Глава 27

Наши дни Кир Желая накормить Лесю чем-то вкусным, покупаю лавандовый раф и шоколадные маффины. Себе – просто кофе. Мой GLC уже заправлен, сзади создалась приличная пробка, кто-то яростно сигналит. Расплатившись, вылетаю на улицу. Ловлю пристальный взгляд Олеси. Вроде бы она злится… Но она вообще часто на меня злится. Я перманентно виноват перед ней во всём. И ради примирения готов взять всю вину на себя, даже если эта вина сильно преувеличена. Лишь бы простила… Сажусь за руль. – Подержи, пожалуйста, – отдаю ей оба стаканчика, а пакет с маффинами кладу на её колени. Отъезжаю от колонки на небольшую парковку за заправкой. Тут только тачки сотрудников. Забираю свой эспрессо. Откинувшись на спинку и потягивая обжигающий напиток, наблюдаю за Олесей. – Я не голодна, – сухо говорит она, перекладывая пакет на панель. – За кофе – спасибо. Отворачивается к своему окну, пробует свой напиток и тут же ставит стакан на панель. Не понравился… Мне хочется побиться лобешником об руль. Стена между нами всё толще и выше. Как пробить-то? Телефон вибрирует – игнорирую. Допиваю кофе, сминаю стаканчик, бросаю на коврик за кресло. Тянусь к рафу. Олеся искоса наблюдает за тем, как я пью его через трубочку. Это вкусно, кстати. Она просто вредничает. Достаю маффин, откусываю. Свежий. И на вкус ничего. – Ты на диете? – вылетает из меня язвительно. – Резко пропал аппетит! – зеркалит мой тон. Вырывает из моих рук стаканчик, обжимает губками трубочку. Вооот! Уже неплохо. Дожёвываю маффин, достаю второй. Двигаюсь ближе к Лесе. – Попробуй, это вкусно. Мне тут навеяло… Помнишь, мы с тобой развлекались как-то со сливками, мм? – Не помню, – бросает Леся, но её щёчки слегка розовеют. Помнит. – Ты готовила шоколадный торт, – погружаюсь в воспоминания. – Украшала коржи сливками и растопленным шоколадом. Сливок нам тогда не хватило, мы почти всё потратили, украшая твоё тело, – хрипло смеюсь. – Я посадил тебя на стол, снял с тебя ту маечку, в которой ты любила щеголять дома. Спустив лифчик под грудь, нанёс крем на твои сосочки. Слизал… А потом стянул с тебя шортики и бельё… Я даже помню, какие трусики были на тебе в тот момент. Чёрные с леопардовой каймой. Ты назвала этот комплект слишком откровенным, когда я заказывал его на сайте магазина нижнего белья. Правда смирилась и примерила, когда его привёз курьер. Тот комплект стал твоим любимым. И моим… Так вот. Я стянул с тебя трусики, – мой голос хрипнет, – и нанёс сливки на твой гладенький лобок. Ммм… В жизни не пробовал сливок вкуснее! – Кирилл! – восклицает Леся. Её лицо горит. – Перестань! – Этот маффин на вкус похож на тот торт. Правда, он без сливок… Кстати, ты принимаешь противозачаточные? – Что? – дезориентированно смотрит на меня Леся. – При чём здесь это? – Простой вопрос, Лесь. Принимаешь или нет? – Я не успеваю за ходом твоих беспорядочных мыслей. Вопрос, может, и простой, но это тебя точно не касается. Она бледнеет на глазах. Если принимает – значит, ведёт активную сексуальную жизнь. Если нет – может быть беременна после этой ночи. Я кончал в неё. Она не останавливала. – Ладно, не отвечай. Убираю маффин обратно в пакет, хватаюсь за руль. Тачка срывается с места, возвращаясь на трассу и встраиваясь в общий поток. Леся задумчиво хлопает ресницами и выглядит довольно растерянной. Мой телефон вновь издаёт звук. И опять. И снова. – Посмотри, Кирилл, вдруг там что-то важное, – язвительным голосом говорит Леся. – Всё самое важное тут… Хотя нет, не всё, – вспоминаю о том, что мою дочь могут увезти. Выдёргиваю телефон из держателя, на короткое мгновение отвлекаясь от дороги, пробегаю глазами по сообщениям. Выцепляю основное: Дождиковы дома, и Шатов там. Заебись!.. Опять этого мудака нелёгкая принесла. Ладно хоть, мою дочь никто никуда не увозит пока. Набирать пальцами ответ не вариант, поэтому записываю грозную голосовуху: – Вы должны были его развернуть! Какого, блять, хера… Осекаюсь. Голосовуха улетает. – Кирилл, может, ты мне объяснишь, что происходит? – поворачивается ко мне Олеся. – Ты… ты следишь за моей семьёй?! – начинает задыхаться, в глазах полыхает ярость. – Я видела, что тебе там пишут! И не вздумай мне врать сейчас! – И не собирался. Да, мои люди приглядывают за Милой. И за ублюдком Шатовым тоже. Это проблема? – Что?.. Да ты… Ты… Ты охренел, что ли?! – лупит по моему плечу. – Пять лет! Пять чёртовых лет тебе было плевать на меня! Ты где-то там жил в своё удовольствие! А сейчас вернулся весь из себя такой и вдруг решил, что имеешь право лезть в мою жизнь?! Ни черта ты не имеешь! – вновь бьёт по плечу. – Ты не предохранялся! Я просила тебя… Боже, я же просила тебя! – сжимает горло. – Как ты мог? Как… Судорожно хватает ртом воздух, по щекам катятся слёзы. Торможу на обочине. – Лесь… Не надо, родная… Тянусь к ней, успеваю коснуться плеча, но Леся тут же бьёт по рукам. – Не смей меня трогать! – стирает слёзы со щёк. – Сначала ты занимаешься со мной сексом без всякой защиты, а потом спокойно сообщаешь, что с твоей фертильностью всё в полном порядке! – Аа, понятно! – яростно оскаливаюсь. – То есть секс со мной ты переварила, а вот возможное зачатие – никак, да? Я же хреновый папаша! У таких, как я, не должно быть детей! А ведь ночью ты не сопротивлялась. Всё тебе зашло. И как кончала, и как я накачивал тебя спермой! – Не ори на меня! – огрызается Леся. – А ты не веди себя как стерва! Вспыхивает. Слёзы моментально высыхают, и она вновь дубасит меня своими кулачками. Ловлю их, мягко обездвиживаю, притягиваю её лицо к своему, поймав за затылок. Касаюсь губ. – Шшш… Всё… Всё, выдыхай… Оба погорячились… – глажу губами скулы, глубоко дышу, насыщая лёгкие её ароматом. – Мне так хочется немного нормальности между нами! Тепла. Понимания. – Ладно… Я сама во всём виновата, ты прав. Надо было остановить тебя. И уж точно не спать с тобой. Это моя вина. Но не ищи понимания. Ты меня не понимаешь, Кирилл. Слышишь только себя. – Хорошо, я готов тебя слушать. Говори, Лесь. Чего хочешь ты? – Отпусти меня для начала. Нехотя отпускаю. Леся отодвигается, нервно поправляет волосы, поднимает упавший стаканчик. – Я поговорю с Милой, подготовлю её. И только после этого ты с ней встретишься. Я позволю тебе быть её отцом, если она тебя примет. На этом всё. – Ладно, – цежу сквозь зубы. – Но у меня тоже будут условия. – Какие? – Шатов ей никто. Я не хочу видеть его рядом с моей дочерью. Будем считать, что этот мудак – мой личный триггер. Увижу его с Милой – во мне что-нибудь важное сломается, и я наделаю глупостей. – Угрожаешь? – вскидывает подбородок. – Предупреждаю. Леся поджимает губы. Упрямо смотрим друг другу в глаза. А могли бы вернуться к поцелуям, прикосновениям… Что бы она там ни говорила, ночью нам было очень хорошо. Очень! Возвращаюсь на шоссе и гоню в город. Тишина в машине пиздец какая давящая. Едва паркуюсь у подъезда, Леся выскакивает на улицу. Тоже выхожу. Открыв багажник, вытаскиваю её чемодан и несу к подъезду. – Отдай, – пытается его забрать. – Не надо меня провожать. – Потому что там Шатов? – выплёвываю я, заходя в подъезд. – Сказал же: сломаюсь к херам! – Он сейчас уйдёт. Леся обгоняет меня и упирается руками в мою грудь, пытаясь притормозить. – Кирилл, это же будет стрессом для Милы! Она… слабенькая в этом плане. – Слабенькая? – замираю как вкопанный. – Что это значит? – Ты не подумай, она здоровая девочка, но… Отстаёт немного от сверстников. Мы работаем с неврологом. Это всё очень сложно. Я потом тебе объясню, – нервно заламывает пальцы Леся. И меня тоже начинает потряхивать. Единственное, что я не стал запрашивать – это медкарту Милы. Девочка выглядит здоровой, посещает садик… А логопед… Так я тоже в детстве хреново говорил. Это же всё выправится позже. – Лесь, ты что-то не договариваешь? – пристально смотрю ей в глаза. – Если у Милы что-то серьёзное, надо быстро подключать специалистов другого уровня. Я всё могу устроить. Найду, оплачу. Объясни всё нормально! – С Милой всё хорошо, – поспешно говорит она. – Но стресс ей ни к чему. Я буду тебе очень благодарна, если позволишь мне сделать всё аккуратно, осторожно. Пожалуйста, Кирилл. Пожалуйста! И с такой мольбой смотрит мне в глаза… Понимаю, что давить сейчас вообще нельзя. – Ладно, – мрачно соглашаюсь. Доношу чемодан до квартиры, ставлю на пол. Леся догоняет. – И я буду ещё больше благодарна, если ты не станешь посвящать во всё это свою родню, – дрожит её голос. – Твои родители знают о Миле? – Нет. Она выдыхает с явным облегчением. Словно обессилев, ложится спиной на дверь. Ставлю руки по обе стороны её головы. Наши тела соприкасаются. Ощущаю, как часто-часто бьётся Лесино сердечко. – Сегодня побудь дома. Завтра жду в новом офисе. Обсудим всё: и нашу дочь, и твою работу. – Хорошо… – Пока. Ломая себя, не целую её. Хотя до манящих губ всего несколько несчастных сантиметров. С трудом отрываю себя от Леси и ухожу.