Эпилог

Примерно год и два месяца спустя – Зай, – Гена подходит ко мне со спины, пока я готовлю ему кофе, а себе чай. Мое молчание его бесит и это понятно. Прошла неделя как я говорила с ним о чем-то, кроме еды и поездок в магазин за продуктами. Помимо этого, касается он меня только урывками, про секс молчу. Мы поссорились. Официально. – Ну, лапа, – на этот раз его ладони опускаются на мою талию, поверх футболки, которую я определила как домашнюю. Больше на мне ничего нет. Он боится, что я его прогоню и, честно говоря, я хочу это сделать, если бы не тот факт, что я сама изнываю по своему любимому мужчине. Дело не в том, что я не хочу мириться. Наоборот, у меня даже зуд появился оттого, что я хочу прикосновений и просто объятий, помимо сна. В постели он подползает ко мне, когда думает, что я уже уснула и словно ласковый кот, обвивает меня всем телом, даря покой. На самом деле только тогда я могу уснуть и делаю это максимально быстро. Большие ладони поглаживают меня по бокам, боясь подняться слишком высоко или же слишком низко. Он держит баланс. – Поговори со мной, Белоснежка. Иначе я блядь ебнусь скоро, – дышит в мой затылок, аккуратно целуя в него же. – Ебнись. Тебя сразу найдут и приласкают, ты же знаешь. Главное – сделай это не в квартире, она вряд ли заберется так высоко в твое окно, потому что в дверь ее никто не впустит. Я уж точно. Он резко отступает и матерится. Я знаю, что если бы ситуация была обратной, он вел бы себя точно так же. Или может быть хуже. За то время, что мы вместе произошло немало. Я познакомилась с его друзьями и их женами. Прознала о мире, в котором теперь тоже живу. Не скажу, что в восторге от этого, но не стану отступать. Я люблю Гену, значит, мы в одной лодке, и он тоже это знает, что может мне доверять как себе самому. Но его вечера «по работе» в клубах часто проводятся без меня. И вот результат. Неделю назад я пришла с ним и первое, что меня встретило это картина, как какая-то девка, которая, не стесняясь меня идущую под руку с Геной, подошла и обняла моего мужчину томно и почти кончая сказав: «Наконец-то ты пришел. Я думала, тебя сегодня не будет!» И вот, эта большая рептилия ползает за мной доказывая, что это ничего не значило. Если быть откровенной, я знаю, что это так, и что не изменял он мне, но в тот момент все выглядело иначе. Поднимаю наши чашки и переставляю на столешницу. Обхожу ее и сажусь на барный стул смотря, как он пыхтит. Такой лапочка. Еще и секси. В одних штанах, без футболки. Только проснувшийся и слегка помятый, босиком. Кажется, у меня между бедер стало мокро. – Ты улыбаешься? – щурится, и я понимаю, что спалилась. – Да и что? Ты выглядишь смешно. – То есть синие яйца и мой выебанный мозг – это смешно? – Я не трогала твой мозг и слышала, как ты дрочил в ванной каждый вечер, когда был уверен, что я сплю, так что твои яйца вряд ли синие. – Хочешь проверить? – он хватает свое хозяйство через штаны одной рукой, а второй оттягивает резинку так, что я вижу его лобковые волосы. Аж дыхание перехватывает. Кажется, я соскучилась гораздо больше, чем думала до этого. – Не хочу, ты испортишь мне аппетит своим удавом и его маленькими колокольчиками, учитывая, что передо мной на завтрак лежит яичница. Совесть имей. – Совесть иметь? – Да, ты на кухне. – Я тебя имел на этой гребаной кухне, буквально неделю назад. Вспышки памяти заставляют меня гореть. Это было восхитительно, но сейчас не об этом. – Неделю назад, тебя не облизывала какая-то сучка из клуба. – Да ебаный в рот, – взмахивает с психами своими длинными руками. – Ты ее трахал, не так ли? Признайся уже. Все на районе знают кто ты и побоялись бы такое себе позволить. У нее привилегии? – Может, и трахал, думаешь, я запоминаю каждую дырку, которая была на моем члене до тебя? – Как романтично, – фыркаю специально громко, закатывая глаза. – Но так и есть. У меня есть охуенная женщина, думаешь, я стану менять тебя на разовую давалку? Знаю, не станет. Но до чего же было отвратительна та сцена. Я, конечно, оттащила ее за волосы назад и судя по тому, как она держалась на убийственных каблуках, девушка была не в самом трезвом состоянии. Мне было плевать, потому что мной руководила ревность. Дальше разборки устраивать я не стала. Когда Гену кто-то позвал, я села в машину и попросила Митю отвезти меня домой. С тех пор мы на сухом пайке. Оба. Если честно, я уже, и сама устала. Но мне хотелось его помучить. Потому что уверена, когда он приходит в эти клубы, на него вешаются девушки и меня это бесит. Но я также понимаю, что это неизбежно. Этот год был насыщенным. Хотя так происходит постоянно. Это криминал. Город поглощен им. Всегда был. И эти парни стараются держать все в норме, насколько это возможно. Я вздыхаю. Не знаю, может, это была какая-то неуверенность в себе, которая взяла верх в тот момент. А может, так и надо было поступить, чтобы Гена не решил относиться ко мне как к чему-то постоянному и привычному. Мне не стыдно за эту неделю «воспитания», он должен понять, что такие моменты могут случаться и не на моих глазах, но реакция, когда он с улыбкой снимает с себя ее руки… Это не то, чего я хочу. Разумеется, не стоит бить женщину, но можно сказать так, чтобы каждая поняла «Я, блядь, занят!». Не услышав от меня ответ, Гена опускает голову и сжимает кулаки. Я вижу, как он часто дышит. Вижу, как борется с гневом. – Я люблю тебя, и тебе этого мало? Эти слова заставляют меня воспарить. Он говорит о чувствах, но по-своему. А вот так открыто сказать «люблю тебя», это дорогого стоит. – Я хочу, чтобы тебе самому было этого достаточно, Ген. – Мне этого охуеть как достаточно, лапа. Я не пацан, который вынимает член при виде раздвигающихся передо мной ног, – смотрю на него с ухмылкой. – Ну если это не твои ноги приглашают погрузиться в тебя до упора. Лен, чего ты хочешь от меня? – Хочу быть уверена в том, что ты не позволяешь всяким цыпочкам тебя лапать, пока я сижу дома и воспитываю твоих детей. Это, сука, мое тело, – тычу в него пальцем, обводя по воздуху огромного мужчину передо мной. – Да блядь, я сломаю ее руки, если надо… Стой, что? – обрывает сам себя, смотрит странно. Проболталась, ладно. – Что? – Ты сказала детей воспитывать? Или ты имела в виду вообще? Ну, типа на будущее? Или… Он подходит ко мне и разворачивает стул вместе со мной. Рассматривает мой живот долго и пристально. – Думаешь, на первом месяце будет видно живот? – Откуда мне знать? Даша ходила с огромным арбузом под футболкой, и это все, что я знаю. – Он начнет расти примерно к четырем месяцам, – закусываю щеку, потому что Гена, кажется, так и не понял, что мы говорим о реальной беременности, а не о гипотетической. Когда он поднимает свой растерянный взгляд и смотрит, не веря, я улыбаюсь. Я узнала вчера. И думала, как сказать ему об этом. Я не знаю, какой будет его реакция, но учитывая, как он кончает в меня со словами: «Вот теперь точно мой нападающий доберется до цели». И, как стало известно вчера, добрался. – Лапа, если ты так прикалываешься надо мной и решила, что это смешно, то ни хуя не угадала. – Зачем мне шутить с такой темой? Беременна я, Геныч. – Ахуеть, – его глаза открываются и еще пристальней смотрят на мое тело. А потом Гена приходит в себя. – По-любому я заделал его на том комоде у Дала в кабинете. Или у стены, когда мы вернулись от Мурада и Лоры той ночью. И я начинаю громко смеяться. Он поднимает меня на руки, раздвинув бедра, чтобы обхватила его талию и несет наверх, что-то при этом бормоча. Опускает непривычно аккуратно на постель и сразу задирает мою одежду до горла. Протяжно стонет: – Еще и без трусов, зай… Опускается у моих ног и скользит руками от коленей к бедрам. Проходя поцелуями весь путь, останавливаясь у живота. – Что ты творишь? – Смотрю, – невозмутимо отвечает. – А конкретнее? – Могу поставить свои яйца, там пацан. Вот увидишь, лапа, – прикладывает ухо и что-то слушает. – Не смейся, ты мне мешаешь. Но я не могу перестать. Это невозможно. Спустя короткие минуты я чувствую, как его ладони начинают поглаживать меня по бокам, спускаясь вниз и выше к груди, касаясь ту лишь кончиками пальцев. – Такая нежная кожа… Гладенькая, – это уже о моем лобке, куда прилипли его губы. – Эй, я не… – Ш-ш-ш… Мне кажется, я просто обязан отблагодарить это сексуальное тело за то, что создало моего ребенка. – Эм, оно вроде как мое и я участвовала в создании. – Тогда тем более молчи лапа, или стони. – А наш разговор? – запускаю пальцы в его волосы и сильно хватаю их, тяну вверх. Он соглашается и смотрит мне в глаза, нависая надо мной. – Ножки раздвинь. Не притворяйся, что не хочешь этот член, – водит кончиком по половым губам, не проникая глубже, так как мои ноги все еще сомкнуты. – Не буду притворяться и врать, – задыхаясь отвечаю. – Но ты должен пообещать. – Я блядь не буду обещать, – отвечает серьезно. – Я тебе поклянусь, поняла? И завтра станешь женой моей. Какого хрена мы еще не женаты? – Ты у меня спрашиваешь? – возмущаюсь в ответ. – Ладно, завтра разберемся, теперь я могу тебе отлизать и трахнуть наконец-то? – Я должна… – Если ты скажешь «подумать», то я пойду дрочить в ванну или сделаю это на твоих глазах, а тебе не дам. – Правда? – идея горит красными огнями перед глазами. – Хочу посмотреть. – Посмотреть, как я буду дрочить? – Да, скорее, – шлепаю его по заднице. – Хорошо, ноги не смей сводить. Угрожающе встает, скидывает свою одежду и выпрямившись опускает кулак на свой великолепный член. Начинает водить по нему рукой, не сводя глаз с моей раскрытой его обзору промежности. Уже слишком влажной и нуждающейся в нем щелью. – Боже… – Нравится? – Гена второй рукой трогает свои яйца, и я давлюсь слюной. – Это великолепное зрелище. Черт, я почти кончаю… – Я вижу, как сокращается твоя киска на каждое мое движение рукой. Представь, как я войду в нее. Сразу. До конца. Утону в тебе и буду трахать до потери пульса. Пока ты сучка не забудешь свое имя. Я выгибаюсь, скидываю футболку и щипаю свои соски, при виде капли предэякулята на кончике головки. – Иди скорее ко мне, – тяну руки, облизывая губы. – Уверена, что хочешь его? – Гена, только попробуй… – Что? Плачу той же монетой. Кидаю в его сторону убийственный взгляд и назло опускаю руки к клитору, но не успеваю даже коснуться его, как мои ладони уже прижаты над головой огромной лапой. – Что? Не нравится? – Сучка гребаная. Я тебе сейчас покажу, – бесцеремонно раздвигает мои ноги и сразу входит в первого рывка. И мы падаем в пропасть похоти и желания. Момент после родов – Кажется, ты говорил, что это мальчик. И даже поставил свои яйца, – дразню его. – Лапа, – отвечает, шепотом редко отрывая глаза от нашей девочки. – Похуй, че я там говорил. Ты ее видела? Она же… Блядь, у меня дочка, зай. Наша маленькая Белоснежка. Такая же маленькая как ты. Я уже хочу всех убить, даже тех, кто на нее просто посмотрит. – И ты смеялся над Далером. – И на это мне насрать. Я поставлю вокруг дома забор еще выше, чем у него. Цокаю, закатывая глаза. Потому что знала и была уверена, что так все и будет. – Боже, ты очаровашка. – Нет, вы очаровашки. Мои девочки, – он подходит к моей кровати больничной и сладко целует в губы. – А точно нельзя трахаться? – О господи, ты надо мной издеваешься? – Ага. Просто люблю, как ты краснеешь. Вся такая невинная и непорочная. Мне, наверное, стоит учиться без мата говорить, да? – Было бы неплохо. В палату входит куча народа разом и поднимает шум. – А ну, закрылись все. Она спит. – Ля-ля, – говорит Рамиль, сын Даши и Далера и Гена опускается с дочерью к нему. – Видишь? Запомни ее лицо, ты должен будешь ее защищать. Но если узнаю, что посмотришь косо, оторву… – Заткнись, – перебивает его Дал, пока остальные смеются. – Я думал, что смотрелся после рождения своей дочери нормальным, теперь вижу, что вел себя тоже как кретин. – Ты еще скажи, что подумываешь забор старый вернуть, – дразнит его Гена. – Хрена с два. Я его усилю, когда она станет старше. Лора жена Мурада, Далия жена Орхана и, конечно, Даша подходят ко мне посмеиваясь, пока мужчины начинают спорить о чем-то своем. – Как дети. – Это точно.