Глава 18. Логово для булочки

Лада Я позволяю Нику увлечь меня в сторону дома. Метель сюда еще не добралась, и это хорошо. Небо чистое, луна освещает заснеженный участок. От одной мысли, что я проведу ночь с ними обоими за городом в большом доме… мое тело пронзает сладкий трепет. Я хочу этого. Искренне хочу. — Ты здесь живешь? — спрашиваю Ника, пока мы поднимаемся по ступенькам на крыльцо. Он достает ключи. — Не круглый год, — отвечает спокойно. Повисает неловкая тишина. Ник ждет следующего вопроса, а я закусываю губу, чтобы не ляпнуть лишнего. Имею ли я право спрашивать? Какой статус у наших отношений? Слегка каменею в сильных руках Ника. А он меня не торопит. Но хорошо ли это? Ситуацию спасает Платон. — Что застыли? — он подталкивает нас в дом. — Лада, не бойся ничего. Мы точно не маньяки. — Я в курсе, — с губ срывается смешок. Настроение мгновенно поднимается. Ник толкает массивную железную дверь. Внутри пахнет хвоей, табаком. Все вокруг буквально кричит о том, что тут живет мужчина. Преобладание темного дерева, лаконичных дизайнерских решений. И тем не менее тут невероятно уютно! — Раздевайся, булочка, — мурчит Платон, стягивая куртку и снимая шапку, — мы сейчас разожжем камин. Камин? Боже! Я в раю! Щеки заливает румянцем, когда я представляю, зачем меня сюда пригласили. Расстегиваю куртку, и тут сильные руки быстро ее с меня стягивают. А уха касаются горячие губы. — Ты покраснела потому… что представила, что мы будем с тобой делать? — низкий хрип Ника вышибает воздух из легких. — Я… — запинаюсь, совершенно теряясь. В конце концов, никогда прежде Лада Яблочкина не оказывалась в большом доме наедине с двумя такими мужчинами. Причем настроенными весьма решительно. Я разуваюсь. Делаю шаг и погружаюсь ногами в мягкий ворс ковра. — Ванная вон там. Здесь есть душ и туалет, — говорит Ник, указывая на деревянную дверь. — Спасибо, — иду туда. Запираюсь и прижимаюсь к двери спиной. Я вся дрожу. Не понимаю, от волнения или ожидания. Сердце колотится быстро-быстро. Мне немного страшно! Но этот страх добавляет перчинки ситуации. Я тщательно мою руки. Освежаю лицо. И выхожу. Замираю. Гостиную освещает приятный полумрак камина. Дрова уютно потрескивают. Здесь тепло. Уютно. Спокойно. — Садись, Лада! Ты наверняка не ужинала, — Ник выходит из кухни с бутылкой вина и тремя бокалами. Делаю робкий шаг и тут же теряю равновесие. Платон подхватывает меня на руки. Взвизгиваю и вцепляюсь в его шею. — Боже, Платон! — хмурюсь. — Что ты творишь? — Хочу носить тебя на руках, — мурчит мужчина, несет меня к камину. Там уже накрыт столик. Закуски, фрукты, сыр. Ник ставит бутылку и бокалы. Я не знаю, куда себя деть. Славик постоянно требовал обслуживания. Говорил, что женщина должна хлопотать, пока мужчина отдыхает. И хоть в глубине души мне было обидно, я делала это… А сейчас словно что-то не так. Я и не думала, что бывший так сильно изменит мое сознание. — В чем дело? — Платон ставит меня на ноги, затем прижимает к себе. — Ты о чем-то думаешь с момента, как села в машину. И тут я решаюсь. Спонтанно. Совершенно себя не контролируя… — Я просто не понимаю… вы пожарные. И… зарплата у пожарных не такая большая. Эта машина и дом… все очень дорого, — бормочу бессвязно, понимая, как бестактно это звучит. Мужчины переглядываются. И прыскают со смеху. — Детка, если бы мы были мафией, ты бы уже давно была в шелках и кандалах, а не в этом колючем свитере. Эээ… — Ты об этом переживала? Думала, что мы мафиозные короли? — хохочет Ник, я начинаю злиться. Только не понимаю, на кого именно. Они оба подходят ко мне. Обнимают с двух сторон. А я чувствую себя идиоткой. — Этот дом и машину… — начинает Ник, зарываясь лицом в мои волосы, — я купил, когда родилась Милана. Хотел, чтобы мы жили за городом, и дочка дышала свежим воздухом. У моей семьи… были средства. Родители оставили мне наследство… они погибли в пожаре. Мне было семнадцать. И с тех пор я поклялся, что сделаю все, чтобы спасать людей от огня. Ничего себе! — Я и подумать не могла, — краснею со стыда. Я ведь реально подумала, что они… даже думать не хочется! Смотрю в его серые глаза и вижу в них ту самую боль, которую он носит в себе столько лет. Внутри всё сжимается от жалости и восхищения. Этот мужчина прошел через ад и стал тем, кто он есть. Мне хочется его обнять, прижать к себе, согреть. — А все деньги моей семьи я положил на счет. Оттуда беру только на нужды дочери и алименты бывшей. Я перевожу взгляд на Платона. В его зеленых глазах ни тени удивления. Он всё знал. И судя по тому, как он сжимает челюсть, эта боль для него тоже не чужая. — Ты потрясающий… — выдыхаю и приникаю к губам Ника. В этом жесте нет корысти, лишь бесконечная нежность. Он отвечает медленно, углубляет поцелуй. Платон касается моей шеи. Его губы горячие, требовательные. И я понимаю — они больше не собираются ждать. Мне так безумно горячо сейчас! Эти двое… их хриплое дыхание, мощные тела, окутывающие меня жаром и силой… Голова кружится. Низ живота сладко тянет. Я хочу их обоих. Боже… как же сильно я хочу их обоих! — МММ! — мычу в губы Ника, понимая, что он перехватил инициативу. Теперь уже его язык ласкает мой рот. Я пытаюсь его игриво вытолкнуть, чувствуя, как внутри разгорается настоящий пожар. — Хорошая девочка… наша булочка… Ник, дай мне ее… — рычит Платон, разворачивая мое лицо и впиваясь в губы ответным поцелуем. Ник опускается передо мной. Его ладони нежно ведут по моим бедрам, избавляя от лишней одежды. Господи! В их руках я чувствую себя богиней! — ААА! — стону в губы Платона, когда Ник осыпает поцелуями мой живот. Я вся в мурашках… вся полностью их… — Это мы снимем, — Платон помогает мне освободиться от свитера. Его руки уверенно ложатся на мою талию, притягивая ближе. — Ладка… я всё утро думал только о тебе. Он нежно ласкает меня, заставляя забыть обо всем, а Ник тем временем продолжает свой путь, даря мне невозможные ощущения. Я вскрикиваю, тело окончательно обмякает в их руках. Между нами тремя скачут искры… Мы захвачены этой лавиной чувств… И с моих губ срывается честное: — Я хочу вас… я вас обоих хочу!