Глава 17. Снежный плен и татуированные руки

Лада Ближе к обеду мы возвращаемся в пекарню. Утренний ажиотаж схлынул, и теперь за столиками сидят лишь пожилые женщины и мамочки с малышами. Милана так нагулялась, что вовсю клюет носом, сидя на руках у отца. Не могу не отметить, какой Ник заботливый папочка. Он держит девочку, как самое большое сокровище. — Я отвезу ее домой, — мягко произносит мой пожарный. — Мне тоже нужно ехать, — лукаво подмигивает Платон, — Зоряна ждет на обед с родителями. Они наверняка уже в курсе о тебе, Лада. — Обо мне? — хлопаю ресницами. — О твоем присутствии в моей жизни, — он складывает руки на груди, — так что не отвертишься. Перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Такие сильные, красивые. Могучие. И бесконечно нежные с теми, кого любят. — Хорошо, — улыбаюсь, — а мне нужно поработать. Прогулка была просто потрясающая! Спасибо, что вытащили. — Тебе спасибо, — взгляд Ника темнеет, а Платон мягко берет мою руку и прижимает к губам. По телу проносится волна возбуждения. Кажется, я уже проиграла. И почему-то совсем об этом не жалею. Как я ни пытаюсь держать дистанцию, эти двое появляются в моей жизни, и все переворачивают. — Пока, булочка, — мужчины уходят. Миланка спит на руках у отца. — Они такие классные, Лада, — сзади материализуется Люся, — прям мужчины в самом лучшем смысле слова. Хотела бы и я себе таких же. Прям двоих сразу! Поразительно, что ее слова больше не вызывают во мне прежней ревности. Только легкую улыбку. — Это да… — выдыхаю, — как у нас дела, Люсь? — Дела идут, но у нас ЧП: новая партия муки оказалась не очень хорошей, и тесто для спецзаказа на детский праздник наотрез отказывается подниматься. Боже! Я тут же прогоняю из головы розовую вату. И включаю режим хозяйки пекарни. Иду на кухню. Оцениваю ущерб от некачественной поставки, в голове ставлю галочку: отказаться от услуг этого поставщика. На глаз оцениваю избыток клейковины. Мы с поваром быстро пересчитываем пропорции. — Без паники, — успокаиваю своих, — добавьте ледяную воду и откорректируйте температуру в расстоечном шкафу. Нам удается спасти заказ. Уфф! Малыши не окажутся без моих фирменных круассанов! Голова становится ясной и холодной. Но в сердце до сих пор тепло от мыслей о моих пожарных. Значит, вполне можно быть и профессионалом, и влюбленной до чертиков? — Мастерица, — улыбается тетя Надя, вырывая меня из мыслей. До вечера эксцессов не происходит. Я спокойно дорабатываю, то и дело мысленно обращаясь к этому дню. К нашей прогулке… словно мы семья. Сегодня что-то между нами троими навсегда изменилось. И куда нас приведут эти чувства? Отпускаю персонал. Остаюсь в кафе одна. Дома мне все равно нечего делать, так что решаю задержаться. Пока заполняю ведомости, ко мне подходит тетя Надя. — Ладушка, ты бы домой ехала… там метель вон какая! — она пальцем показывает в сторону окон. Поднимаю взгляд. — Да, и правда, — закрываю документы, увидев, как неистово кружатся снежинки на улице. Тетя Надя уходит домой. Я обуваюсь, надеваю куртку и беру сумку. Тщательно осматриваю пекарню, проверяю настройки системы безопасности. Затем выхожу. И меня чуть не сносит. Ветер такой, что на ногах не устоять. Сугробы с каждой минутой становятся все выше… Гляжу на остановку и стону. Там толпа людей (даже в такое время) и ни намека на автобус. Вся дорога в снегу, а коммунальные службы, видимо, уже разошлись по домам. С ужасом прикидываю, как буду добираться в такую погоду. В голове уже проигрываю сцены, как меня найдут утром, по уши заметенную снегом… Я уже готовлюсь идти к остановке, когда в снежной пелене вспыхивают фары. С шоссе на наш дубль сворачивает большой внедорожник. Он останавливается прямо передо мной. Стекло опускается, и я вижу сияющее лицо Платона. А руль сжимают татуированные руки Ника. — Такси подано, красавица, — Платон игриво мне подмигивает, — запрыгивай. — Как же вы вовремя! — восклицаю. — Спасибо! Проваливаюсь в мягкое кожаное сиденье. Салон наполняется знакомым до дрожи в коленях ароматом. Парфюм Платона с нотами обожженного дуба смешивается с терпким запахом Ника и легким холодом улицы. Я сижу на заднем сиденье и чувствую себя так, словно попала на их территорию. В их логово. И от этого предательски сладко ноет между ног. — Хорошо мы успели, — басит Ник, выкручивая руль, а я невольно залипаю на его татуированные запястья, — внезапно снегопад начался, все замело нахер. — Это да, — выдыхаю, прикрываю глаза. И чувствую себя очень странно. Со Славой так не было. Я всегда справлялась сама. Машина была у него, но он ни разу не забирал меня из пекарни, даже когда после открытия я до ночи сидела на работе. Проезжаем мимо остановки и толпы людей. Я могла бы быть среди них. Меня смаривает из-за тепла и приятной музыки. Мужчины тихо переговариваются. Не сразу понимаю, что мы едем не ко мне домой. — Эм… Ник, — подаю голос, — а мы куда едем? Мой дом в другой стороне! — Мы не к тебе, детка, — Платон хищно улыбается, — а в его загородный дом. Вопросы множатся в геометрической прогрессии. И я не могу их остановить! Разве на зарплату пожарного можно позволить себе такой внедорожник? Загородный дом? Или я чего-то о них не знаю? Таращусь на своих мужчин, не решаясь задать вопрос. Так нелепо! Тем временем мы выезжаем за город. Ник едет аккуратно. — Что-то не так? — спрашивает он. Я закусываю губу, все равно не находя в себе силы спросить. Ну как это будет выглядеть? — Так, Лада! Говори! — Давайте приедем и поговорим, — тихо отвечаю, — я пока не знаю, как именно спросить то, что хочу… Ник с Платоном переглядываются. Смотрю, как за окном кружит снег, и чувствую странное умиротворение. Эти двое снова всё решают за меня. И боже, как же мне это нравится! В голове мелькает: «Яблочкина, ты совсем с катушек слетела?» Но эта мысль тут же тонет в тепле, разливающемся по телу от низкого голоса Платона. — Хорошо. Только ты не накручивай себя, ладно? Мы очень старались… сегодня. И на все твои вопросы ответим. Если что, мы не женаты. Прыскаю со смеху. — Я знаю, — улыбаюсь, — дело в другом… Разговор плавно перетекает в обычное русло. Ник и Платон спрашивают, как прошел мой день, и кажется, им это действительно интересно. Сами же они от моих вопросов уклоняются. Подозрительно это все. — Приехали, булочка, — довольно ухмыляется Платон, когда мы въезжаем на территорию большого дома. Два этажа, зимний сад и кованая беседка. Ник открывает мне дверь. Подает руку. При соприкосновении наших пальцев я не могу контролировать дрожь. Мужчина тянет меня на себя, словно проверяя, не замерзла ли. Обвивает большими руками. — В чем дело, Лада? — хрипло спрашивает. — Ты боишься? Мы же вроде доказали, что не маньяки… — Нет, я… Сама не понимаю, отчего дрожу. Платон подходит к нам. — Пошли в дом, моя булочка. Там тебя ждет сюрприз, который развеет все твои сомнения.