Глава 15. Сахарная ловушка для двух медведей

Лада Платон. Он влетает в пекарню, чуть не снеся плечами косяк двери. Аромат его свежего парфюма врывается вместе с зимним утром. В его руках огромный букет тюльпанов. На нежных лепестках лежат снежинки и тут же тают, оставляя прозрачные капельки. — Доброе утро! — гаркает, стягивая вязаную шапку. От его низкого баритона, кажется, витрины вибрируют. Люся за прилавком перестает хлопотать. Увидев богатыря на пороге, замирает с щипцами для выпечки в руках. Ее глаза тут же загораются азартом. Она видела, как Ник целовал мою руку, а теперь на пороге появился ещё один красавчик. Люся явно решила, что он свободен. Она выпрямляется, поправляет волосы и сразу принимает позу «хищницы на охоте». В сердце неприятно колет ревность. — Ой… — щебечет она, подходя к прилавку, качая бедрами, — а вы к нам за сладеньким? И глазками стреляет! Ишь ты! Я напрягаюсь. Ник усмехается, не вмешиваясь в ситуацию. Его это явно забавляет. Но Платон даже не смотрит на Люську. Его зеленые глаза приклеиваются ко мне, осматривая с таким огнем, что я мгновенно вспыхиваю. Спокойно, Яблочкина, тут ребенок! — Я за сладеньким, — хищно ухмыляется Платон, делая шаг ко мне, — привет, булочка. Ты мне вчера ничего не ответила, так что я пришел к тебе… — Поздно ты, — выгибает бровь Ник, — мы тут уже вовсю дегустируем. — Я не поздно. Просто выбирал цветы под цвет ее смущенных щечек, — низкий вибрирующий баритон Платона сводит с ума. Он подходит и вручает мне букет. Боже! Люся во все глаза таращится на нас. Я буквально вижу, как в её голове начинают вращаться шестерёнки. Но тут ее отвлекает тетя Надя. — Дядя Платон! — взвизгивает Милана и срывается со стула, повисая на мощной фигуре Платона. — Пивет! Он гладит ее по голове, нежно улыбаясь. — Она обожает своего крестного, — усмехается Ник, — ты садись, чего встал? Булочек всем хватит… Я прячу лицо за букетом. Ну что за намеки?! Платон плюхается на стул, тот скрипит под его весом. Милана тут же забирается к нему на колени. Они отлично вместе смотрятся. Если бы не знала, что она дочь Ника, я бы подумала, что это дочка Платона. Я оказываюсь в настоящем капкане. У окна сидит Ник и сжимает мою ладонь, а с другой стороны расположился Платон. И оба просто пожирают меня голодными взглядами. — А я фееська! — от тотального краха меня спасает Милана. — Хосес посмотлеть? — Давай! — улыбается Платон. Малышка с серьезным видом подхватывает свою булочку. — Аам! — протягивает ко рту Платона, тот открывает его слишком поздно, и теперь он весь в сахарной пудре. Суровый пожарный, гроза огня и женских сердец, сидит с лицом, украшенным ванильным завитком. Милана хихикает, Ник давится смехом, а я не могу избавиться от мысли, что мы сейчас как настоящая семья. Только вот в нормальной семье обычно один папа. А у меня их, похоже, будет двое. Это смущает. Или нет? При мысли, что придется отказаться от одного из мужчин, сердце начинает ныть. Мне физически плохо… — Пласти, — смущается Милана, — я вытлу! Она начинает пальчиком размазывать крем по лицу Платона еще сильнее. Мы с Ником прыскаем. Малышка еще ярче заливается румянцем. — Милаша, это так вкусно! — улыбается мужчина. — Спасибо за твою магию! — Плавда? Ула! — хлопает в ладошки. Милана сияет. Я беру салфетку и стираю все лишнее с красивого лица Платона. Стараюсь не таращиться влюбленным взглядом, но получается слабо. А когда наши глаза встречаются, весь мир вокруг перестает существовать. Я вижу янтарные вкрапления в зеленой радужке. Прямой нос, мужественную челюсть и густую щетину. Машинально облизываю губы, и взгляд пожарного темнеет. Боже… — Так, молодежь! — раздается громогласный голос тети Нади. — Чего сидим? Попили кофе — теперь айда гулять! Такая погодка на улице! — Кстати, мы с Миланой как раз хотели пригласить Ладу в парк, — подмигивает мне Ник, затем смотрит на друга. — Ты, как я понимаю, тоже идешь? — Естественно, — Платон растягивается в хищной ухмылке, — как я могу пропустить прогулку с булочкой. — Я бы с радостью, — тихо говорю, разворачиваясь и глядя на очередь из клиентов, — но у меня работа. Так просто уйти не получится. — Получится-получится! — вмешивается тетя Надя, которая, по всей видимости, решила меня выдать замуж вотпрямщас. — Мы с Люсей справимся. Правда? — Да! — кричит из-за прилавка рыжая и ослепительно улыбается очередному клиенту. Кажется, меня загнали в ловушку. Но я не уверена, что стоит! Ведь еще не переварила наши предыдущие… встречи. И тут на горизонте маячит новая. Мои чувства совсем сорвались с цепи, бабочки в животе ополоумели, а в голове вата. — Лада! — Милана берет меня за руку и использует запрещенный прием. Она смотрит на меня огромными серыми глазами и поджимает губки. — Подем! Позалуфта! Ну вот как отказать этим глазам? — Хорошо, давайте сходим в парк, — выдыхаю. Мила тут же радостно визжит. Ник и Платон переглядываются. А тетя Надя уже спешит с моей курткой и сумкой. Похоже на заговор вселенского масштаба. — Ты за пекарню не беспокойся! — заявляет эта сводница. — У нас тут все под контролем. Развейся, Ладушка, тебе это нужно. Надеваю куртку. Малышка Милана тут же хватает мою руку и тянет меня к выходу. — Подем, Лада! Подем быстлее! Она смотрит на меня с таким искренним обожанием, что в моей груди что-то окончательно трескается и рассыпается. Эта очаровательная малышка покорила мое сердце. Ник берет мою сумку. Платон коварно ухмыляется. И тут я понимаю с пугающей чёткостью: я не запуталась. Я влюбилась. Сразу в двоих. В спокойную силу Ника и хищную уверенность Платона. В этот хаос, который они принесли с собой, полностью нарушив размеренный ход моей жизни.