Глава 4

Сидеть в засаде оказалось скучно. Мой протест оказывается, никому не был нужен. Гена меня не тревожил. А я, сидя на унитазе, устала. Я хотела есть, тело затекло, и я желала поспать. К тому же выглядела я как танцовщица гоу-гоу с рубашкой, повязанной под грудью. Он оторвал все до единой пуговицы, козел. Думать о потерянных клиентах не хотелось и вовсе. Покосилась на душ и началась раздвоенность мыслей. Одна половина меня желала освежиться, потому что за этот день моя кожа впитала овердохрена всяких злачных запашков. Вторая орала на меня и возвращала благоразумие. Все мы знаем, что самое страшное в ужастиках начинается, когда в кадре целуются. А в романтических триллерах, когда она решает в заложниках принять душ и остаться нетронутой, оголив свое тело. Нет уж. Я не дура. Через какое-то время Гена появился на пороге ванной, как-то ее открыв, ведь я провернула защелку на ручке изнутри, с куском пиццы в руке. И пахла она просто невероятно. Падла. Слюна почти стекла по моей губе, но он заговорил и все испортил. – Жрать не дам, пока не примешь душ, – а ведь я почти поддалась. – С чего бы? Это официальный дресс-код для твоих заложниц? Быть чистыми и мокрыми? – Ага. Ты должна пахнуть мной. – Я сейчас возьму средство для унитаза и полью себя им. Ни тебе, ни мне, плюс дезинфекция. Что думаешь? – Но оно мое, так что пахнуть будешь моей хлоркой. – В любом случае под твою воду я не полезу, твоими вещами типа: полотенец и халата пользоваться не стану и… – Так, я понял, – он доел кусок ароматной еды, за которой я пристально наблюдала и шагнул ко мне. – Э-э… отойди, – места позади меня не осталось, пока я пятилась. – Не бойся. – Эти слова к тебе неприменимы, как и эмоции, – выставляю руки вперед. – Как ты себе представляешь это твое – не бойся? – Сейчас увидишь, – отвечает и делает так, что я оказываюсь прижата спиной к его обнаженной груди. Я даже не заметила, что он в одних штанах. Мужчина держит меня обеими руками. Но я от неожиданности даже сопротивляться начать не успела. Поэтому одна рука остается держать меня, чтобы я была по струнке, а вторая стала развязывать узел на рубашке. Ну тут, Лена и проснулась. Как происходила «Битва за Честь» я не помню точно. Руки и кулаки, ноги и локти летали во все стороны. И естественно, как мы оказались на полу, не знаю. Падения, при котором я себе что-то ушибла бы, не ощутила, но лежала на полу спиной, мои руки были одной мужской прижаты над головой. Сам мужик находился между моих ног. Вторая рука почему-то лежала на шее и держала ее. – Ты пытаешься меня задушить? – Пытаюсь понять, прошел ли пик истерики. – Нет. Поэтому официально заявляю, как только ты меня отпустишь, я начну заново, но тебе не поддамся. – Это потому что я еще экзорцизм не проводил. – Ты больной, вот скажи? Или может на каком другом языке сказать, чтобы отпустил. Я не хочу быть здесь. Не хочу лежать на твоем грязном полу и под тобой. – А ты еще не пробовала. – Все перечисленное уже и ответ – нет, не нравится. – Подо мной я имел в виду. – Слушай, ты может, думаешь, что твой член волшебная палочка, на которой я с удовольствием поскачу на радугу чудес со звездами и фанфарами, но хочу тебя огорчить. Это просто член. Может, чуть больше среднестатистического, но он не волшебный. – А ты что, знаешь какие-то другие члены? Проводила досмотр? Вела запись? – Я помню парней, с кем спала и как это было. Поэтому очень сомневаюсь, что ты выделишься как-то. Он недоверчиво смотрит и отодвинувшись задает вопрос: – Ты сказала парней, а я-то не парень. Я мужик. Сравнишь и скажешь, что лучше фасоль или огурец. – Боже, ты опошлил мой любимый овощ. Я к нему больше не прикоснусь, чтобы не стошнило от воспоминаний о твоих словах. – Ну ладно, давай назову банан. – Ты издеваешься? – Что и их любишь? Тогда пусть этот будет… Бля… что за хрень? Ты меня забалтываешь. – Потому что ты балабол. – Оу, тут ты внимательно смотри, где ступаешь. Край-то рядом. – Ой, отпусти. Дергаю руками, а он дергает бедрами. – Мне интересно, неужели ты перетрахал весь город? – Нет. – Ну так в чем дело? Сколько не пробованного чуда с фигурами от-кутюр ходит. Лови любую. – Лен, – он внезапно встает и… садится на мои бедра сверху, но руки мои не отпускает, и в итоге я с раскрытой рубашкой в одном лифчике лежу под ним, и даже ударить ногами его не могу. – Ты серьезно думаешь, что каждый раз трахать доступное интересно? – его рука гладит по лицу и спускается к шее, а дальше, очерчивая впадинку у ключицы, двигается по лямке лифчика дальше, обводя его по контуру. – Конечно, когда не хочешь заморачиваться, и тебе просто нужно спустить напряжение, то ты идешь за свободным ртом или дыркой… От его слов я морщусь. – Твои высокие комплименты женщинам просто поражают. Мне даже, кажется, я стала еще суше в трусах, чем была. После подобных фраз я бы желала тебе и таким как ты одного – чтобы доступный секс пропал. – Шлюшек защищаешь? – Эти «шлюшки» отработали свое, пусть даже телом, чтобы такая наглая морда, как ты, потом кончив плевалась о морали. И кто тут более мерзкий из вас двоих: та, что получила деньги за удовлетворение такого как ты хама, который ее, быть может, даже не возбудил, или ты, кто заплатил и фыркаешь в ответ. Думаю, ответ очевиден. И не надо тут, она могла работать иначе. Даже если она сама выбирает такой путь, ты не имеешь права, приходить к ней и говорить, что она шлюха, а потом доставать свой грязный член и совать в нее. После моей речи он замер и громко рассмеялся. Только веселья в голосе не было вообще. – Как познавательно. Только думаю, что каждая из этих сучек была в итоге довольна тем, как я их трахал. – Ну да, куда тут преуменьшать твои старания. Это же сам Гена снизошел со своим великолепным членом. Они от счастья, видимо, падали с оргазмом только от твоего вида. – Думаешь, они мне пиздели, когда говорили, чтобы я их отшлепал и звал сучками? – Боже… это мерзко, но может, они боялись, – ответила почти так же бойко, но не так, как было до. Я же не об этом изначально вела разговор, а он в итоге перевернул. – Уверен, это был их самый худший страх в жизни. – Еще бы, голый Гена кричащий сучка. Он прыснул от смеха и впился взглядом в мое тело. – Хватит пялиться. – Ты права, пора пробовать. – Эй… – заорала, когда он резко приблизил свой рот к моей груди. – Фу на тебя… – Фу на меня? Или позади Буся стоит? – На тебя. Убери свое лицо и не смей касаться. – Почему ты упираешься? – опустился на локти и задал вопрос так просто, будто люблю его и отказываю в замужестве. – Ты нормальный? – Вроде да, но утверждать не берусь. Так почему? – Але, гараж?! Ты меня похитил. Избил брата… Где он, кстати? – Ну лапа, ты с темы не соскакивай. – Ты меня похитил и требуешь раздвинуть ноги, чтобы потешить твое мужское достоинство, а я как бы не хочу. По-твоему, это нормально? – Ну плохого уж точно ничего. Мы сделаем друг другу приятно. Это взаимовыгодный обмен. – Слушай, ты не на рынке. Ты что реально не понимаешь? Он нехотя встал, закатив глаза, и поднял меня. – Сходи в душ и выходи. В следующий раз я приду и, намылив руки, помою тебя везде, сам. Голос был твердым. И вроде бы легко говорил, но чувствовалось, что он выполнит каждое слово, которое произнес. Сдавшись в этой дурацкой битве, я все же искупалась. И надела его халат. И пользовалась его принадлежностями. И пахла им. Вот же скот. Выходила я из душа, готовясь к войне. Но в итоге меня не ждал никто. В этот раз я увидела спальню. Это был просто второй этаж его квартиры, без стен. Перегнувшись через перила, я видела весь первый этаж сверху. Кровать у него была обычная кованная. Большая. У одной стены стоял шкаф купе видно под заказ сделанный, состаренный будто. А с потолка на цепи спускалась лампа в черной оправе из железных прутьев. Быстро осмотревшись, я начала спускаться и заметила на последней ступеньке прямой лестницы Бусю. Она смотрела на меня снизу вверх. И этот взгляд был недобрый. Еще бы. Она была кажется единственной женщиной в доме своего хозяина и тут притащили меня. – Эм… Гена? Мужчину я слышала где-то там бродящим. – А? – голос шел откуда-то… осмотрелась и увидела его ровно подо мной. Лестницы была просто ступенчатой, неплотной и потому этот нахал смотрел на мой полуголый зад под халатом. – Ну ты и сволочь, – закрыла ему обзор и глянула гневно. – Ты что-то хотела, – встал сбоку, по-прежнему смотря на меня снизу. – Убери собаку. Она недобро смотрит на меня. – Она смотрит на тебя обычно. – Ты можешь просто убрать ее? – Перелезай и прыгай ко мне на руки. – Боже… Ты невыносим. Убери чертову псину. Слова сорвались с моих губ и что хозяин, что его пес, навострили уши. – Поласковей, лапа. А теперь перекинь через ограждение ножку и прыгай на меня. – Тебе сложно скомандовать ей оттуда убраться? – Она девочка с характером. Сейчас просто закапризничает и не уйдет. Ты на нее накричала и назвала исчадием Ада. – Я сказала: «Чертова псина», – сбоку раздалось рычание, и я поняла, что она меня реально слышит не просто как источник слов и женской конкуренции. А понимает слова. – Ну вот, она снова злится. Лучше давай как я предложил. – Бесишь… оба бесите, – зло выдала и стала перелезать. Благо перила были кованными тоже, и я просто пролезла в разрез рисунка. Гена схватил меня за талию и подкинув высоко, что я взвизгнула, понес за кухонный стол.