафе, — говорит мне, помогая надеть верхнюю одежду. — Посидим там, подождем их. Я сестре СМС скину. Я только киваю. Слова куда-то исчезли. Рядом с таким мужчиной я чувствую себя студенткой, у которой случилась первая любовь. Застегиваю куртку, из-под ресниц глядя на Платона. Он ловко натягивает темно-синюю парку. Затем вновь берет меня за руку. Все женщины в радиусе десяти метров не могут глаз отвести от моего пожарного. Тьфу ты! Почему моего-то? Он не мой! Или мой? — О чем задумалась? — спрашивает Платон, когда мы выходим из кинотеатра на вечерний морозный воздух. — Красотка. Смущенно прячу пунцовые щеки в шарф. Заодно пытаюсь скрыть улыбку. — Просто… как все получилось. Странно… — Почему странно? — подмигивает мне этот засранец. — По-моему, все получилось очень даже хорошо. Мы с Ником тебя встретили. — Вы наверняка тушили пожары у кучи женщин, — хихикаю. — Да…, но ни одна из них не застревала в сердце, как заноза, — спокойно произносит Платон. Останавливаюсь. — В чем дело, булочка? Во все глаза смотрю на него. Он не понимает, что у его слов могут быть последствия? Мне так редко говорили подобные слова… да что уж там, ни разу не говорили! А он произносит их так спокойно и естественно! Искренне! Внутри всё замирает, а дыхание перехватывает от осознания, что меня впервые ценят не за «удобство», а за то, что я просто есть. Не хочу верить! Ведь так куда проще! Я полная, неидеальная. Как я могу стать занозой в сердце? Тем более у таких красавчиков? Но душа верит… вопреки всей логике и здравому смыслу. — Все хорошо, — смаргиваю слезинку и делаю шаг к Платону. — Просто что-то в глаз попало. Не верит. Вижу это по пристальному взгляду изумрудных глаз. Но молчит. Мужчина берет мою руку в свою, растирает. — Замерзла. Пойдем скорее! — тянет меня в сторону милой кафешки совсем рядом. Мы проходим к столику на четверых. Платон отодвигает мне кресло, я сажусь. Мне безумно стыдно. Такое чувство, что все смотрят. И вот-вот начнут тыкать пальцем: «Фу, пышка с таким Аполлоном! И что он в ней нашел?» — Лада, — хмурится Платон, — ты чего озираешься? — Просто, — робко улыбаюсь, — я рядом с тобой наверняка смотрюсь странно. — Почему? — он берет меню, при этом не отпуская мою руку, будто боится, что я сбегу. Мы выглядим как молодожены или просто очень друг в друга влюбленные. — Ну, я… — смотрю на его огромную ладонь на моей и вроде бы хочу вырвать. Вернуть свои границы. Но не могу. Или нет, не так… я должна отстраниться…, но не хочу этого делать. — Плевать на них, — бросает Платон, — ты моя, булочка. Вернее, наша… Он быстро пишет СМС, затем кладет мобильный экраном вверх. От взгляда пожарного у меня внутри бабочки беснуются, и из-за их порхающих крыльев меня немного мутит. — А Ник… — отвожу взгляд, стесняясь и не понимая, уместно ли спрашивать про второго пожарного. Но его серые глаза клеймом высечены в моем сердце. Уже… Боже, Яблочкина, ты влюблена в двоих! Стыд-то какой! — Ник получил сообщение с твоим фото, — довольно тянет Платон, явно наслаждаясь моим смущением. И? Что сказал? Или не ответил? — Понятно, — срывается с губ. Мне стыдно показывать свое любопытство. — Не хочешь узнать, что он ответил? — Платон берет мобильный, разблокирует. Румянец еще сильнее заливает щеки, я вся покрываюсь пятнами. Мужчина протягивает мне телефон. Ник: Самая пиздатая булочка… Ник: ЭЙ! А вы что, в кино пошли?! Ник: Следующим ее веду я! Три наглых и бесстыдных сообщения подряд. Почему от его слов так горячо? Окончательно теряюсь, от стыда начинает голова кружиться. Ник заявляет на меня права, как и Платон. Пожарный забирает телефон, довольно ухмыляясь: — Не переживай, он просто бесится, что его тут нет. Мы заказываем кофе. Сжимаю тёплую кружку ладонями, пытаясь унять дрожь. Платон рассказывает про свою работу, про то, как они с Ником попали в пожарную часть. Я слушаю и не верю, что сижу здесь, с ним, и это не сон. — Вот вы где! — слышу бодрый голосок, и спустя секунду Глаша и Зоря садятся за наш столик. — Платон, ты что, девушке не заказал даже покушать? Лада, ты не обращай внимания, он дундук! — Ты болтай меньше, — цедит мужчина, явно недовольный тем, что нас прервали. — А вы быстро нашли общий язык. — Ну, вы ушли, — Глаша берет меню, — кто знает, как долго вы там свои сердечные дела решать будете. А я бояться одна не люблю. — Тем более мы обе ждали этот фильм! — восклицает Зоря. Только сейчас, когда пелена ревности давно схлынула, я замечаю, как похожи Платон и Зоряна. У нее такие же пронзительные зеленые глаза и прямой красивый носик. — Молодец, подруга. Он по уши влюблен, — шепчет Глаша. — Да ладно, ты преувеличиваешь, — тем не менее, мне приятно, и я улыбаюсь. — Если ты его упустишь, я сама за ним приударю, даже несмотря на Макса. В сердце что-то ёкает. Нет… Он мой. И Ник… Господи… они оба… мои? До самого вечера мы весело болтаем и пьём вкусный кофе с пирожными. Зоряна рассказывает про своего Валерия, Глаша даёт советы, а я просто сижу и слушаю. И вдруг ловлю себя на мысли: я здесь своя. Меня не рассматривают как «пышку рядом с Аполлоном». Я просто… Лада. Булочка. Их булочка. От этой мысли внутри разливается тепло. Счет закрывает Платон, хотя мы с Глашей настаиваем на оплате на троих. Потом мы все погружаемся в его внедорожник. Я на пассажирском сиденье, Глаша и Зоряна сзади. Они болтают, как подружки, хотя у них определенная разница в возрасте. Платон завозит домой Глашу, потом сестру. И как-то так получается, что мы с ним остаемся вдвоем в машине у моего подъезда. — Ну так… — он отстегивает ремень и разворачивается ко мне. В приглушенном свете его глаза кажутся цвета глубокого изумруда. Платон опускает взгляд на мои губы. Низ живота скручивает в приятном спазме. — Булочка… Пискнуть не успеваю, как он налетает на мои губы. Поцелуй Платона властный, жадный. Он обжигает меня, словно открытое пламя. — МММ! — стону ему в губы, зарываясь пальцами в густые волосы. Боже, что со мной?! Я с ума схожу от его близости! Теряю голову… — Что ты делаешь со мной, Лада, — Платон прикусывает мою нижнюю губу, — моя сладкая… горячая булочка… — Мне пора, — шепчу, отрываясь от горячего пожарного, — завтра рано вставать… — Когда мы увидимся? — заглядывает мне в глаза. Я лишь смущенно улыбаюсь, поправляя волосы. — Пока, Платон. Спасибо за вечер! — выскальзываю из машины и бегу к подъезду. Не оборачиваюсь. Потому что знаю: если обернусь — не уйду. Уже у двери слышу, как за спиной мягко урчит мотор. Платон не уезжает. Ждет, пока я зайду. В лифте прижимаю ладони к пылающим щекам. В зеркале на меня смотрит не просто «пышка», а желанная женщина с припухшими от поцелуев губами и горящим взглядом. Что ты делаешь со мной, Платон? Нет… Что вы оба со мной делаете?