Глава 19. Огонь, который не нужно тушить

Лада Не замечаю, как оказываюсь на мягком ковре у камина. Справа уютно потрескивают поленья, отбрасывая блики на мощные фигуры мужчин. Ник стягивает свитер, и я с восторгом рассматриваю своего пожарного. Тугие мускулы бугрятся под татуированной кожей, а взгляд серых глаз обещает мне целую вселенную. И это все… мое? — Красивая… — Платон сглатывает, не сводя с меня восхищенного взгляда. В его изумрудных глазах я вижу такое поклонение, от которого внутри всё сладко сжимается. Ник устраивается рядом, нежно целуя мои плечи. Его ладони — горячие, мозолистые — ведут по моей коже, заставляя меня буквально плавиться. Платон замирает напротив, прижимаясь к моим губам в глубоком, бесконечном поцелуе. Двое горячих, нежных мужчин… я извиваюсь между ними, чувствуя себя самой желанной женщиной на земле. Платон ласкает мой живот, проводит по складкам на боку и довольно рычит, прикусывая мочку уха. — Моя девочка… — бормочет он. Его губы и руки сводят меня с ума. Он держит меня на самом пике, не позволяя провалиться в бездну, заставляя чувствовать каждое мгновение этой близости. Оказывается, если это происходит не в спешке, а здесь, в тишине загородного дома, ощущения обостряются до предела. Есть лишь мы втроем. И этот огонь в камине, который кажется бледной тенью того пожара, что бушует у меня в груди. — Ммм! — с губ срываются жаркие стоны. — Ник… Тоша… я… ааа! Выгибаюсь дугой, когда Ник находит способ довести меня до исступления одними лишь нежными прикосновениями и поцелуями. Оргазм накатывает мощной волной, заставляя меня вскрикнуть и вцепиться в крепкие плечи мужчин. Платон гасит мой крик поцелуем, сотрясаясь вместе со мной. Боже… как же хорошо! Но я хочу кое-что попробовать сама. Хочу отдать им хотя бы частицу той нежности, которой они окружают меня. — Ммм… погодите, — шепчу, тяжело дыша, когда первая волна удовольствия чуть отпускает. Упираюсь ладонями в грудь Платона. — Я хочу… чтобы вам было так же хорошо, как мне… Мне кажется, что я сморозила самую откровенную глупость в жизни, но мужчины замирают. Их глаза темнеют, становясь глубокими и почти безумными от желания. — Ахуенное предложение, Лада, — хрипит Ник. — Я только за. Я встаю перед ними на колени. Совсем голая. Неидеальная. Но сейчас я чувствую себя первой красавицей. Ведь мои мужчины пожирают меня голодными взглядами, и то, как они жаждут меня — со всеми моими «недостатками» — заставляет окончательно поверить в свою сексуальность. Я ласкаю их, исследую каждое движение их тел, наслаждаясь тем, как они откликаются на мои прикосновения. Платон гладит меня по волосам, заправляя прядь за ухо. В его глазах — гордость. За то, какая я смелая и настоящая. Мне больше не страшно. Я хочу их двоих… и я их получаю. Открываю в себе новые грани, о которых раньше и помыслить не могла. Теперь я точно знаю: со мной всегда всё было «так». Просто рядом не было тех самых мужчин. Когда мы окончательно теряем связь с реальностью, Ник подхватывает меня на руки и бережно переносит на диван. — Сейчас, булочка… — шепчет он мне в губы. Ночь превращается в бесконечный этюд страсти и нежности. Они берут меня вдвоем, окружая теплом, наполняя меня силой и уверенностью. Ник — как скала, надежный и внимательный, Платон — как ураган, дерзкий и неукротимый. От ощущения их близости я кричу, сгорая и возрождаясь вновь. Мы втроем — как единое целое. Нерушимое. Меня отпускают лишь глубокой ночью. Помню только, как меня ласково несут в душ, как шепчут нежности, вытирая полотенцем, а потом возвращают в тепло каминного зала. — Спи, сладкая булочка… — слышу я уже сквозь сон. *** — Лада, — слышу сонный голос Ника, — ты чего не спишь? Открываю глаза. С обеих сторон меня сжимают два голых пожарных. Ник лежит со стороны дивана, его мощная татуированная спина — первое, что я вижу. Платон со стороны камина, руки закинул за голову, грудь спокойно вздымается. — Я такая счастливая, — шепчу, улыбаясь сама себе. Растрепанная, сонная, но самая довольная в мире. Тихонько касаюсь пресса Платона, потом провожу пальцами по рисунку на спине Ника. Ночь была невероятной не только из-за близости. Она была про нас. Про то, что я наконец-то дома. — А сколько времени? — пытаюсь перелезть через Ника, тянусь к сумке. Но он ловит меня, прижимая к себе. — Какая разница, милая? — он зарывается лицом в мои волосы. — Хочу тебя… снова. — Нииик, — хихикаю, — мне нужно в пекарню! — Это обязательно? Побудь с нами, детка, — раздается голос проснувшегося Платона, и вот уже четыре наглые ладони начинают свой привычный путь по моей коже. Ну, как им отказать? Спустя полчаса я всё-таки выбираюсь из их объятий. Счастливая до кончиков пальцев. И тут… — Урр! — мой желудок напоминает, что со вчерашнего вечера я ничего не ела. Густо краснею. Мужчины встают, натягивают джинсы. — Я принесу дров, — Ник надевает толстовку и тулуп. — Нужно покормить нашу девочку… а то непорядок. Он направляется к двери. Толкает ее и… ничего. Толкает снова. К нему присоединяется Платон, налегая плечом. Я выглядываю в окно и ахаю. Всё вокруг засыпано огромными, выше человеческого роста, сугробами. За ночь намело так, что мир просто исчез под белым одеялом. Ник разворачивается ко мне, на его лице играет лукавая улыбка. — Кажется, Лада… сегодня ты остаешься здесь.