ЭПИЛОГ

Спустя 4 года.

Предвкушение встречи с женой растянуло губы Рустама в улыбке, вспыхивало соблазнительными картинками, отчего мужчина иногда недовольно морщился и менял положение тела. Бросив взгляд за окно мчавшейся по трассе машины, достал телефон, чтобы отвлечься, но при этом не забыл поторопить водителя.

Затянувшаяся деловая поездка давала о себе знать – он жутко соскучился, изголодался по своей девочке, по своей жене.

Спустя полчаса Рустам взбежал по ступенькам крыльца, широким шагом прошелся по холлу дома, раздумывая – где в этот момент может быть Милолика и наугад отправился в сторону кухни, откуда были слышны чёткие указания экономки.

Зейнаб, увидев мужчину, на мгновение опешила:

– Рустам? Ох, мальчик мой, приехал! – уже постаревшая, но всё ещё державшая в стальной хватке прислугу дома, женщина всплеснула руками:– Что ж ты не предупредил? Наверняка голодный же! Я сейчас…

– Успокойся, Зейнаб. Милолика где?

То как изменилось лицо женщины, ему не понравилось – она растерялась, глаза забегали, а руки схватились за передник.

– Так она должна скоро быть.

– Та-а-а-к, – прищурил глаза Рустам, надвигаясь на экономку: – Где она? – уже рыкнул, не сдерживаясь.

– Да откуда же я знаю? По делам ещё утром сорвалась! Я только недавно сама вернулась! – начала сердито оправдываться Зейнаб.

– А мать где? Где Амина?

– Наверху они – в детской, – быстро ответила Зейнаб и с облегчением выдохнула, когда Рустам, резко развернувшись, покинул кухню. Покачав головой встрепенулась, достала из кармана телефон, торопливо набирая номер Милолики.

Рустам едва ли не через ступеньку взлетел на второй этаж дома, спешно прошёл по коридору, но перед детской, откуда слышался женский голос, притормозил, выдохнул и аккуратно приоткрыл дверь.

Его мать, читая детскую книжку, старалась успокоить малышку. Не замечая, как губы сами по себе растянулись в улыбку, Рустам распахнул дверь.

Трёхлетняя Амина увидев отца, округлила свои василькового цвета глазки и со звонким криком: «Папа!» – выскочила из кроватки маленьким торнадо. Подхватив малышку на руки, Рустам, чувствуя, как огромная волна нежности затопила его сердце, расцеловал счастливо рассмеявшуюся дочурку. Чуть прищурившись, наблюдал как удивлённо радостный взгляд матери сменился на встревоженный.

Только отдав на откуп в детские, проворные ручки свои наручные часы и присев рядом с детской кроваткой, Рустам, наконец, смог утихомирить дочь, которую его мать безуспешно пыталась уложить на дневной сон. Слушая в пол уха материнский голос читающий внучке сказку, он, перебирая чёрные как смоль локоны дочурки, вспомнил, как впервые увидел её.

Сейчас Рустам точно знал – ничто в жизни не сможет сравниться с тем моментом, когда он, открыв дверь палаты, застыл не в силах сделать шаг. Его девочка, его любимая держала на руках пищащий розовый свёрток и смотрела на него таким счастливым взглядом, что у него дух вышибло, он просто забыл, как дышать.

Одиннадцать часов его персонального ада, пока Милолика была в родовой. Рустам как зверь носился по коридору, не слушая успокаивающих внушений родни Милолики, ни его матери, ни врачей и только когда ему сообщили, что у него родилась дочь и с женой всё в порядке – испытал такое облегчение, будто ему подарили шанс на новую жизнь.

На негнущихся ногах он, едва не упав, подошёл к жене, наклонившись, обнял ладонями её бледное лицо, и прижался лбом к её лбу.

– Твоя дочь хочет сказать папе привет, – прошептала Лика, в его губы и только поцеловав её, почувствовав, что она здесь, с ним, что она действительно, как и уверяли врачи в порядке, Рустам, наконец, посмотрел на малютку.

Это действительно было началом нового этапа, для него. Его жизнь пошла изломом после встречи с Милоликой, но после того как он увидел крохотное, сморщенное личико дочери – жизнь начала новый отсчёт.

– Её зовут Амина, – сипло прошептала Лика. Её горло сдавило спазмом от эмоций, бушующих в сердце, и безграничная любовь расплескалась, делясь на мужа и дочь.

– Амина? – сглотнул Рустам, – но… нельзя, наверное, – неуверенно пробормотал он, потому что имя погибшей сестрёнки резануло по сердцу.

– Можно, – улыбнулась Лика и ойкнула, когда Рустам, покачнувшись, едва не упал: – Что с тобой? Рустам? – Лика встревожено вглядывалась в побледневшее лицо любимого, но он лишь мотнул головой, всхлипнул, наклонился и аккуратно коснулся губами лба дочери.

Лика пару раз ошарашено моргнула, потому что плачущая дочь сразу успокоилась и засопела. Перевела взгляд на присевшего рядом Рустама закусившего губу и улыбнулась солнечно:

– Мне вчера приснилась мама. Она была не одна – с молодой темноволосой женщиной держащей младенца на руках. Амина. Твоя сестра. Мама сказала, что имя счастливое и что у твоей сестры в нужный момент никого не оказалось рядом, некому было поддержать её, выслушать, но у нашей дочери будем мы, ведь так? Твоя сестра… она такая красивая… – Лика, не выдержав, всё же дала волю слезам, скатившимся по щекам: – Она любит тебя и меня, и нашу дочурку, и ещё она сказала, что нельзя никого винить, никто не виноват. Я не знаю в чём, но наверно ты знаешь.

Каждое слово Милолики золотой, благодарно яркой пыльцой обволакивало душу Рустама. Если он до этого думал, что любит свою жену, то в этот момент понял – тому, что он испытывает к Милолике, даже слов не подобрать – всепоглощающее чувство, которое с каждым днём укреплялось, врастало в душу давно принадлежащую маленькой, хрупкой девушке.

– Ты не уснул? – Рустама выдернул из воспоминаний голос матери и он, вздохнув, поднялся, поцеловав уснувшую дочь, поманил женщину за собой.

В кабинете уселся в кресло и требовательным взглядом посмотрел на мать, которая расположилась на диване. Она же только приподняла брови, не спеша оправдываться или начинать объяснения, но, не выдержав молчания сына, спросила:

– Ты звонил Лике?

– Звонил, – кивнул Рустам, барабаня пальцами по столешнице, – Когда только прилетел, из аэропорта. Она ни словом не обмолвилась о том, что собирается куда-то уехать, бросив дочь, – злые нотки всё же просочились в его голос, но на женщину никакого эффекта не произвели.

Его мама попросила включить ноутбук, стоявший на столе Рустама, а когда он выполнил её просьбу, ввела пароль от почтового ящика Милолики, показывая последнее входящее письмо.

Стоило Рустаму бросить взгляд на экран, он едва не отшатнулся. Сжав кулаки, рвано выдохнул со словами: «Что это?!»

– Не что, а кто, – покачала головой женщина, садясь обратно на диван, в то время пока Рустам с тяжёлым сердцем смотрел на фото, присланное его жене.

Маленький ребёнок, судя по длинным волосам – девочка лежала на кровати прикрытая до пояса старым, потрёпанным одеялом. Ребёнок до того измождённый, что руки и личико походили на скелет обтянутый пергаментом.

– Соседи украдкой сфотографировали девочку и прислали Милолике, в надежде на помощь. Они писали в опеку, кто-то приезжал, но забрать дитя не получилось. В общем как всегда – бюрократические проволочки. Девочка нуждается в срочной операции на почках, можно сказать умирает, а мать сектантка, у них запрещено всякое вмешательство.

Таких душераздирающих фотографий и видео, Рустам за последние время видел множество. На втором году их супружеской жизни Лика загорелась идеей благотворительно фонда и, скооперировавшись с женой и дочерью Изотова, женщины с успехом взялись за новое дело.

Началось всё с помощи незрячим и слабовидящим детям, затем поднялись выше по возрасту, чтобы привлечь внимание к взрослым слепым, работающим за копейки и не живущим – выживающим!

Милолика сама сделала несколько социальных роликов и с подачи Рустама и Изотова в их благотворительный фонд ручейком потянулись не только финансы, но и бизнес предложения на обустройство незрячих людей. К радости женщин в фонд начали вступать для активной работы, поддержки и другие жёны бизнесменов уже не только их региона.

Прервалась Милолика только когда была на пятом месяце беременности и то, Рустам практически отодрал жену от работы – увёз в специально арендованный дом на берегу моря, где они и жили, пока не появилась Амина. Спустя три месяца после родов, Лика вытребовала у Рустама разрешение вернуться к работе. За это время благотворительный фонд расширился и занимался уже и детьми инвалидами, рождёнными с диагнозом ДЦП и синдромом Дауна. Милолике даже пришлось нанять несколько человек себе в помощь.

Случалось, что лично ей присылали вот такие вот письма – крик о помощи, но их обработкой должна была заниматься Светлана – секретарь его жены. Недавно Рустам лично дал ей строжайшее указание, подобные письма Лике вообще не показывать, перенаправлять их жене Изотова. Сейчас на третьем месяце второй беременности, его жена находилась в стадии эмоционального отклика, и Рустаму стало страшно, он даже представить себе не мог – что она испытала, когда увидела фотографию этой малышки.

Сжав кулаки, вскочил, нервно прошёлся по кабинету и потом, резко остановившись, потребовал у матери:

– Позвони Милолике! Если я услышу… если она плачет… – Рустам выхватил из кармана телефон, вызывая водителя, и собрался выйти из кабинета, как мать его остановила:

– Подожди! Лика уже подъезжает!

– Как? Как ты её отпустила?!!

– А как я её могла удержать? – возмутилась женщина. – Только смогла проследить чтобы охрану взяла, да она и сама дочери Изотова отзвонилась, договорилась с ней встретиться на месте, органам опеки позвонила – в общем, с охраной всё в порядке, – вздохнула женщина, но Рустам не унимался:

– Ты же знаешь, что она потом несколько ночей будет плакать, мучиться кошмарами! – Рустам нервно прошелся перед диваном – Как вообще она прочитала? Как письмо дошло до неё? – спрашивал он, то ли у себя, то ли у матери и сразу услышал:

– Вот! Ты, дошёл до главного! – гневно вырвалось у его матери. – Эта Светлана… Ты зачем её вообще притащил работать с Ликой?

– Она и должна была читать подобные письма! – сорвалось яростное у Рустама, – Помогать ей с корреспонденцией, со счетами и…

– Только эта вертихвостка смылась, едва ты уехал! – с гневом выпалила мать Рустама, а когда сын, посмотрел на неё недоумевающе и уже собирался спросить: «Какого хрена здесь происходит?» – она продолжила:

– Рустам, сынок, ты настолько закопался в последнее время в своих делах, что не замечал очевидного – эта девка слюни пускала, стоило тебе появиться и даже не скрывала своих похотливых взглядов!

Рустам, мотнув головой, нахмурился:

– Что за бред? Да на хрен она мне сдалась? Я и не смотрел на неё, чтобы замечать!

– Ты не смотрел, а вот Лика всё замечала и её откровенные наряды, когда грудь едва не выпрыгивает из платья и её взгляды, поведение.

– Лика мне ничего не говорила, – растерялся Рустам, буквально падая в кресло. – Ни словом не обмолвилась.

– Ты уверен? – женщина скептически выгнула бровь, – Может, просто не услышал? Не понял?

– Да ни хрена! Если бы…

И тут Рустам напряжённо замер, вспомнил, как Лика спрашивала по поводу этой Светланы, и зачем он вообще к ней приставил эту девушку. Только всё было до банального просто – один из его деловых партнёров присоветовал свою дочь, как прекрасного менеджера по связям с общественностью. Вспоминая, Рустам только сейчас понял, что он буквально навязал ему свою дочь, а он отфутболил её к жене, считая, что подобный специалист будет в помощь.

«Сам даже распорядился отфильтровывать почту Милолики и кому? Этой суке!» – пронеслась яростная мысль у Рустама, пока он набирал необходимый номер и отдавая распоряжение. Выдохнул, отключив связь, посмотрел на напряжённо следившую за ним мать, усмехнулся:

– Ну, за что эта тварь боролась, как говорится…

– Ты собираешься её общественно унизить? Подставить?

– Не собираюсь, уже делаю! Чтобы всякие потаскухи моей жене нервы не трепали! – последовал жёсткий ответ и Рустам перевёл взгляд на рывком распахнувшуюся дверь кабинета.

Марат с налитыми яростью глазами посмотрел на друга, в буквальном смысле зарычав:

– Где скажи, носит твою жену с её сестрой?

– О, ещё один дракон потерявший своё сокровище, – усмехнулась женщина, поднимаясь с дивана и бросив насмешливый взгляд на Марата, не обращая внимания на то, что здоровый мужик буквально пышет злобой, прошла мимо, покидая кабинет.

– Мама, – позвал Рустам, и когда она обернулась, попросил: – Пусть подготовят вещи. Я забираю Милолику и дочь. Поедем в домик на озере и через пару дней – на юг. Не позволю ей больше работать. Так что готовьтесь к отъезду.

С улыбкой кивнув, женщина вышла, а Рустам тяжело вздохнул и повернул ноутбук экраном к другу, показывая фотографию малышки.

– Твою мать! – вырвалось у Марата и ему пришлось повторить историю рассказанную матерью.

– Так что Надежда отправилась с сестрой, сейчас уже должны подъехать, – поднялся Рустам с кресла, направляясь на выход.

Спустился по лестнице, через холл и вышел с другом на крыльцо.

Двухэтажный дом в элитном посёлке выбрала Милолика, когда они только собирались пожениться. В этом же посёлке позже, Рустам купил дом поменьше, где сейчас жили сёстры Лики и их тётка. Позже, к ним присоединилась его мать, которая приехав, сдружилась с Тамарой, да так и осталась жить у них, а вскоре нянчилась с внучкой. Зейнаб он сам предложил перебраться к ним и пожилая женщина с радостью согласилась. Так и стал Рустам неожиданно для самого себя во главе большого семейства состоящего сплошь из одних женщин.

– Уже подъезжают, – нервно выдохнул Марат, убирая телефон в карман.

– Что случилось-то? – спросил Рустам, просто чтобы отвлечься. Отношения друга и сестры Милолики искрили такой эмоциональностью, что все вокруг уже привыкли к таким вот вспышкам со стороны Марата.

– Приревновала и сбежала, – друг сжал кулаки. – Только я думал, она у сестры, ан нет – оказалось жила в гостинице. В гостинице, мля! В другом городе и никто об этом не знал! Стал её искать, спрашивать, а никто сука не знает – где её носит! Телефон не отслеживается и недоступен! Хорошо хоть у твоей не стал спрашивать – нервов добавлять! – выговаривался друг. – Я ж блядь как на иголках, романтику ей решил устроить – увезти за границу, к океану, а её хрен знает, где носит! Вот где она была? – Марат повернулся к Рустаму и с яростью уставился на друга. – С кем блядь? Почему не поехала ни к тётке, ни к сестре?

– Да хрен этих женщин поймёшь, – Рустам отговорился, напряжённо наблюдая за тем, как два автомобиля представительского класса въезжают на территорию участка, подъезжают к крыльцу, по ступенькам которого уже несётся вниз Марат.

Рустам бросил беглый взгляд на выскочившую из машины Надежду уже что-то кричавшую Марату и сразу посмотрел на Милолику. Его девочка выглядела бледной, с припухшими от слёз глазами и сейчас замерла у машины, тревожно смотря на Рустама.

Не выдержал, торопливо спустился по ступенькам и, подхватив жену на руки, прижал к себе. С упоением втягивал родной запах, ощущая, как она обнимает его в ответ и утыкается носом в изгиб его шеи, тяжело дышит, щекоча кожу.

– Ты хоть понимаешь – как меня напугала? – спросил, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на угрозы хорошенько её отшлёпать и, не дожидаясь ответа, развернувшись, поспешил в дом с драгоценной ношей на руках.

Уже позже, когда они оба утомлённые от ласк, выплеска эмоций лежали на разворошенной постели, Рустам поставил Лику в известность об отъезде, о том, что через несколько дней они уезжают к морю и очень удивился, когда не дождался возражений.

– С кем ты ездил? – Милолика тихо спросила, пряча лицо у него на груди.

Попытался приподнять её за подбородок, чтобы посмотреть в глаза, но Лика только уворачивалась, не позволяя.

– Маленькая, ты же знаешь – Вадим, Марат, Алексей и так, шушера юридическая. Что такое? Почему спрашиваешь?

– Просто… – Лика боялась признаваться.

Рустам постоянно на деле, на поступках доказывал как она и дочь дороги ему. Но стоило появиться из ниоткуда этой девице – Светлане, которую сам же Рустам откуда-то привёл, так спокойствие на этом закончилось. Лике с трудом удавалось гасить безумную ревность. Видела – в последние недели муж, стараясь разгрести дела, буквально засыпал вместе с ноутбуком, работал на износ и всё для того, чтобы побыстрее увезти её и дочурку в подготовленный дом, на берегу моря, где она смогла бы спокойно доходить беременность, родить.

Только эта девица не упускала случая подлить масла в огонь сказанными вскользь замечаниями. Стоило Рустаму уехать в деловую поездку, как она, отговорившись, что ей поступил очень важный звонок и необходимо срочно уехать, чтобы сопроводить и помочь важному для неё человеку, ускакала в неизвестном направлении. Лика даже не стала выяснять – куда и с кем. Она доверяла Рустаму, но на фоне эмоциональной нестабильности в её положении было нормальным то, что червячок сомнения всё же подгрызал, не давая спокойно жить.

– Родная моя, – Рустам обнял Милолику, оплетая её как спрут ногами и руками, целуя в макушку. – Вот скажи мне – как я могу смотреть на других, когда у меня есть ты? Хочешь услышать признание? Не чувствуешь?

– Иногда хочется и услышать! – упрямо всхлипнула Лика, уворачиваясь от попыток Рустама заставить посмотреть на него. И охнула, когда он одним движением опрокинул её на спину, нависая сверху.

Заглянул в бездонно васильковые глаза и улыбнулся краешком губ.

– С момента самой первой встречи твои глаза отпечатались в моей душе. Не было ни у тебя, ни у меня выбора, потому что ты моя! Жизнь, душа, судьба. Моя половина. Помнишь, – Рустам провёл большим пальцем по её нижней губе, заставляла рот приоткрыться, а когда Лика лизнула и немного вобрала его палец, посасывая выпустила, рвано выдохнул: – ты как-то сказала что мы из двух разных вселенных? Так вот – это правда. Мы разные, но мы дополняем друг друга. Самая суть второй половины не в похожести, а в дополнении. Ты половина моей души, моего сердца и не скажу, что это любовь. Нет, это слово банально. Я просто не могу описать то, что чувствую, – проговорил Рустам уже сипло, наклоняясь, накрывая манящие, до боли желанные губы Милолики в поцелуе.

Спустя 10 лет.

Огромный, ярко украшенный зал. В толпе большого количества людей образовывалась прореха. Люди расступаясь, уступали дорогу мужчине и шедшей рядом с ним женщине. Здоровались, улыбались, благодарили, но никто не смотрел равнодушным взглядом.

– А сейчас, – ведущая, стоявшая на сцене, заметив их появление, отреагировала мгновенно: – слово предоставляется учредителю нашего фонда – уважаемой Милолике Ярославне.

Лика, нервно сжав локоть мужа, бросила на него взволнованный взгляд, встречая мягкую улыбку, поддержку и уже более спокойно выдохнув, направилась к сцене под громкий шум оваций.

Рустам, прищурившись, следил за женой. Тёмно-синее платье в пол с тысячью мерцающих, словно звёзды кристаллов облегало стройную, хрупкую фигурку, от которой у него до сих пор захватывало дух и мгновенно каменело в паху, а стоило вспомнить – что они творили этим утром, так вообще пришлось прикрывать бугор в штанах полой пиджака. Его жена. Его любовь, спутница, мать его детей.

Милолика поздоровалась, немного пошутила по поводу убранства зала и её представления, обвела взглядом людей и, найдя глазами Рустама, смотрела сейчас на него:

–… ещё я сердечно благодарю своего мужа. Хочу сказать огромное спасибо ему за любовь, за поддержку! Когда-то, – Лика вновь с уже грустной улыбкой посмотрела на собравшихся: – попав в аварию, я лишилась зрения. Это был этап жизни отчаяния. Чёрный океан безысходности, в котором я едва не утонула, но благодаря мужу, его силе духа, которой он щедро делился со мной, его упорству – я выплыла. Только потом я поняла – всё случившееся со мной было не испытанием, не наказанием – возможностью понять своё предназначение!

Милолика ещё раз обвела глазами зал, полный разношёрстной публики, отмечая стоявших у стены корреспондентов, записывающих каждое её слово. Дорого одетые меценаты со своими спутницами, рядом стоят люди в специальных очках для незрячих, на инвалидных креслах дети и взрослые и каждый из них улыбается. Кто-то с грустинкой, кто-то понимающе, но все находящиеся здесь – участники того значимого, нужного дела, что они сообща воплощают в жизнь: дарят надежду, оказывают помощь. Кто чем может – финансами, делом, советом.

Взгляд вернулся к самым дорогим людям – к мужу, всё такому же красивому, статному и до ужаса любимому, к детям – старшей дочери, сейчас с гордостью смотрящей на мать, к младшим двойняшкам – сыновьям, улыбающимся ей. Надежда с дочерью, держащая под руку мужа – Марата. Рядом стоит младшая, но уже такая взрослая, улыбчивая сестрёнка – Людмилка, мама Рустама, Тамара. Все они здесь, все с ней.

Сглотнув ком в горле, Лика продолжила:

– И я вами восхищаюсь – теми, кто не сломался, теми, кто обратился в наш фонд и преодолел этот излом судьбы, вашим упорством и стойкостью! У меня спросили – что я посоветую людям, оказавшимся в беде, один на один с болезнью, с инвалидностью. Верить! Чтобы победить – нужна вера! И я верю в то, что мы все вместе, сообща поможем нуждающимся! Пословица говорит: «Надежда умирает последней». Добавим же к этому: вера не умирает вообще никогда!

Октябрь 2020 года.