Глава 33

Леся – Молковка, мам! Воть! Пыхтя, Мила кладёт в тележку большую упаковку моркови. – Нам столько не надо, солнышко. Выкладываю обратно на полку, набираю в пакет три штучки. – Катошка! Дочка несётся к мешку с картофелем. – Стой, я сама. – А это сто такое? – вертит в руках репу. – Нам это не надо. Бросает, несётся к другим прилавкам. В магазине за ней глаз да глаз. Качу тяжёлую тележку, едва поспевая за дочкой. – Мамочка, смотри какой касивенький тотик! – восторженно складывает ладошки у груди. – Папе понлавится! Давай купим, а? – заглядывает мне в глаза с видом ангелочка. – Ну давай купим, – улыбаюсь. Торт шоколадный и очень похож на тот, который недавно вспоминал Кирилл. От тех горячих воспоминаний щёки мои вновь пылают. Коробка с тортом отправляется в тележку. А ещё вкусный фруктовый чай. – Катошка, тотик… что ещё будет? – с важным видом интересуется Мила. – Салатик. – А папе понлавится? – Надеюсь, – провожу по её светлой макушке ладонью. – Ладно, давай два салатика сделаем. Пойдём выбирать креветки. – Леся! – окликает меня знакомый голос. Нервно оборачиваюсь. К нам подходит Шатов. – Привет, – бормочу я. – Добрый день… И тебе привет, бандитка, – садится на корточки перед Милой. – Обниматься будем? Дочка виснет на его шее. – Андлей, мы званый ужин будем готовить! – заявляет восторженно. – Ого! Круто, – поднимается с Милой на руках. Щёлкает её по носу. – А я? А как же я? Меня-то забыли пригласить! – Мамочка, – смотрит на меня «щеночком» Мила. – Андлея надо с папой познакомить. – С папой? – дёргается лицо Шатова. – Ага, – расплывается в улыбке дочка. – Папа велнулся! – Хм… Что ж… – ставит Милу на пол, растерянно проводит по затылку и смотрит на меня. – Быстро ты всё забыла, Леся… – Мы не будем обсуждать это при Миле, – отвечаю твёрдо. В идеале – вообще не будем. – Да, конечно, – внезапно быстро соглашается Шатов. – Ну что, чем помочь? – улыбается Миле. – Мы клеветки ищем. – Оо, я знаю, где они. Пошли. Андрей берёт её за руку, ведёт к нужному отделу. Качу тележку за ними. Мне жутко неудобно перед ним. Но, с другой стороны, это выбор Милы. Ей нравится Кирилл, она его папой называет. Вчера в парке смотрела на него с таким обожанием. В садике наверняка будет рассказывать без устали о «велнувшемся папочке». И сейчас тоже она с лёгкостью делится с Андреем радостью от встречи с отцом. – А это у тебя что такое? – Шатов замечает брелок, который Мила носит на запястье. – Папа выйглал. В тиле, – чмокает брелок в виде сердечка. – Ничего себе! – наигранно восторгается Андрей. – Мы ели моложеное, – продолжает щебетать Мила. – Там были ягодки вкусненькие. Стлеляли в тиле. Папа стлелял. Мама мне не лазлешила. И катались на болшо-ом колесе. Оболзения! – Обозрения, – машинально поправляю её. Шатов посылает мне язвительную улыбку. – Всё правильно она сказала. Оборзения. Оборзел твой Торопов в доску. – Хватит. – Ладно, молчу. Андрей хмурится, пока мы выбираем креветки. – Пойдём за вкусняшками, – ведёт Милу к холодильнику с мороженым. – Смотри, со вкусом сникерса. Хочешь такое? – Неть, хочу с ягодками. Как вчела в палке. – Давай найдём такое, – терпеливо осматривает полки Андрей. – Неть такого, – разводит руками Мила. – Не хотю другое. – Пойдём тогда шоколадку выберем, – не сдаётся Шатов. Идут к отделу со сладостями. – В парк пойдём в эти выходные. Куплю тебе мороженое с ягодами, – Андрей гладит Милу по макушке. – Мама меня в делевню увезёт, – надувает губы Мила. – Сама с папой останется, а мне незя. Господи!.. Мои объяснения о том, что её папа – мой начальник, и в понедельник я должна быть на работе, на неё совсем не действуют. Она готова увезти Торопова с собой на дачу. Наконец идём на кассу. – Я отвезу вас, – берёт пакеты Андрей. Держа Милу за руку, идём к его машине. Дочка забирается на заднее сиденье. Андрей вручает ей свой телефон с мультиками и отходит в сторону, чтобы покурить. Недавно начал, раньше не курил. Остаюсь рядом с ним. Очевидно, что он хочет поговорить. – Значит, между нами всё, Лесь? Ты снова с Тороповым? Вздыхаю. – Я пока ни с кем. А вот Мила очень хочет быть с отцом. – Ну а я тогда кто ей? – злится Шатов. – Ты её крестный папа. Она тебя любит, ты же знаешь. – Ага… И твой Кирилл, конечно, позволит нам общаться… Как же! Лесь, ну что за наивность! – Андрей яростно затягивается и резко выпускает дым. – Ты жестокая, Леся. Хладнокровно лишаешь меня единственной семьи, которая у меня есть. Мила – моя семья. И ты. – Андрей, не драматизируй, пожалуйста. Кириллу придётся смириться с тем, что у Милы есть крёстный папа. Всё. Больше нечего тут обсуждать. Мою личную жизнь – тем более. – То есть, ты к нему вернулась? – испытующе смотрит мне в глаза. – Я не стану об этом говорить, – отрезаю твёрдо. Потому что не вернулась ещё. Но не уверена, что долго продержусь перед обаянием Торопова. – Ясно, – выстреливает окурком в сторону. – Ладно, поехали. Двигается к машине. В этот момент задняя дверь распахивается, и из салона выпрыгивает Мила. – Мой бласлет! Селдечко! Потеляла-ааа! – воет она и бежит ко входу в магазин. – Стой! Мила! Но дочка словно ничего не слышит. Проскакивает перед самым носом движущегося по парковке джипа. Влетает в гипермаркет. Мы с Андреем оказываемся внутри уже через несколько секунд, но Милы уже и след простыл. – Иди налево, а я направо! – распоряжается Шатов и тут же убегает к отделу с мороженым. Меня трясёт от паники. Вглядываюсь в лица детей. Глаза беспорядочно бегают по пространству. Нервно мечусь по магазину. Ловлю администратора. Можно же попросить, чтобы объявили о пропаже ребёнка по громкоговорителю. – Как, Вы говорите, она была одета? – уточняет администратор. – Розовые лосины, чёрная туничка с изображением пони. Два хвостика светлых волос, два розовых бантика, – дрожат мои губы. – Так её папа забрал. Вот только что. Девочка потерялась, попросила у меня помощи, но тут же увидела отца. Значит, Андрей её нашёл… – Спасибо большое. Они, наверное, меня на парковке ждут, – выдавливаю улыбку. Ох, Милка… Ждёт тебя сегодня не тортик, а долгая беседа о том, как нужно вести себя в людных местах. Выхожу на улицу и бегу к парковке. Лихорадочно ищу взглядом машину Андрея. Её нет. Или я место перепутала? Достаю из кармана телефон, звоню Шатову. Не берёт. Меня накрывает новой волной паники. Что происходит? *** Теперь номер Андрея недоступен… За последние тридцать минут, кажется, вся жизнь пронеслась у меня перед глазами… – Может всё–таки полицию?.. – А что происходит?.. – Девочку украли… – А мамаша-то куда смотрела?.. – Так знакомый вроде забрал… – Нарожают детей, потом теряют… – Да что вы такое говорите? Как Вам не стыдно! Возле меня толпятся и зеваки и работники магазина. После просмотра записи с камер, стало очевидно, что забрал Милу именно Андрей. Взял на руки и пошел на выход. Вот так просто. Прямо посреди белого дня, он взял и украл мою дочь. – Мы не можем проигнорировать этот вопиющий случай, – касается моего плеча какой-то мужчина. Слепо смотрю ему в глаза. – По инструкции мы должны вызвать полицию, – разъясняет мне он. – Чего мы ждем, я не понимаю. Или вы не уверены, что он её украл? Говорите, он Ваш знакомый? – Сейчас… папа дочки приедет, – глухо отзываюсь я. Кирилл сказал мне никого не вызывать. Сказал, что сам разберется. И я почему-то хочу слушать только его. Наконец, знакомая иномарка въезжает на парковку. Кирилл пробирается через толпу прямиком ко мне. Колени мои почему-то слабнут. Внешнее спокойствие дает трещину. Рядом с бывшим мужем я имею право на слабость. Потому что он чертовски сильный. Кир сгребает в объятья. Я пока держусь, не рыдаю. Если начну, то уже не остановлюсь. Правда тело сотрясается крупной дрожью. – Как он мог, Кирилл? Как?.. Что у него в голове? Если с ней что-то случится… – Всё, всё… – обхватывает мою голову руками, гладит по волосам. – Нашли нашу дочку, Лесь. Тебя очень просит. – Нашли? – выдыхаю я. Слёзы моментально застилают глаза, текут по щекам. Смахиваю их, а они тут же появляются вновь. Кирилл ведет меня к машине, за нашими спинами галдёж. Помогает сесть в кресло, возвращается в толпу, что-то объясняет тому мужчине, кажется старшему менеджеру. И пока его нет, я от души рыдаю, не справляясь с эмоциями. Кирилл садится за руль, плавно выезжает с парковки. Молча тянется к бардачку, достает сухие салфетки отдает мне в руки. Вытираю лицо, промакиваю уголки глаз. Машу на себя ладонями, чтобы прекратить всё это. – Где она? – подрагивает мой голос. – В травмпункте, – сухо бросает Кир. Присматриваюсь к нему. Вид у бывшего мужа напряжённый. Глаза стеклянные. Челюсти сжаты. – Как ты её нашёл? – По номеру машины этого дятла. Как я уже и сказал, слежку с вас я снял, – бросает на меня хмурый взгляд. По телефону на эмоциях, я успела накричать на него за то, что он за нами больше не следит. Мол, а мог бы. Было бы больше пользы. – Извини меня пожалуйста, – совершенно искренне раскаиваюсь я. – Не торопись извиняться, родная. Возможно, уже завтра, я приставлю к вам десятка два следопытов. Что бы, блять, такого больше не было! – психуя, дубасит по рулю ладонью. Но настоящими эмоциями его перекрывает, когда мы подъезжаем к травмпункту в этом же районе. Кирилл вылетает из машины первым. Ему на перерез сразу бросаются двое крепких мужчин. Я бегу к Миле. Она сидит на лавочке, под носом кровь, в руках ватка с кровавыми пятнами. Андрея в стороне держат ещё двое. Падаю на колени перед дочкой. Осторожно берусь ладонями за щечки. Разглядываю ссадину на переносице. Два маленьких синичка под глазами. – Мамочка! – всхлипывает она, обнимая меня за шею. – Я бойше так не буду… Никогда-никогда-никогдна… Клянусь… Убегать не холошо… – Лесь, она упала просто! – отчаянно выкрикивает Андрей. – Я виноват! Не уследил!.. Крови много было. Испугался, что перелом… Сюда сразу привёз. Перелома нет, просто ссадина. Поднимаюсь с асфальта, с Милой на руках. Так много хочется сказать Андрею. Нет, не о том, что она упала. Это могло случится и при мне. Но зачем он так поступил? Почему не ответил на звонки? Зачем увез не дождавшись меня? Ничего ему не говорю, чтобы не пугать Милу. Лишь смотрю в глаза Шатова с ненавистью и разочарованием. – Идите с дочкой в машину, родная, – Кирилл говорит нежно, но его голос звенит от напряжения. – Всё, я в адеквате. Да отпусти! – смахивает с себя руки тех мужчин. – Кирилл Бахтиярович… – Я сказал, просто поговорю с ним! – рявкает Кир. – Его отпустите тоже. Ухожу в машину, сажусь на заднее сиденье. Мила прижимается щекой к моей груди. На всякий случай держу ладонь на её ушке, чтобы не услышала лишнего. Дочка бессвязно оправдывается: – Я побежала к машине Андлея… упала… нос больно… дядя влач сказал что вплавлять не надо… Не надо вплавлять, мамочка… Пожалуйста, не надо… – снова воет она. – Ничего не надо… И убегать больше не надо… Сейчас папа посмотрит твой носик… Уверена он знает, что надо делать. И больно не будет… Папа твой вообще самый лучший. Может вылечить от любых ран. На эмоциях плачу тоже. Вижу что Кирилл размахивает руками, экспрессивно разъясняясь с Шатовым. Тот стоит спокойно, запустив руки в карманы брюк. Мне кажется, он даже ухмыляется, одним уголком губ. Кирилл вдруг замолкает, опускает руки, прячет их так же в карманы, подходит к Андрею вплотную. Мужчины дергаются к ним, но уже поздно. Со всего размаху, Кирилл бьет лбом в лицо Андрею. Тот заваливается назад, падает. Из его носа брызгает кровь. Кирилл поднимает руки, раскрывает ладони демонстрирую капитуляцию. Что всё. Что он закончил. Идет к машине, его окликают. Опускаю немного стекло, впуская в машину звуки с улицу. – Кирилл Бахтиярович, нам разбираться дальше? – Нет, всё. Отбой, мужики. Этот тип просто упал. Да так удачно, рядом с травмпунктом. Дойти до врача ему помогите. Кирилл садится в машину, бросает взгляд на нас. Вымучено улыбается, но в глазах ещё плещутся остатки ярости. – Ужин всё ещё в силе, родные мои? – Мы ничего не успели приготовить, – отзываюсь шепотом, а Мила всхлипывает. – Не страшно. Я решу этот вопрос. – Мама сказала, что ты всё можешь, – подает голос Мила. – Для вас, да – могу. – И носик мой поплавишь? – Конечно… Иди ко мне. Мила перебирается вперед. Садится к Кириллу на колени. Он разглядывает ее лицо. – Так больно, малышка? – ощупывает нос. – У-у… – А так? – Не-а. Чмокает дочку в кончик носа. – Сейчас мазьку купим, полечим. А ко врачу завтра сходим. В окно стучат. Кирилл опускает стекло. – Кирилл Бахтиярович, тут продукты, – демонстрирует наши пакеты один из тех мужчин. – Там толтик наш, – оживляется Мила. – В багажник поставь, – распоряжается Кирилл, нажав на кнопку на панели. – Ну что? Едем? – оборачивается ко мне Кирилл. Его взгляд заметно потеплел рядом с дочкой. – Да, поехали, – смотрю на Шатова, которого заводят в травмпункт. – Андлей сказал, что он мой папа, – внезапно выдает Мила. – Лазозлился, что ты велнулся. – Злость – удел слабых, – мягко отвечает ей Кирилл. – Порулить хочешь? – А мозна? – Нужно. Мила забывает обо всем на свете: и синяках и ссадинах и крови. Радостно хватается за руль. Кирилл обхватывает его, поверх её пальчиков. Плавно отъезжаем от травмпункта. Я смотрю на них с огромным желанием достать телефон и начать снимать. Хочется оставить такие моменты на память. Как Мила смеется. Как Кирилл хвалит её. Как хорошо и комфортно им вместе, словно они давно уже знакомы. Кирилл ловит мой взгляд в зеркале заднего вида. И от его взгляда, я кажется рождаюсь заново. Мне хочется жить, дышать, чувствовать! Как тогда, шесть лет назад.