Глава 25

Наши дни Кир Мне снится Мила. Курносый носик, белые волосики, почти чёрные глаза. Красивая девочка, необычная. Во сне она зовёт меня папой, и это простое слово выбивает почву из-под моих ног. Я куда-то падаю, проваливаюсь… Накрывает ощущением безнадёги. Даже отчаяния. Мила. Людмила. Людочка. Дождикова Людмила Александровна. Леся дала ей отчество своего отца, не моё. Дочку я видел только на фотографиях, которые получил от знакомого оперативника. Этот же оперативник порекомендовал мне Бориса – бывшего силовика. Вместе с несколькими помощниками он негласно предоставляет разного рода услуги, которые не всегда законные. Следить за людьми незаконно. И похищать их – тоже. Но я пока никого не похищаю и пытаюсь договориться с Лесей. Так же, как поступаю обычно в бизнесе, погружаю её в лёгкий стресс, чтобы поскорее докопаться до сути. И сам тоже стрессую, заглядывая в себя глубже. И что же я там вижу? Там всё ещё болит. У обоих. Но страсть и зависимость друг от друга не прошли. А с этим уже можно работать. Вибрирующий телефон вырывает из сна. Под рукой у меня тёплое гладенькое тело Леси. Она лежит на животе, согнув одну ногу в колене. Машинально скольжу ладонью между лопаток. Леся сонно мычит и зарывается лицом в подушку. Одеяло с нас уползло. Медленно моргая, смотрю на её аппетитную круглую попку. Хороша… Телефон снова вибрирует где-то. Накрываю Лесю одеялом, натягиваю боксёры. Отыскав брюки, достаю из кармана айфон. – Да? – тихо говорю я, направляясь в ванную. – Кирилл Бахтиярович, Дождиковы куда-то собрались. Дед таскает сумки из дома. Девочка с бабушкой уже сели в машину. Мы всё ещё можем забрать девочку без лишнего шума. Подвисаю… И куда они едут, блять? Ещё и с вещами. Неужели Леся их предупредила о моём появлении и попросила скрыться? Ой, как нехорошо, родная… – Кирилл Бахтиярович!.. – Я здесь. Поезжайте за ними. Пока только наблюдаем. Докладывайте мне обо всех их перемещениях. – Принято. Отключаюсь. Швыряю телефон на полку. Плещу в лицо холодной водой… Когда выхожу из ванной, тут же замечаю Лесю. Держа в руке туфли, она на цыпочках идёт к двери. – Уже уходишь? Вздрагивает и оборачивается. Щёки пылают, лицо виноватое. Ясно… Жалеешь, значит, о прошлой ночи? Ну ничего, терпи! Я тоже дохера, о чём жалею, что натворил в своей жизни. Но терплю же! Переделать прошлое – не вариант. – Да, ухожу, – говорит Леся, надевая туфли. – Автобус через двадцать минут уезжает. Боюсь опоздать. – Я на машине. Собирайся спокойно. Вместе в город поедем. – Нет. Я со всеми, – упрямится она. – Нет, ты со мной, – подхожу ближе, поддеваю пальцами подбородок. – Я хочу встретиться с дочерью. Сегодня. Дёрнув головой, скидывает мою руку. – Сегодня не получится. На следующих выходных – посмотрим, – уверенно заявляет она. Ох, что же ты задумала, упрямая девочка? – Лесь, не беси меня. Иди, собирайся, – открываю для неё дверь. – Скоро зайду за тобой. Сердито топнув ногой, вылетает на улицу и уходит, не обернувшись. Глядя ей вслед, звоню Борису. – Куда они едут? – В сторону города. Заезжали на заправку, залили полный бак. – Думаешь, куда-то ещё собираются? – Думаю, что мы можем перехватить девочку в любой момент, но на даче всё можно было сделать тихо, – спокойным тоном произносит Борис. – Следите дальше! – отчеканиваю я. – Всё. На связи. Этот тип, похоже, не понимает, что для Милы при любом раскладе будет стресс. А ей стресс противопоказан! Быстро собираю вещи, несу чемодан в машину. Издалека наблюдаю, как сотрудники размещаются в трёх автобусах. Леси там, к счастью, нет, а то пришлось бы публично её оттуда вытаскивать. – Кирилл Бахтиярович, доброе утро, – улыбается мне какая-то девица из «Прайма». – Мы уже сегодня в новый офис переезжаем, да? – После обеда у вас – рабочий день. Так что, прошу на обживание нового места потратить минимум времени. – Понятно… – накручивает локон волос на палец. – Увидимся, Кирилл Бахтиярович. – Непременно. Стёпа машет мне телефоном и указывает на него пальцем. Проверяю свой. От моего помощника сообщение. «Мы поехали. В офисе Вас ждать?» Отвечаю коротким «Нет». Какой к чёрту офис, когда у меня жизнь всё никак не хочет склеиваться? Когда жена бывшая упрямо отрицает очевидное! То, что год брака – это для нас слишком короткий эпизод. Мы не распробовали ни черта! Автобусы уезжают, я возвращаюсь на опустевшую территорию санатория. Леся идёт навстречу, катя за собой чемодан. Забираю его, несу к машине. Открываю пассажирскую дверь, Леся молча садится. Ментальная стена между нами вновь шириной метра три и с колючей проволокой сверху. Пиздец какой-то… – Посиди немного, пожалуйста, мне надо заскочить к управляющему. Молча кивнув, зарывается в телефон. Ведёт себя так, словно и не было между нами ничего этой ночью. Но ведь было же! Стоны её такие до боли знакомые… Взгляд, поплывший после третьего оргазма… Мольба о том, чтобы дал ей ещё и ещё… Так привычно было сжимать её бёдра, когда она красиво двигалась на мне. Лицом ко мне, спиной… Её попка – это вообще мой личный фетиш. Часами могу любоваться и ласкать. Вчера Леся была горяча, а сегодня как айсберг. Иду к управляющему. Благодарю за всё. Подписываю какие-то бумаги – чистая формальность. Возвращаюсь к Лесе. Она не удостаивает меня даже взглядом, продолжая смотреть в телефон. Выезжаем. До города пара часов в режиме черепахи, и я не планирую ехать быстрее. Телефон, закреплённый на панели, периодически вибрирует уведомлениями и смс. Что-то от Эмиля. Не открываю. От Славика, отца, бизнес-партнёров из Германии… Всех в топку. Не до вас. – Что у тебя там интересного? – бросаю взгляд на Олесю. – Ничего. – Тогда убери телефон, раз ничего. Вздыхает. Кладёт телефон на колени экраном вниз и скрещивает руки на груди. Ещё с минуту едем молча. Разговор совсем не идёт. – Ты больше не куришь? – внезапно спрашивает Леся. – Стараюсь не курить. Правда, иногда срываюсь. – Это хорошо, что стараешься. – Я вообще много, в чём стараюсь, Лесь. В Германии первый год старался не тронуться умом. Приспособиться. И начать развивать бизнес. – И как? – с намёком на сарказм. – И всё получилось! – повышаю голос. – Очередной клуб? – Нет. Теперь я работаю руками. – Хм… – Хм? Что значит твоё «хм»? – накаляюсь. – Ничего, – отворачивается к окну. – Тебе неинтересно, чем я занимаюсь в Германии? – Неинтересно. Да чтоб тебя! Безмолвно прооравшись и пару раз мысленно въебав кулаком по рулю, сосредоточиваюсь на дороге. Трасса, плотный поток машин. А вокруг – проснувшаяся после зимней спячки природа. Красиво… Пытаюсь поймать позитив хотя бы в этих простых вещах. Покурить очень хочется, хотя уже месяц не брал в руки сигареты. Последний срыв был после звонка Эмиля. Когда он сообщил мне про девочку, которую Леся держала за руку. Ему показалось, что малышка очень похожа на меня. Снова настраиваюсь на адекватное общение. – И всё же, Леся, почему не сказала мне о дочери? Ты же такая правильная, честная. – Моя правильность умерла в тот вечер, Кир. Когда увидела своего мужа в постели с его бывшей невестой. – Я с ней не спал. – Хватит, – поморщившись, качает головой. – Это всё уже неактуально. Мы развелись, ты уехал. Живём дальше. – Ну и как? Ты жила? – отвожу взгляд от дороги, смотрю на Лесю. – Жила, – не особо уверенно. – А вот я – нет… А жить очень хочется. С тобой. С дочерью. Уже не так ломает, когда приходится засовывать гордыню куда подальше. И я ещё миллион раз готов сказать, что Леся мне очень нужна. – Кирилл, смотри на дорогу, – нервно ёрзает в кресле. Перестраиваюсь в правый ряд, заезжаю на заправку. Тут очередь. – Рассказать тебе кое-что забавное? – задумчиво постукиваю пальцами по оплётке руля. – Как хочешь. – Я прошёл обследование в лучшей клинике Берлина. Мне сделали простецкую операцию. Но и до неё мои анализы не показали иммунного бесплодия. Тогда, шесть лет назад, меня жёстко наебали, родная. Я легко могу обзавестись потомством. – Что же не обзавёлся? – хрипнет её голос. Встречаюсь с ней взглядом. Глаза огромные, бездонные. – Я думал об этом… Даже кандидатки были. Но меня тормозил факт создания семьи без чувств. А вот с чувствами в Германии не срослось. Наверное, потому что тут, – прикасаюсь к груди, – всё ещё несвободно. Опускает взгляд. Молчит, нервно вытирая ладони о бёдра. Губы дрожат. Очередь тем временем продвинулась. Подъезжаю к колонке. – Возьму нам кофе, – с этими словами выхожу из тачки. *** Пять лет назад – Это последнее слушание, Кирилл Бахтиярович! Давайте вернёмся к прежней стратегии, пока не поздно, – шепчет мой адвокат. – Нет. Ничего менять не буду. Перевожу взгляд на Лесю. Она на меня не смотрит. Бледная, худенькая, уставшая. Я больше не могу её мучить. Мы столько ругались… От бессилия я наговорил ей столько гадостей…И она мне. Теперь «ненавижу тебя» – привычная фраза для Леси, применяемая ко мне. Заходит судья, зачитывает новые обстоятельства по нашему делу. Леся может забрать всё, что хочет. Даже то, что не нажито в браке. Десять процентов бизнеса, которые у меня остались – тоже. Три месяца мой адвокат умудрялся оттягивать наш развод, используя самые разные манипуляции. Но, пожалуй, хватит. Мы могли легко разделить квартиру Лесиных родителей, ведь в собственность она её получила, будучи в браке со мной. Леся же могла претендовать на часть моего бизнеса. Она от всего отказалась сразу. А я от её недвижки – типа нет. Тянул время. Пытался доказать, что не изменял с Ангелиной. Да что я там мог вообще в таком состоянии!.. К тому же Эмиль сказал, что на момент прихода Леси мы просто бухали. Обидеться Леся имела право, а вот разводиться – нет! Сильно задевал тот факт, что она подала на развод сразу после моего признания о проблемах с фертильностью. Самолюбие моё пострадало пиздец как. Судья беседует с адвокатом Леси, потом объявляет: – Стороны пришли к соглашению… Выхожу из зала суда. Не могу, блять! Не могу с ней попрощаться. Сажусь в тачку. Наблюдаю за людьми, выходящими из здания. Леся с матерью медленно спускаются по ступенькам. Мать придерживает её под локоть. Олеся немного пошатывается. Кажется, вот-вот упадёт. Замирает, касается пальцами виска, жмурится. Словно у неё голова закружилась. Мне хочется выскочить из машины, подбежать к Лесе, подхватить её на руки и отнести, куда скажет. И я почти это делаю… В этот момент к ним подходит Шатов. Обняв Лесю за плечи, помогает спуститься, подводит к своему ржавому авто, открывает пассажирскую дверь. Леся поворачивает голову, и мы на секунду встречаемся взглядами. Горло перехватывает, сердце болезненно сжимается. Леся хватается за горло. Я вижу, как часто поднимается её грудь. Словно она никак не может нормально вдохнуть. Я тоже не могу дышать. Что же мы наделали, родная?.. Шатов касается её плеча, и Леся, вздрогнув, переводит на него взгляд. Он что-то говорит – она кивает. Забирается в салон. Туда же садится и бывшая тёща. Уезжают. Закуриваю. Сигарета дрожит в пальцах. Походу, всё…