Глава 28

Пять лет назад Леся – Лесь! Леся!! Оборачиваюсь, услышав своё имя. Ко мне спешит Андрей. – Ты бегаешь от меня, что ли? – говорит вроде бы шутливо, но в глазах обида. – Не заметила тебя. – Ну вот, я здесь. Прямо перед тобой. Теперь видишь? – ловит ладонями моё лицо. Растерянно отшатываюсь. Вопросительно смотрю Андрею в глаза. – Куда ты сейчас? – спрашивает он. – По делам. – Давай подвезу, – Шатов, как всегда, услужлив. – Не… – и осекаюсь, провожая взглядом уезжающую маршрутку. Вообще-то, я уже опаздываю к врачу. Леонид Максимович сегодня всех задержал. – Хорошо, подвези. Буду очень благодарна. Андрей расплывается в улыбке и, взяв меня под локоть, ведёт к своей машине. – Куда едем? – Володарская, семь. – Окей. Поставив сумочку на колени, пристёгиваюсь. Едем… – Ты сильно похудела, Лесь, – косится на меня Андрей. – Я совсем не хочу сказать, что ты плохо выглядишь! Ну, то есть, ты всегда очень красивая… Просто… Эмм… Какая-то бледненькая стала. После развода уже два месяца прошло, а тебе, похоже, никак не прийти в себя. Молча смотрю вперёд. Шатов – большой любитель монологов. Если его не останавливать, он может говорить-говорить-говорить… – Торопов же за бугром сейчас, да? Сама рассказывала. Он там живёт в своё удовольствие, о тебе, небось, и не вспоминает. А ты здесь таешь на глазах. Не могу видеть тебя такой, Лесь. Давай сходим куда-нибудь! В театр. Помнишь, мы собирались, но так и не сходили. Ну или в кино или в клуб. Выпьем, потанцуем. Смешно… Мне сейчас только танцевать, ага. Под утомительный бубнёж Шатова доезжаем до женской консультации. У Андрея вытягивается лицо, когда он понимает, куда меня привёз. – Плановый осмотр? – Да. Можно и так сказать, – загадочно улыбаюсь. – Ещё несколько месяцев буду планово посещать с периодичностью раз в две-три недели. – Не понял… И тут его взгляд опускается на мой живот, который я прикрываю сумкой. Животик наконец округлился, но свободное платье его хорошо скрывает. Никто, кроме моих родителей, не знает о беременности. Свете планирую рассказать при встрече. А на работе – когда живот станет заметен. – Ты беременна? – шокированно произносит Андрей. Киваю. – От Торопова? – Да. – Он знает? – Нет. – Иии… Эмм… Что дальше? Выгибаю одну бровь. – О чём ты? – Ну… я имею в виду – что ты будешь делать? – хмурится Шатов. – Я буду рожать своего малыша. Буду любить. И баловать, – твёрдо говорю я. – Спасибо, что подвёз, Андрей. Выхожу из машины и быстро иду к консультации. У входа оборачиваюсь. Побледневший Андрей смотрит на меня застывшим взглядом. Кажется, впал в какой-то ступор. Улыбнувшись, захожу внутрь. Ну просто лайфхак! Как избавиться от нежеланного поклонника? Скажи ему, что беременна от другого. Иду к кабинету своего врача. Несмотря на электронную запись, здесь всегда живая очередь. Занимаю за молодой женщиной с огромным животом. Вроде бы она ждёт двойню. Устроившись на скамейке у окна, поглаживаю свой живот. Чувствую я себя намного лучше, чем, к примеру, месяц назад. И поясница перестала болеть. Да и вообще – сейчас я ощущаю только позитивные эмоции от будущего материнства. Ну и что, что одна, без мужа? Справлюсь! Рожу и воспитаю! Ещё бы врача поменять. Эта докторша замучила меня. Ругает постоянно. Считает, что я специально мало ем и тем самым врежу своему ребёнку. А то, что у меня токсикоз совсем недавно закончился, её не волнует. Она же «врач с двадцатилетним стажем»! Ей виднее! Врача поменять я могу. Но в регистратуре мне шепнули, что будет скандал. Лучше сразу в платную уходить. А вот туда как раз не могу. Не потяну. Подходит моя очередь, мигает лампочка над дверью. Захожу в кабинет. – Здравствуйте… – Ага, Дождикова пожаловала, – строго смотрит на меня докторша. – Можешь даже на весы не вставать, я и так вижу твоё безалаберное отношение к себе. И анализы твои… – кривит обветренные губы. – А что с моими анализами? – опускаюсь на стул. Игнорируя вопрос, изучает мою карту. Медсестра тем временем измеряет давление, щупает щиколотки, проверяя на отёчность. – Так что с анализами? – настойчиво переспрашиваю. – Гемоглобин опять низкий, Дождикова. На госпитализацию тебя отправляю, – равнодушным тоном заявляет врач. Она уже не раз пыталась это сделать, но сегодня, кажется, настроена серьёзно. Раньше лишь предлагала, а теперь… Тяжело сглатываю. Почти не глядя, подписываю какие-то бумаги. – Срок у тебя уже приличный. Завтра утром с вещами в пятый роддом. Уже даже не в гинекологию… Мне вручают документы. Не видя ничего перед собой, выхожу из кабинета. Вот так… А ведь утром, когда я с удовольствием навернула огромную тарелку каши, мне казалось, что всё у меня наконец-то наладилось. И аппетит есть, и самочувствие хорошее… Врачи перестраховываются, их можно понять. О смерти первого ребёнка им известно. Но лежать в больнице я совсем не хочу. Как вспомню всё, что было… Выхожу из консультации и застываю. Андрей ещё тут. Увидев меня, выходит из машины и торопится навстречу. В руке – букет роз. – Это тебе, Лесь. Не знаю, какие цветы твои любимые. Розы вроде всем нравятся… – Не нужно было… – растерянно принимаю цветы. – Домой теперь? – Да. – Поехали. Несколько минут в салоне висит давящая тишина. Похоже, Андрей собирается духом перед тем, как что-то сказать. – Я тут подумал, – наконец говорит он. – Мы могли бы пожениться. И растить ребёнка в полноценной семье. Мне не нравится, как это звучит. Как одолжение. На этот раз Андрей не собирается без умолку болтать и явно ждёт моего ответа. – Что скажешь, Лесь? – Не знаю, что сказать. То есть… знаю. Спасибо, но нет. Замуж в ближайшее время я выходить не собираюсь. Получается, наверное, довольно грубо, но сил искать другие слова просто нет. – За меня или вообще? – уточняет он натянутым тоном. – Вообще. Я совсем недавно развелась. – Окей, я понял. Тебе нужно время. Что ж… Лайфхак не сработал. – Извини, Андрей, но время для принятия решения мне не нужно. Я не выйду за тебя. Извини ещё раз. Оставив цветы на сиденье, выскакиваю из машины, как только она останавливается возле подъезда. *** Наши дни Несмотря на мой отказ, Шатов оставался рядом. Порой жутко бесил своей навязчивостью и излишней опекой. Но я всё равно была ему благодарна. Он был серьёзной опорой для моих родителей, пока я справлялась со всеми тяготами своей беременности. Андрей встречал меня из роддома. Покупал всё необходимое для новорождённой Милы. Памперсы, смеси, пустышки, погремушки… Я никогда ничего у него не просила. Он просто делал. Стал её крёстным. Мои родители его полюбили, а я просто привыкла, что он всегда рядом. – Мамочка! – несётся ко мне моя булочка. Подхватываю на руки и зацеловываю яблочки-щёчки. – Андлей мне бал-лшо-ой киндел купил! Там челепаха! А мы соблать не можем. – Да всё мы можем, – из гостиной выходит Андрей. – Просто Мила хочет, чтобы ты это сделала. Я, видимо, как-то не так собираю. – А я даже в очках ни шиша не вижу, – хмыкает отец. Спускаю Милу с рук, чмокаю папу в щёку. Потом маму. – Сейчас всё соберём. Только руки помою. – Я тозе помою! Мила снова забирается на меня и обвивает ручками шею. Подсаживаю дочку повыше, и она обхватывает меня ещё и ногами. Как обезьянка. Идём вместе в ванную. Намыливаем руки, играем с пеной. Мила весело щебечет, прыгая с темы на тему. О птичьем гнезде на даче, о жаркой бане, где её «бьёт» веником бабушка, о бабочке чёрного цвета… О мышке, которая попала в ловушку, но дедушка её отпустил. Потому что Мила громко «левела». В дверь ванной стучат. Заглядывает Андрей. – Мне ехать надо. Расскажешь в двух словах, как там дела с… этим? – Надеюсь, ты не рассказал о нём моим родителям? – спрашиваю настороженно. – Не успел, – усмехается Шатов. Звонко чмокаю дочку в щёчку. – Сладенькая моя, скажи бабушке, чтобы чайник поставила. Мила убегает. Втягиваю Андрея в ванную, запираю дверь. – Оо… Сейчас будет что-то горяченькое, да? – с сарказмом говорит он. – Мне раздеваться? – дёргает бровями. – Я ведь могу! Как говорится, всегда к твоим услугам, Леся! Если бывший муж тебя ещё не трахнул, то так и быть – я уже привык делать всё за него… И вот опять у нас монолог-монолог-монолог… – Всё сказал? – устало смотрю на Андрея. – Так он трахнул тебя или нет? – Тебя это не касается. – Ещё скажи, что меня Мила не касается! – злобно рявкает он. – Это я был рядом с тобой! С ней! Я! Не твой сраный Торопов, а я! Он прав, да… Зажмуриваюсь. Моих плеч касаются руки Андрея. – Лесь, Милка – практически моя дочь. Не собираешься же ты рассказать бывшему о ней? Он её недостоин! Он ей не отец! Открываю глаза. – Он знает. – Что знает? – вздрагивает его лицо. – Кирилл знает о Миле. Он хочет с ней познакомиться. – Пиздец!.. – отшатывается Андрей. – А ты что? Собираешься позволить? – агрессивно раздуваются его ноздри. – Он её отец, – произношу я шёпотом. – Я – её отец! – рычит мне в лицо. – Андрей, послушай… – Нет, Лесь! – перебивает. – Это ты послушай, – обхватывает ладонями моё лицо. – Скажи ему, что замуж за меня выходишь. И что у Милы уже есть отец. Пусть отвалит от нас! Пытается коснуться моих губ своими. Уворачиваюсь. – Мы поругались из-за какой-то ерунды! Ну уволился я из редакции, и что? Давай вернём всё, что у нас было! – Ты уволился, когда был необходим Леониду Максимовичу. Был очень нужен всему отделу. И увёл с собой ещё одного хорошего специалиста. И даже агитировал уволиться всех остальных! – Потому что за шесть лет работы зарплата нихрена не выросла. Перспектив никаких не предвиделось! Я хотел как лучше! Для нас старался, Лесь! – Леонид Максимович взял меня без опыта и высшего образования. Терпеливо относился ко всем моим проблемам. Отпустил в длительный декрет, ещё и намного раньше срока. О чём ты вообще? Как я могла его бросить? – Ладно, я понял. Ты намного порядочнее и человечнее меня. Только эта твоя человечность со мной почему-то не работает. Ты столько лет меня мучаешь! – давит на мою совесть Андрей. – Сначала просто не подпускала. А потом, не моргнув глазом, бросила. С Андреем мы начали встречаться совершенно спонтанно, когда Миле было уже три года. У Светы было день рождения, и муж отпустил её на девичник. Мы там переборщили с шампанским… Правда, натанцевались до упаду. А в итоге я каким-то образом оказалась не в такси, а в машине Андрея… Понятия не имею, каким образом он оказался тогда на нашем девичнике. Домой в таком состоянии я ехать не хотела. Мила была под присмотром моих родителей и уже спала. Андрей привёз меня к себе. Начал меня целовать… И в итоге мы переспали. Утром я хотела свалить всё на шампанское. Но не успела. Совершенно счастливый Андрей начал говорить о своей любви, и мне стало ужасно стыдно… Мы начали встречаться… А потом я с ним рассталась. Без особых сожалений. Знаю, я ужасный человек… – Уходи, Андрей. – Лесь, будь со мной, пожалуйста! – он пытается меня обнять. – С Мариной я расстался. Ах, да… Ведь ещё и Марина есть. Девушка с его новой работы. Шатов, к слову, недолго страдал в одиночестве. – Очень жаль, что вы расстались, – открываю дверь. – Пойдём, я тебя провожу. В коридоре сталкиваемся с мамой. – Пойдёмте обедать и пить чай! – Сейчас, мам. Андрей уже уходит. – Уходит? – Да, пора. До свидания, – кивает ей Шатов. К нему подбегает Мила. – Андлей, там валенье. Лимонное, – ехидненько улыбается. – Вку-усное!.. На самом деле Мила его не любит. – Поешь за меня, Милаш, – Андрей гладит её по макушке. – Увидимся на следующих выходных, да? – Ага, в палке. Я помню. – В каком парке? – удивляюсь я. – Мила тебе расскажет, – кривит губы Андрей и уходит. – В каком парке, булочка? – несу Милу на кухню. – Андлей сказал, пойдем на ката… катамала.... катамаланах кататься. И в тил стлелять. – Хм… Ясно. Садимся за стол. Мила двигает ко мне запчасти от черепахи из киндер-сюрприза. Быстро собираю. Пьём с мамой чай. А Мила на пару с дедушкой ест суп. Вечером гуляю с дочкой во дворе. Нам здесь недавно большой детский городок установили. Мила играет в песочнице с маленькой девочкой лет двух. Та громко кашляет. Мамочки на лавочке кудахчут о каком-то муже-изменщике из нашего дома. Не прислушиваясь к сплетням, думаю о своём. Как завести разговор с дочерью о Кирилле, пока не знаю. Я даже родителям сказать не могу. Отец ненавидит Торопова и всю его семейку. А мама искренне считает, что я должна выйти за Шатова, ведь он «так меня любит». Темнеет. Принимается накрапывать мелкий дождь. А на лавочке начинается перепалка между двумя мамашами. – Ты что ребёнка не лечишь? Она у тебя соплями давится уже! – За своим смотри! Вечно по кустам лазает, а потом на площадку дерьмо на подошвах тащит! – А дерьмо в кустах от вашей собаки!.. Забираю Милу домой. Ей такие скандалы противопоказаны. Купаю дочку перед сном в пене и успокаивающем отваре. – Кифил, – требует она у бабушки, прежде чем отправиться в кровать. Выпивает полстакана. Потом принимает лекарство для сна. Спит она со мной. А на даче – с бабушкой. Одна спать вообще не может. Просыпается каждую ночь, частенько плачет. Иногда приходится целый час её успокаивать, чтобы она снова заснула. – Андлей сказал, что он мой папа, – внезапно говорит Мила, пристроив голову на мою подушку. – Когда он тебе такое сказал? – Сё-ёдня… – деловито тянет она. – Навлал, да? Мой папа ведь в длугой стлане? – Подожди, прямо так и сказал? Я – твой папа? Задумчиво смотрит в потолок, потом изрекает: – Да. Почти. Почти – значит, не так всё было. Но сути это не меняет. Шатов лезет не в своё дело. – Ты, наверное, что-то не так поняла, – терпеливо говорю я. – Ты же знаешь, что Андрей – твой крёстный папа, – провожу по гайтанчику, на котором висит её маленький крестик. Мила угрюмо сопит, сведя брови к переносице. Именно такое её выражение лица напоминает мне Торопова. Мимика очень похожа. – А твой родной папа… – вздыхаю. Сейчас или никогда. И я решаю, что сейчас. – Твой папа вернулся. Если захочешь… мы можем с ним повидаться.