Глава 14. Волшебный пирожок для маленькой феи

Лада Шестеренки в моей голове работают в усиленном режиме. У Ника есть дочь. Значит, и жена? Или нет? Вряд ли бы он привел малышку сюда, если бы хотел скрыть семью. Значит, два варианта: жена умерла или они в разводе. И этот его шаг значит… что? Намек на серьезные намерения? Раньше между нами была только страсть, а теперь он привёл ребёнка. Этот ангел с каштановыми волосами и серыми глазами все меняет. И пути назад просто нет. Сердце замирает, а потом наполняется щемящей нежностью. Но она все еще боится. Не решается попробовать пирожок. Ее нижняя губа дрожит, показывая волнение. Блин, Зефиркина точно бы придумала, как разрулить ситуацию. Но Глаши тут нет. Мне в голову приходит одна идея. Вспоминаю, как в детстве мама меня успокаивала. Не сюсюкала, а общалась серьезно, как со взрослой. Моя роль здесь — хранительница сладостей. — Милана, — улыбаюсь малышке, — а ты знаешь, что это волшебный пирожок? Его испекли рано утром, и он самый первый! А значит, если ты его съешь, то обретешь магический дар! — Да? — девочка оживляется, осторожно кусает. — Фкусьня! А фто за дал? — Улыбка, — смотрю на малышку, которая уплетает пирожок за обе щеки, — это ведь настоящая магия. Мир вокруг словно становится светлее. — Улыбка… — повторяет Милана, ее щеки все еще пунцовые, но в глазах появляется озорная искра. — Я буду всем улуффать настлоение? — Именно! — серьезно говорю. — Доброта и радость — особый вид магии. Милана доедает пирожок, пачкает носик в сахарной пудре. Она звонко смеется и разворачивается к отцу, который все это время молча наблюдает за нами. — Папоська! Это вкуснее, чем у бабуфки! — объявляет. — Это же прекрасно, — хрипло произносит Ник. — А что мы у входа-то? — встаю под горячим взглядом своего пожарного, пытаюсь не смущаться. — Давайте я посажу вас за столик. Ник, ты завтракал? Сделать тебе кофе? — Буду очень признателен, — смотрит так, что у меня теплеет внутри, но не прикасается. Не хочет при дочери? Я впервые в подобной ситуации. Протягиваю Милане руку, она вцепляется пухлыми пальчиками. — Сейчас посажу вас за лучший столик с видом на зимний парк, — улыбаюсь и веду своих гостей к своему столу, за которым люблю обедать сама. Милана забирается на стул. Ник стягивает куртку, остается в сером свитере, обтягивающем его мощные мышцы. Садится напротив. — Сейчас принесу угощения, — подмигиваю малышке, делаю шаг в сторону прилавка, как вдруг Ник берет меня за руку. Останавливаюсь. — Посидишь с нами? — тихо спрашивает. Я разворачиваюсь, и наши взгляды сталкиваются. Вижу уязвимость и мольбу в его серых глазах. Милана удивленно глядит на наши руки. — Я… — сразу не нахожусь, что ответить. — Пока особо клиентов нет… ладно, посижу. — Уля! — хлопает в ладошки девочка. — Папоське нлавится Лада! Она заявляет это с такой уверенностью, что мои щеки тут же покрываются румянцем. Ник опускает взгляд, пряча улыбку, но я успеваю заметить, как дрогнули его губы. Дыхание сбивается. Я же не могла влюбиться так быстро? — Сейчас, — аккуратно освобождаю руку и спешу в служебное помещение. Мне навстречу бежит Люся — наша единственная официантка и кассир в одном лице. Она была на больничном и сегодня вышла. Люся — мать-одиночка, и ей непросто приходится. Она старательная, но ее ребенок часто болеет. Я отпускаю, что поделать. Сама могу постоять за кассой, семья — это святое. — Лада! — улыбается. — Доброе утро! — Привет, Люсь, — выдавливаю улыбку, все лицо горит, — как сын? — Нормально, сегодня в школу пошел. Спасибо, что отпустила. Ты в порядке? — она с тревогой смотрит на меня. — Пустяки! Там за моим столиком мужчина с дочкой, я сама их обслужу. — Хорошо! — подмигивает и выходит в зал. А я иду к каморке и прислоняюсь спиной к двери. К такому меня жизнь не готовила. — Прячешься от него? — рядом раздается голос тети Нади, и я вскрикиваю. — Почему? — Не прячусь… Просто не ожидала, что он придет. Да еще и не один… — Видишь, как он на вас смотрит? — тихо говорит тётя Надя. — Это не просто так. Настоящий мужик! Сразу обозначает намерения. Хватай, пока не увели. — Намерения? — хлопаю ресницами. — Конечно! Сразу видно, что он отличный отец. Дочь у него здоровенькая, одета хорошо. Счастливая. И папу обожает. И он явно хочет, чтобы вы поладили. — А вдруг у него жена? — ляпаю, давая петуха от волнения. — Не думаю. Скорее всего, вдовец или в разводе. В любом случае, Лада, я тут все сделаю и товар разложу. А ты иди, угости малышку сладостями, а ее отца своим вниманием и лаской. Сглатываю. Мне почему-то страшно! Я чувствую себя уязвимой! На негнущихся ногах возвращаюсь в зал. Делаю Нику крепкий кофе, малышке свежевыжатый сок. Набираю нашей лучшей горячей выпечки и несу им. Ник и Милана о чем-то увлеченно беседуют. Он улыбается, а Мила хихикает. Они так мило вместе смотрятся! Что же случилось с их мамой? — Вот, — ставлю тарелку с выпечкой, — Милана, продегустируй! Как самая взыскательная фея! — Я фея? — хлопает в ладоши и принимается уплетать булочку с корицей. Я присаживаюсь на краешек стула. Ник тут же берет мою руку и прижимает к губам. — Думаю, ты хочешь знать, почему я пришел с ней, — он взглядом указывает на дочь. Киваю. Нам точно нужно об этом поговорить. — У меня сегодня выходной, Мила со мной, — тихо произносит Ник, не отпуская мои пальцы. А сердце отчаянно колотится, стоит мне услышать этот хриплый бас. Невероятный мужчина! Ответственный пожарный, потрясающий любовник, отличный отец. И у меня внутри всё сжимается от простой мысли — он настоящий. — Я развелся с женой два года назад, — говорит он, — Милану она отсудила. Но я провожу с дочкой много времени. Всё своё свободное время. Просто… понимаешь… Ник путается в словах. А я понимаю, как он уязвим сейчас. — Я не хотел тебя обманывать. У меня есть прошлое, Лада, — смотрит мне в глаза, — все очень непросто. Но ты нужна мне… нам с Платоном… в общем, нам обоим нужна. Он зарывается пальцами в волосы. Открываю рот, чтобы ответить, но тут дверь пекарни распахивается, впуская морозный утренний воздух. И на пороге стоит…