Глава 20

Спустя минут десять оцепенения я, наконец, прихожу в себя. Внутри включается ревнивая девчонка и я срываюсь. Мой нос, впрочем, как и нос Буси, следующий за мной, успевает побывать везде. Я не знаю, с чем связан этот порыв, но я остановилась, только когда обнаружила себя у мусорного ведра в ванной комнате. – Боже, что я делаю? – шокированно смотрю в урну и убедившись, что там нет наличия… А что я искала? Самообман не сработал. Я признаюсь, что искала наличие в квартире другой женщины. – Буся, это кранты, – отчаянно качаю головой и смотрю на собаку, которая поглядывает в черную мусорку. – Можешь поверить в это? Она смотрит пристально в мои глаза и гавкает один раз. – Если ты со мной сейчас согласилась, то мы определенно будем лучшими подругами. Я рылась в этом мусоре твоего хозяина. Тут ведь не было никаких других собачниц. Тех, что, распушив свой хвост, бегают голышом, чтобы рассмотрели со всех сторон, что, итак, не скрыто одеждой? Она снова гавкает. – И ты не пропустила бы на нашу территорию врага? – Гав… – Очень надеюсь на тебя девочка. Гена заноза в заднице, но эта заноза наша, не так ли? А всякие сучки могут идти лесом. Не отдадим его в плохие и недобрые руки? На этот раз гавкала она раз пять точно. Мы вышли из ванной и спустились вниз. Самое интересное это то, что я знала, как отсюда выйти, но уже час оставалась внутри. Мне пришлось сесть с чашкой кофе на диван и приниматься за рассуждения. Я, разумеется, поняла, что предлагал мне мужчина. Но что я готова дать взамен? Я никогда не плыла по течению. Моя жизнь скорее сопротивление в обратную сторону. Дерьмовый район, дерьмовый колледж и такие же парни, которых я встречала. Семья? Лучше промолчать, чем говорить о них. В моей жизни самым светлым была моя работа и подруга. Я пытаюсь представить себя тут, в этой квартире. В своем настоящем представить мужчину вроде Гены и… – Боже, неужели я правда об этом думаю? Он сказал, что любит меня. Правда, не уверена в том самом определении для него любви, которое знаю я, но для такого «парня» как он, это уже много. Разница в возрасте, как причина, вообще маячит на заднем фоне. Что если, мне просто отпустить хотя бы раз свою жизнь? Не полностью. Частично? Буквально чуть-чуть… Меня пробирает до мурашек от осознания того, что произойдет. Гена не самый надежный. Он расстроился из-за смерти друга и, видимо, по-настоящему близкого человека, выгнал меня ни слова не сказав, а я думаю о том, чтобы вручить ему ключ от моей жизни? – Я сошла с ума. – Гав… – О, спасибо. Я рада, что не одна так думаю. Мне нужна поддержка… Черт, – вспоминаю, что моя сумочка у водителя Гены. – Я снова без телефона. Убираю грязную чашку в раковину, ложусь на разложенный, с одной стороны буковкой «Г» диван и вытянув ноги, размещаю руку на подушку. Буся смотрит своими бусинками и скулит. – Что? Хочешь ко мне? – Гав! – Гена не разрешает? – Гав! – Вот видишь? Женская солидарность, девочка. А теперь прыгай ко мне. Счастливая, вытянутая морда собаки, опускается у моих стоп, остальная ее часть вытягивается вдоль моего тела, и мы смотрим телек, пока я не вырубаюсь. Примерно через пять минут. – Хорошая девочка, – слышу шепот и шевеление рядом. Тихо скулит Буся. Словно и она шепчет. Затем я ощущаю, что меня подхватывают на руки и куда-то несут. – Не трогай меня. Я собиралась уходить, – хрипло говорю, покрепче обнимая Гену за шею. – Хорошо. Но сначала поспим, лапа. – Ладно. Быстро соглашаюсь, потому что в голове туман, и я хочу спать. Очень и очень сильно. Гена кладет меня на кровать и начинает стягивать с меня юбку. – М… нет… – убираю его лапы. – Нужно тебя раздеть. – Нет, не нужно. Ты будешь приставать и пытать оргазмами, а у меня рука-а-а… Он смеется, но все равно добирается до моих бедер и стягивает одежду. Затем исчезает проклятый топ, который Гена грозится выкинуть. Кожу обдает прохладный ветерок, но вскоре, сверху мягко падает тонкая простыня. А Гена исчезает. Сон как рукой сняло. Вижу его спину, которая удаляется в ванную. Принимаю сексуальный вид. Точнее, я вроде как сплю. Но я должна лежать красиво. В итоге поворачиваюсь набок. Одну руку оставляю лежать под подушкой, вторую, что я ушибла, укладываю по линии талии. Супер. Можно считать меня идиоткой, но я тут, значит… Да по хрен. Я тут, потому что хочу здесь быть. Даже если не приняла решения. Вода в душе выключается. Я слышу это отчетливо, потому что он даже не потрудился закрыть дверь. А спустя пару минут я слышу, как мужчина проскальзывает к кровати и медленно, даже пытаясь сделать это тихо и аккуратно опускается под ту же самую простыню, под которой лежу я. Гена лежит так какое-то время и изучает, скорее всего, мое лицо. Я ощущаю его взгляд, и он меня волнует. Затем кожа моего плеча начинает покрываться мурашка, распространяя их по всему телу, потому что на нее ложатся его пальцы и скользят дальше до локтя, затем обратно остановившись напротив груди, и сползают на нее. Она скрыта тканью, но я уверена, он видит очертания моего соска, который стал твердым и сжался в тугой камушек. Я затаив дыхание жду его дальнейших действий. Мужские пальцы поднимаются к яремной впадине и скользят выше по ключице и шее. Достигнув челюсти, он обводит ту и заправляет волосы за ухо тяжело дыша. Такое ощущение, что он рисует контуры моего тела. Рисует интимными красками и придает им еще больше цвета и сексуальности. Я знаю, что я сексуальна. Знаю, что красива. Но когда он смотрит на меня, когда касается, я ощущаю, что это нечто иное. Особенно сейчас. Он хочет не мое тело. Он хочет именно меня. За всеми размышлениями я упускаю момент, когда рука Гены спустилась обратно и теперь тянет простыню вниз по моей груди и открывает для себя на нее полный обзор. Ткань скользит, обнажая плоский живот, бедро, трусики и в итоге я снова обнажена… почти. Боже. Я истекаю желанием. Внизу, между моих ног становится мучительно больно и покалывает. Нет, стреляет из ружья похоти. Гена шевелится и обнаруживается у моих бедер. Потому что я ощущаю его губы, которые целуют кожу. Спускаются к ягодице и обратно. Он целует и покусывает. Татуировка ему явно нравится, потому что он зацеловывает всю ее поверхность. Каждый ее миллиметр. Мы оба знаем, что я не сплю. Поэтому его сильная рука аккуратно подталкивает меня, чтобы я легла на спину и подчиняюсь. Сейчас нет какой-то необузданной, бешеной страсти. Сейчас все происходит медленно и нежно. Я люблю дикий секс. Жесткий. Но я по-прежнему девушка. И я также люблю тягучие ласки. Когда изнемогаешь настолько, что стоит члену оказаться внутри, ты сразу кончаешь, потому что больше в силах терпеть. Такое со мной было лишь раз. Тогда я была влюблена в первого своего парня. Сильно влюблена, пока не поняла, что он любил только мое тело. Сейчас это ласки мужчины, а не юнца. И они искусны. Они соблазнительны и чувственны. Не думала, что такие слова можно употребить в отношении Гены, но я ощущаю все именно так. Гена целует мои согнутые колени и медленно тянет мои трусики по ногам, пока не снимает их окончательно. Раздвигает их и делает глубокий вдох. Внутренняя сторона бедер становится влажной, потому что его язык скользит по одной, потом по второй, пока не доходит до промежности. Он удобней устраивается, положив под мой таз одну руку, и целует мой гладкий лобок. Жар поднимается от самых кончиков пальцев до лица. Я начинаю протяжно дышать и с дрожью выталкивать воздух из легких. Ловкие и шершавые пальцы касаются половых губ, раскрывают их и язык, влажный, проворный, желанный касается скрытого под «капюшоном» клитора. Мой стон становится самой лучшей похвалой, и Гена принимает ее снова лизнув. Потом еще и еще… Играя с моими скользкими складками ртом, откровенно посасывая их. Проникая языком в мою щель, готовую для его члена, я двигаю бедрами ему навстречу. Он совсем не против и, ослабив хватку своей руки вокруг моего зада, трахает языком. Наши стоны сливаются в один. Он кайфует от этого не меньше. Словно хочет кончить прямо сейчас вместе со мной. Но стоило мне дойти до края и, кончив на его язык, я вижу, как он садится и принимается водить по своему члену рукой, не отрывая глаз от моей промежности. – Иди сюда, – маню его пальцем подоткнув подушку так, чтобы было удобно. Гена понимает без слов. Перекидывает ногу через мои плечи и, поднеся кончик пениса к моему рту, направляет внутрь. – Мать твою… Блядь… – матерится, и я всасываю головку, создавая вакуум. – Я и минуты не продержусь, если ты будешь сосать так интенсивно меня. Я не отвечаю. Просто поднимаю здоровую руку и, обхватив его зад, приближаю к себе. Мой рот полон слюны. Я никогда так не наслаждалась минетом. Ни разу. Даже мое горло спокойно принимает немалую длину, правда, не полностью. Но я стараюсь. И кажется, Гене это нравится. Он двигает бедрами, дает передышки и снова вколачивается в меня. Затем я ощущаю, как его пальцы касаются моих складок, пока я сосу его член. Он сует в меня два пальца и быстро двигает ими, согнув те внутри влагалища. Не знаю, насколько ему удобно, но я подмахиваю задницей, ощущаю, что спираль, которая не так давно начала разжиматься, снова напрягается. Я выпускаю член и ласкаю языком его яйца. Гена стонет. Что-то бессвязное шепчет сверху, активно работает своей рукой, трахая меня. – Лапа, возвращай свой рот обратно, я сейчас взорвусь, – предупреждает и быстро сует в мой рот ствол, а после кончает, интенсивно изливаясь в горло. Я глотаю каждую каплю горячего и вязкого семени. Гена дрожит, затем сползает ниже и доводит меня до оргазма, потому что мне нужно было всего пара движений его толстых и умелых пальцев. Мы тяжело дышим в течение пары минут. Я лежу на спине. Он уперся в мой живот лицом и давит на раздвинутые ноги, будто растяжку делает. Но я так удовлетворена, что не могу пошевелиться. – В душ хочу, – шепчу ему, пытаясь пошевелиться. – Пустишь? – Нет, – отвечает в мой живот, не пытаясь облегчить мне задачу. – Будешь спать с моей спермой на губах, а я с твоим вкусом. – Ген, я вспотела и… – Лапа, лежи. Я еще не закончил. Потом отнесу. – Так говоришь, будто уверен в том, что идти сама я не смогу. – Потому что так и будет. Я кончил, значит, сейчас будет долгий трах. Молчу. Ну а что? Я хочу секса. Особенно с ним. Он внезапно шевелится и ползет вверх по моему телу и останавливается так, что губы касаются уха. Его руки ласкают меня сбоку и медленно обхватывают утопающую в его ладони грудь. – Ты осталась, – шепчет очевидное. – Не смогла выйти из квартиры. – Лгунья. – Осталась, – со вздохом признаю. Если он смог сказать, что любит, то почему я должна быть трусом. – Ты не пожалеешь, – облизывает мочку и кусает ее. – Посмотрим. В мой низ живота начинает упираться его восстающий член. – Что если через неделю или месяц ты снова кого-то потеряешь и… – Приду домой, чтобы обнять тебя. – Нет. в прошлый раз ты меня тоже обнимал, а потом… – Лап, ты клятвам веришь? – А они для тебя много значат? – Я поклялся однажды отдать жизнь за своих друзей, не предавать. Поклялся в верности им и Далу. – Тогда полагаю, что могу поверить в твои. Мы так и продолжаем шептаться с ним. – Клянусь, что этого никогда больше не повторится. – Хорошо. – Спасибо, что осталась. – А я могу быть уверена в тебе? – Всегда. – Что никаких женщин. – Лапа, я хочу трахать только тебя, – он привстает и, направив в меня свой член, погружается до конца. – Быть внутри твоей жадной девочки сутками напролет. Спускать всю свою сперму в нее. Ну и в рот тоже не против. Фыркаю и тут же со стоном выдыхаю, когда он ударяет бедрами в мои. – Еще в попку… Короче, во все твои отверстия. – Боже, – не удержавшись хихикаю. – Так что, никаких больше женщин. – Я поверю только один раз, Ген. – Так же, как и я, – смотрит в мои глаза и снова врезается со шлепком. Потом еще… и еще раз…