Глава 7. Попкорн со вкусом ревности

Лада — Нет… тут пыль, и тут тоже… — хмыкаю, по третьему разу натирая столешницу. Пытаюсь выбросить из головы пожарных и наши огненные оргазмы, но чем больше проходит времени, тем мне хуже. Окончательно запутаться в себе мне не дает звонок дверного колокольчика. — Яблочкина! Мы виделись утром, а сейчас твоя тревожность возросла почти до уровня ОКР! — Зефиркина в розовой шубе (да-да, она любит все розовое) уже цокает каблуками ко мне. Подруга работает в детском садике неподалеку. — Тут просто грязно, — бросаю тряпку. — Ты чего хотела-то, Глаш? Забыла что-то утром? — Ууу, — лучшая подруга обходит прилавок и осматривает меня с ног до головы, — ты в раздрае. Точно говорю! И выглядишь иначе, чем утром. Конечно, иначе! Меня только что трахнули двое! Попа до сих пор немного побаливает и колени дрожат. На губах вкус Ника и Платона, а еще полный шок и паника в голове. Эти двое обрушились на меня лавиной, и я пока не знаю, что делать с их присутствием в моей жизни. Молчу. Поджимаю губы и хмуро смотрю на Глашу. Мы с ней давно дружим. Можно сказать, на соседних горшках в детском саду сидели. Поэтому она отлично считывает мои реакции. И сейчас подруга прищуривается, точно поняв, что я планирую спрятаться дома, закупить мороженого и весь вечер жалеть себя. — Нет, подруга, так не пойдет! — она обрушивает свой кулак на мой прилавок так, что круассаны подпрыгивают. — Я как чувствовала! Ииии… Зефиркина достает мобильный, что-то там тыкает и протягивает мне. — Что там? — непонимающе хлопаю ресницами. — Лекарство от депрессии! Билеты на ужастик, Яблочкина, — Глаша выхватывает у меня мобильный. — А пока давай садись, я сделаю свой фирменный латте, и ты расскажешь, что произошло, пока я пыталась усмирить десять милейших трехлеток! Глаша обожает детей и выбрала работу по душе. Я позволяю ей отвести меня к столику. И пока подруга хлопочет у кофемашины, я рассказываю. Всё. От Зефиркиной нет смысла что-то скрывать. Она по ниточкам вытянет любую информацию с мастерством КГБшника. — Ничего себе! — восклицает, ставит передо мной большую кружку латте с Амаретто и ореховой крошкой. — Я так и думала, что твои горячие пожарные вернутся, Лада! — Я не планировала заводить после Славы никаких отношений, — накрываю ладонями кружку, вдыхая аромат молочного напитка, — а эти двое явно настроены на… что-то постоянное и длительное. Или я ошиблась? Но Ник выглядел по-настоящему взбешенным, когда я сказала про то, что секс удался, а большего мне не нужно. Глаша хмурится. Она протягивает руку и накрывает мой лоб. — Температуры нет, странно… обычно бред несут, если есть жар, — хмыкает она. — Обхохочешься! — шиплю. — Их двое, Глаш! Ты понимаешь? А еще они… — Потрясающе трахаются? — вгоняет меня в краску эта неугомонная. — Великолепно выглядят? Нравятся тебе? Хотят больше, чем просто разовый перепихон? Молчу. Закусываю губу. — С этой точки зрения я ситуацию не рассматривала, — бормочу, отпивая латте. — Но все равно! Двое? И мы с ними… боже! В голову снова лезут красочные и грязные воспоминания. По-хорошему грязные… как два горячих мужчины хотели меня. Искренне! Как их члены стояли колом при виде меня. Как Ник забросил меня на плечо, словно пушинку! Со Славой я всегда чувствовала себя коровой, хотя он не дрищ. А с Ником и Платоном словно девочкой была. — Да хоть трое, Яблочкина! — Глаша грозит мне улиткой с корицей, которую стащила с прилавка. — Судя по твоему рассказу, эти двое без ума от твоих форм! А ты без ума от их членов. — ЗЕФИРКИНА! — восклицаю, заливаясь румянцем так, что по шее расползаются красные пятна. — Я не права? — она пристально смотрит на меня. Голубые глаза Глаши, как сканер. От них не скрыться… — Права. Но все равно! — пытаюсь оправдаться. — Я не готова, понимаешь? — Хотела бы и я двоих… — мечтательно тянет подруга, — накачанных, мощных… ммм… пожарные у тебя, значит… я хочу… сантехников или спасателей! — У тебя есть уже, — хмыкаю, напоминая, что Глаша как бы помолвлена, — Максим недавно сделал тебе предложение. — Полгода как… — вздыхает она. — Это недавно, по-твоему? — Ну… — знаю, что Глаша хочет замуж и родить малышей, и тема эта для нее больная. — Прости. Уже полгода прошло, оказывается… Чувствую себя плохой подругой. — Мне тридцать! — восклицает она. — А я хочу как минимум пятерых! Макс заявил, что не готов к детям и хочет красивую свадьбу и путешествие, а на них надо накопить. Только что-то мне подсказывает, что он просто не хочет… видишь, Ладка, один тянет резину, а твои сразу взяли быка за рога. Может, это и есть судьба? Вздыхаю. Я считала Глашу и Макса идеальной парой. А тут, выходит, не все так ладно в датском королевстве. — Что ж! Нам пора, Яблочкина! — Глаша быстро берет себя в руки и встает. — Пора в кино! Развеемся, поедим попкорна, а там, глядишь, и решение твое придет. В кинотеатре мы оказываемся через полчаса. Стряхиваем снег с верхней одежды и направляемся к киоску с попкорном. Глаша уходит в уборную, я остаюсь в очереди. — Ну, Тоша! Ну, пожаааалуйста! Купи мне попкорн с карамелью! Ты обещал! — слышу сладкий женский голосок сзади. Мда, некоторые девушки очень капризные. — Ладно, пошли, — отвечает хмурый мужской голос, и я настораживаюсь. Все внутри деревенеет. Слегка оборачиваюсь, и мир замирает. Миленькая блондинка виснет на руке Платона, что-то щебечет про карамель. Он выглядит так, будто отбывает повинность, а не наслаждается свиданием. Однако моя ревность уже воет громкой сиреной. Внутри все обрывается. Сердце с грохотом падает в пятки. — Девушка, ваш заказ? — голос попкорнщика раздается словно издалека. Попкорн? Какой попкорн? Меня сейчас стошнит. Разворачиваюсь и бегу в сторону уборных…