Глава 5

– Слушай, может, уже опустишь на пол? – вежливо попросила, когда он, удерживая меня на своих руках так, что халат раскрылся, а мои ноги обвили его вокруг талии, начал мять ягодицы стоя у стола и, намереваясь сесть за него со мной одновременно. – Зачем? На полу бактерии, а ты к живым организмам плохо относишься. То Буся не угодила, вдруг они тоже тебя чем-то разозлят. – Гена, не смешно, – посмотрела на него, хмуро соблюдая дистанцию вытягивая руки, которыми держалась за его плечи. – Ну лапа, ну мне так необходимо женское тепло… Такой мягкой красивой девочки, – боже что за мужик такой. – У тебя есть Буся, – ответила по-прежнему строго и непреклонно. – Она святая. И она немного не в моем вкусе. Моя верная подруга, понимаешь? – Тогда я есть не стану. Отпусти, и я уйду отсюда. – Э… нет. Останешься здесь и поешь со мной. В итоге он садится на стул, а меня, как и прежде держит на своих бедрах. Правда, когда он сел, траектория моей задницы сместилась в очень щекотливое место, куда я не планировала попадать. И это место в прямом смысле встало на дыбы. И упиралось кое-куда еще. – Ты ротик откроешь или продолжишь дальше елозить по моему члену? Поверь, он тоже рад тебя видеть, но, прежде чем мы приступим к более интересным занятиям, тебе стоит поесть. Трахаться я люблю долго и почти без перерыва. – Ты с кем говоришь? Не упоминай в одной предложении меня, секс, и себя никогда. – Ой, лапа, ну ты опять за свое. Мы же уже все решили… – наигранно закатывает глаза. – Поверить не могу, ты, что действительно уверен, что я ноги перед тобой раздвину? – Ну, можем сначала поцеловаться. – Фу… Дай мне пиццу, пока окончательно аппетит не испортил. Он подает кусок, но вдруг останавливается. – Сначала ответь почему фу? – А что так непонятно? – Во-первых, я не хочу. Во-вторых, я целуюсь только с теми, кому доверяю мало-мальски. В-третьих, и самое важное, я не знаю, где твой рот и твоя борода побывали до меня. И, знаешь ли, это как я это сказала это важно. – Ну ты и маленькая развратница. В каких грехах ты меня собираешься обвинять? Мой язык всего пару раз прикасался к вашим кискам. – Поаккуратней с выражениями. Вашим – не то слово. – Ааа, я понял. Лапа тебя вылижу всю, клянусь. У меня уже слюна течет, как представлю. – Ты безнадежен, – схватила кусок пиццы и стала есть. Гена больше не распылялся на разговоры. Подвинул ко мне стакан с колой и второй с чаем на выбор. Но с колен своих так и не спустил. Вдоволь наевшись, я ощутила важную миссию внутри себя. А именно развалиться на плоской мягкой поверхности и уснуть. И как это осуществить не знала. – Ну что, – резко со шлепком, правда, глухим о махровую ткань, опустил свои руки на мои бедра. – Пойдем поваляемся немного? Я сегодня весь в твоем распоряжении. – Как щедро с твоей стороны. А давай ты свои планы будешь без меня воплощать. Это перестает быть забавным. – Ладно. Он встал, удерживая меня на своих руках и прессе и прошел к дивану в гостиной. Опустил меня на него и сел, рядом развернувшись ко мне лицом. – У меня к тебе предложение и пока, – резко перебил мой ответ, – пока ты его вы выслушала, ты мне свои «нет» не говоришь. Поняла? – я кивнула. – Отлично. Мое предложение очень простое. Остаешься со мной. По доброй воле. В моей постели и моей жизни. Насколько не знаю. Может, влюбишься, да вместе состаримся. Он вдруг замолчал, а я все ждала чего-то. – Это что все? – А что еще? Погоди, понял. Я, разумеется, тебя обеспечиваю деньгами, оргазмами, собой, – подмигивает, видимо, думая, что шутка удалась. – Слушай, ты меня выдернул из моей жизни и предлагаешь стать твоей подстилкой? Это вопрос? – Я имел в виду другое, кажется, и выражался иначе. И это не совсем вопрос. – Ну так мой ответ на твое «предложение» – нет. Мы закончили? – Видишь ли, красавица, твой братец облажался. И поверь это слово не передает и сотой доли моих слов и их смысла. Он не сделал то зачем пришел, плюс сдал своего босса с потрохами. Такие, как Демид не станут просто говорить: «О, ты не убил его и сдал меня, Женя? Тогда ладно, не страшно. Подумаешь». Он пустит ему в лоб пулю, но перед этим он устроит показательное выступление. Возьмет твое охуенное тело и выебет сначала сам, потом это сделает вся его команда по очереди или все вместе сразу. Быть может, он еще отдаст тебя своим дилерам, а это низший слой иерархии, чтобы ты понимала о каких людях речь. Но все, что ты увидишь за сутки, а это именно тот срок, который выдержит твое тело, до смерти – это будет сотня вонючих членов. И только потом он пустит пулю тебе в лоб. Но думаю, ты этого уже не особо почувствуешь. Я была уверена, что он не просто так пугает. Что говорит правду. И каждое слово мужчины вызывало тошноту и страх. Сложно поверить, что это действительность, в которой мы живем, но все же я ощутила ярость. Под маской благородства он выдает свой плен? – Иди к черту, понял? Хочешь на фоне того урода показаться лучше? Так вот что я тебе скажу, что ты этот твой Демид, вы оба насильники и падальщики. Два ублюдка, которые меряетесь силами с женщинами. Хочешь трахнуть меня вперед, но не говори, что спасаешь меня от этого ублюдка, потому что сам еще худший ублюдок. Все вы… Он вскочил так резко и опрокинул меня на диван с такой силой, что я не успела даже моргнуть глазом. Его рука оказалась на моей шее, но если он и пытался меня напугать, у него не вышло. Я уже напугана. – Будь осторожней, идя по этой тропе, зайка, – он говорил, сжимая челюсти, но я клянусь, он желал сжать также сильно свои пальцы. – Я по сравнению с этим отморозком старым белый и пушистый кролик-девственник. И я никогда не беру женщин насильно, уяснила? Он сказал последние слова с отвращением и скривил лицо, словно знал, о чем говорит. Неужели он видел что-то подобное? Гена еще секунду посмотрел на меня и встал. Я же лежала, как и прежде на спине, а мои руки, согнутые в локтях у моей головы. Мужской взгляд прошелся, по-моему, я уверена открытому телу, видневшемуся из распахнутого халата, прикрытого нижним бельем. Заострил внимание на моей татуировке на бедре и отвернулся, отойдя к креслу. Я медленно села и поправила на себе одежду. – Буся, ко мне, – скомандовал, не отводя от меня своих глаз. Собака, которая все это время лежала на первой ступени, быстро пронеслась и легла у ног своего хозяина. Зрелище было крутое, если честно. Теперь они смотрели на меня оба. Я не могла понять его взгляд. Что он значил? Но лишь на секунду предположила… – Ты меня отпускаешь? – С чего бы? И правда, что я за дура. – Какие у тебя его тату есть на теле? – Чего? – Покажи, и ту, что на бедре тоже. – С какой стати я должна тебе их показывать? – Потому что я попросил. Ты делала их, чтобы на них смотрели и не отрицай. Я хочу посмотреть. – Иди к… – Лена, – он сделал голос более твердым. Нет, я понимаю, что на пляже, на меня смотрели бы, и те, что на руках, разумеется, видели не раз остальные, кроме новой на бедре. Но одно дело, когда ты добровольно приходишь и показываешься себя, а другое, когда мохнатый мужик требует это, удерживая у себя в доме. Понятное дело, сразу бунт внутри поднимается. – Мне самому подойти? – Да что ты мне угрожаешь постоянно? – Угрожаю? Зачем мне это? Я прошу. И просто спросил, подойти ли мне, чтобы посмотреть самому? – Нет, это было сказано как угроза. – Так ты восприняла. Я подразумевал другое. – Ну, конечно, – закатила глаза, оставшись на месте. – Или ты хотела впечатлить меня ночью? Если так, то я подожду. – Мы недоговорили. – О чем? – О моем пребывании здесь. То есть ты типа защитить меня пытаешься? – Ну не от себя, явно. – Значит, по сути, что там, что тут одинаково мне стоит бояться, что в меня вторгнется непрошенный член? – Я же сказал, что он в тебя войдет, когда сама попросишь. – Это был один из вариантов, а второй? – О, второй был уже другим. Если не добровольно, то я тебя привяжу к трубе. – Вау, выбор то какой. – Я же говорил. – Сомневаюсь, что ты видишь в них разницу, ну да ладно. И когда ты меня отпустишь? – Посмотрим, на чем сойдемся в итоге. Ты и сама можешь не захотеть уходить. – Ооо, да у нас тут нарциссизм в полном цветении. – Думай как хочешь. А пока что покажи мне чертовы татуировки, – сказал с нетерпением. Резко поднялась на ноги, что даже Буся встрепенулась, но осталась у ног хозяина неподвижно. Скинула с себя халат… ну и показала. Сначала тату на руках и бедре, а потом на обеих кистях средние пальцы, чем вызвала оскал у него. – Нарываешься, сучка. Ой как нарываешься. Он сканировал мое тело далеко за пределами татуировок. Исследовал его внимательным взглядом проникая под белье, которое хоть и было кружевным, но довольно плотным. И я знаю, что ему нравилось то, что он видел, если мой тип внешности ему по душе, а так, скорее всего, и есть, раз я тут. Я следила за собой. Бегала каждое утро. На зал у меня не было денег, так как я копила их, но дома занималась и на площадке у дома, где бесплатные турники стоят. – Ты вызываешь бурю эмоций, лапа. Ой какую бурю. – Ты тоже, поверь. – Да ладно? Расскажи мне, о чем ты фантазируешь? – расставив ноги, он сел как король, спустившись немного в кресле. – Даже неловко как-то, – словно стесняясь заправила прядь волос за ухо и натянула халат обратно на плечи, завязывая его. – Не стесняйся. Удиви меня. Я начала хрипловатым, тягучим голосом, в котором струился и переливался мед со смесью страсти и похоти. – Ну, первое, что приходит на ум, это… – он будто дыхание задержал и я продолжила. – То, как я беру биту и хреначу тебя по лицу. Сильно так, от души, – сказать что-то по лицу мужчины я не могла, потому что он лишь глаза расширил, но молчал, закрывая пальцами руки, на которую оперся подбородком, свой рот. – Потом, когда ты выплевываешь как минимум три своих зуба и пытаешься что-то сказать, я бью тебя с другой стороны лица той же битой и ты падаешь на спину. – Полагаю, дальше ты заберешься на меня сверху. – О да, я вскачу на тебя верхом как гребаная амазонка с кличем и, сжав кулаки, буду бить и бить твою наглую рожу, сбивая костяшки, но так как эйфория будет той еще, я не замечу этого. А потом… – Я схвачу тебя за твои патлы и опустив на живот, отшлепаю, прежде чем хорошенько отодрать. – Ты все испортил. Я не рассказала еще самое интересное, как ты умрешь, – восклицаю надуто. – Если ты затрахаешь меня до смерти, то поверь лапа я готов. Махнула на него рукой и отвернулась. – Лена, я не рыцарь на белом коне. Я катаюсь на черном джипе и далек от манер всяких пидорков с букетами цветов. – Это что сеанс терапии? – Не ерничай. Говорю как есть. Останешься со мной по меньшей мере до конца лета. – Ты… Ты… Вообще сбрендил? У меня учеба, работа… – Какая работа? – Я работаю в тату-салоне. У меня сегодня был клиент, который заплатил бы мне сорок штук. – Сорок? – он встает и быстро передвигается в сторону кухни. А вернувшись бросает рядом со мной деньги, оставшись стоять напротив. – Там твой заработок сегодняшний. – Ты смеешься? – запрокидываю голову, чтобы посмотреть на этого гиганта. – Это не одно и то же, Гена. – Завтра мне сделаешь что-нибудь, – склоняется надо мной, и я вдавливаю себя в диван, сливаясь с тканью. – Я подумаю где. – Иди… – Только скажи, и я заявлюсь туда без приглашения, – решаюсь не посылать его, куда планировала, потому что мой зад – неприкосновенное место. – Не так близко, – выставляю руку, и он тут же схватившись за нее, подхватывает меня. От испуга пищу, Буся гавкает, а этому пофиг. – Пора спать, лапа. Я чертовски устал. – Нет… – ору понимая, куда он двигается. – Я останусь на диване. – Исключено. – Тогда ты на нем останешься. – Тем более, исключено. Стучу по его плечам, потому что боюсь трогать лицо отчего-то. Жизнь дорога. Он поднимается по лестнице и, тут же подойдя к кровати, бросает меня на нее. Решаюсь успеть с нее сползти и дать деру, но он тут же валится сверху, придавив рукой так, что не пошевелиться. – Буся, – заорал и внизу послышался топот четырех лап. – Охраняй. – Ты издеваешься? – смотрю на псину, которая только что не улыбалась, когда ложилась с моей стороны кровати на полу. – Нет. Спи, – был ответ, рука поперек живота и тишина. – Да уж… Тут выспишься, – пробормотала и принялась считать кирпичи на стене.