Глава 14

– Погоди, Ген, я еще не отошла… – Я просто лежу. И уже говорил о том, что сегодня все разговоры о том, чтобы я остановился, даже не начинай. – Да я не об этом, – снова пытаюсь свести ноги, но он не позволяет. – Я о том, что не против продолжить, но чуть позже. – Ага, – пробурчал и влажный язык прошелся по складкам снова. – Ммм… Выгибаюсь и чувствую небольшую боль, которая словно ток, ударяет по нервным окончаниям клитора, который все еще слишком чувствителен. – Прошу… – мои пальцы зарываются в его волосы, но он по-своему воспринимает мою просьбу, потому что снова касается кончиком языка промежности. Внутренние мышцы бедер напрягаются и начинают трястись. Схлынувшее возбуждение стало подниматься из глубин и вновь распространяться по всему телу. Язык мужчины был слишком нежным и внимательным, проходя по каждой клетке от входа до клитора. Пальцы, то раздвигали половые губы, то немного сдавливали их. Бедра стали жить своей жизнью и подыгрывать эмоциям, выжигающим искры. Я двигала ими навстречу упрямому языку, пока не стала судорожно трястись, кончая вновь и вновь на язык Гены. Он со стоном слизывал всю мою влагу, затем резко перевернул, поднял мою задницу вверх, оставив голову и грудь лежать на кровати и сразу вошел на всю длину. Я почти заплакала от этой наполненности. Стало даже больно. Но он не двигался, словно понимая. Только когда мышцы влагалища расслабились и впустили его глубже, он начал ритмично трахать меня, переходя на быстрый темп. Яйца ударялись о раздраженный клитор снова и снова. Хотелось отползти, но мои руки оказались за спиной. На них Гена накладывал какую-то веревку и стягивал все сильней. У меня даже не было сил спросить, какого черта он вытворяет. Этот раунд длился целую вечность. То длинные размашистые движения, попеременно с короткими, то удары его ладоней по открытой плоти, которые я изначально восприняла как передышка, пока не ощутила этот чертовски сильный шлепок. Мне нравилась эта грубость, переплетающаяся со страстью. Он балансировал и уверенно держался ровно посередине, изредка выходя за нее, но возвращался снова. Голова была наполнена одной лишь похотью, словами, которые он отпускал обо мне и том виде, который был перед его глазами. Еще никогда и никто так не возбуждал такими действиями. Никто их и не применял по отношению ко мне. – Такая влажная и красная киска, – пальцы уверенно раскрыли мою плоть и погладили ее. – Так и просит мой член. Да, Лена? Она просит его? Мой язык давно онемел, а горло испустило последний всхлип полчаса назад. Я больше не была собой. Я была просто возбужденной женщиной, которую имел опытный мужчина. Не было имен, не было ничего, кроме потных тел, совокупляющихся как в последний раз. Я даже не уверена, что захочу иного секса когда-нибудь. Потому что такое, подобно наркотику быстрого привыкания. – Я не расслышал, – пальцы скользили во мне аккуратно, надавливая на нужные точки, чтобы вытащить мое нутро наружу. Нутро, у которого еще пока было имя. – Да-а-а… Только тебя… – Громче. Я не расслышал твой ответ, лапа, – приблизил губы к моему уху и укусил за мочку, водя членом у моей изнывающей щели. – Да, – закричала как могла. – Да… Хочет… тебя… – Хорошо. Подалась бедрами, и он тут же оказался внутри меня, исполняя все желания разом. – Готова кончить? – Давно. И точно спусковой крючок. Точно машина, которой не нужно прерываться на отдышку. Сплошные движения внутри меня. Шлепки. Крики. Стоны. Маты… Один оргазм на двоих. Я упала на кровать, скрючившись так, что у меня началась судорога, но я все равно не могла пошевелиться, потому что меня кидало из сознания в пропасть и обратно забирая на поверхность. Я словно умирала и возрождалась сотни раз за несколько минут. А потом просто вырубило окончательно. Привело в себя ощущение, что кто-то целует мои соски. Медленно выкручивает их снова и снова. Голова была тяжелой, но низ живота еще тяжелей. Между бедер сильно влажно и слегка больно. Открыла глаза и столкнулась с серо-голубой тьмой. Как возможно, чтобы этот оттенок был схож с мраком? Но это было так. Гена держал в зубах мой сосок и смотрел, не отрываясь на меня. – Ты больной? – все, что мне удалось сформулировать. В ответ он просто с громким чмоком всосал полгруди в свой рот и выпустил ее. – Не возбуждай, Белоснежка, – прошелся языком меж груди и припал губами ко второй. – Я не возбуждаю. Я констатирую, на основе увиденного. Ты больной. – Я и говорю, не возбуждай. – Знаешь, если тебя это возбуждает, то у нас проблема Ватсон. Свали с меня и дай сходить в душ, – попыталась пошевелиться, но гора с дурацким именем Гена, стала еще тяжелей. – Тогда и я констатирую факт – ты гораздо молчаливей и нежней, с членом моим в тебе, ну или с языком. – Если ты дотронешься… – и все слова остались в моем мозгу, потому что проворные пальцы подожгли короткий фитиль внутри меня. *** Я нимфоманка? Нет конечно. И если первые раза три мне нравилось, то потом все стало иначе. Сплошная дикость и страсть. Оргазмы стали какими-то злыми, пусть и приятными. На все мои «нет», он находил причину ответить «да». И я говорила. Опять и опять, кончая и возбуждаясь. Сейчас, смотря полуоткрытыми глазами на то, как Гена протягивает ко мне свою лапу, я стону, и собрав все свои силы, спрыгиваю с кровати. – Не приближайся ко мне, мутант оргазмический. Боже, – слова и возмущения лились из меня потоком. – Я так и знала. Говорила же, что ты опасен для женщин. Ты вытрахиваешь из них души и потом говоришь, что так и было. Сбегаю в душ на пружинистых ногах, но закрыться он мне не позволяет. Смеясь, подхватывает на руки и несет сам. При этом так и не произнеся ни слова. Последние несколько часов вообще почти стерлись из моей жизни. Точнее, я помню только тьму в глазах от очередного оргазма, его член внутри меня и все. Ну и, может, немного процесса самого. Однако это перебор. Я завтра встать не смогу. И через неделю тоже. Гена включает воду приятной температуры и прижав к своей груди спиной, держит одной рукой под грудью. Второй он берет мочалку, льет на нее гель, вспенивает и начинает мыть мое тело. Губы целуют в висок, щеку, доходят до шеи и обратно, а кисть ловко скользит нейлоном по груди, животу, бедрам. Проходится по предплечьям, выше локтя достигая ключиц и шеи, переходя на вторую сторону, и спускается все ниже. Мозг размягчается, и я отдаюсь в его власть снова. Не могу. Завтра буду орать, драться, но сейчас я как вата. – Обопрись ненадолго на стену руками, я помою там, где не могу дотянуться, – просит так мягко, почти как человек. Встаю, так как он попросил и чувствую, что Гена моет мои бедра, ягодицы сев на корточки. Ноги. Дальше скользит уже пальцами выше и стоит коснуться половых губ, я дергаюсь. Мне больно не так сильно, как можно было подумать, но я реально больше не хочу. – Ш-ш-ш… зай, я просто помою. Тише. Скользнул пальцами меж складок нежно настолько, что я не поверила бы что это делает тот самый мужик, который полчаса назад «избивал» мою промежность членом по триста ударов в минуту. И все же, это он. Когда на нас полилась вода, я оказалась вновь в мужских руках. – Хочу спать, – устало сказала ему в грудь, когда он развернул к себе, смыть пену со спины. – Подожди немного, лапа, – ответил в таком же мирном тоне, шепчущим голосом. Мне нравилось быть сейчас капризной маленькой девочкой в больших, сильных руках. Поэтому я наслаждалась тем, как они меня вытирали огромным полотенцем, а затем несли в постель и укрывали одеялом, согревая в своих объятиях всю оставшуюся ночь. Проснулась я оттого, что кто-то облизывал мое лицо. – Боже, тебе стоит пожить немного с людьми. Иначе и гадить начнешь как Буся. Отмахнулась от Гены, но ощутила под рукой гладкую шерсть и вскрикнула, открывая глаза. – О черт… – Ты сравнила меня с собакой, – послышался голос сбоку, где, оказывается, лежал хозяин доберманихи. – Может быть, слегка. У вас одинаковые повадки на двоих. И я сомневаюсь, что она взяла их у тебя, скорее наоборот. – Я вижу, ты готова к обеденному сексу. – Иди к черту. Ты больше и пальцем не тронешь меня и мое тело, маньяк чертов. Он засмеялся и попытался ткнуться головой в мой живот, но я ударила его по плечу кулаком, услышав громкий предупреждающий лай. – Да как ты смеешь, – смотрю на псину. – Ты хоть знаешь, что он творил со мной эту ночь? Может, ты Буся и слышала, но поверь, тебя бы не обрадовало такое увидеть. Так что если ты вдруг решишь укусить своего хозяина, целься между ног. Она ответила новым лаем, но что он обозначал, я не могла понять. – Который час? – Половина первого. – Что? – Лап, – он сменил тон, и мне это не понравилось. Даже Буся спустилась с кровати. – Не смотри и не говори со мной так, – отодвинулась от него почти в самый край. – Буся, тащи сюда самый большой поварской нож. Но мужчину не остановило ничего. Руки уже были под одеялом и медленно пробирались между моих ног. Убежать я так и не успела. – Ты блин издеваешься? – Лап, – он повторил и мягко погладил половые губы. – Нет, я сказала, – крикнула уже испугавшись. – Прости за вчерашнее. Я переборщил. И с этими словами он меня поцеловал, просто обняв. Какого хрена творится?