Глава 6

Спала ли я? Черт знает. Но над шкафом по линии стены, я точно знаю теперь, триста семь кирпичей. А еще я поняла, что не все люди спят в два часа ночи. Они занимаются сексом. Долго. Но я не завидовала. После того, что вытворил мой бывший, я еще лет сто не подойду к мужику за чем-то подобным. Покроюсь мхом, там все атрофируется, так что потом и без надобности будет. Бедная соседка, мне даже жаль ее стало. Подумать только, ровно один час сорок минут стонать так, что я могла различать ее хрипоту. А ведь в самом начале голос был звонким и громким. Буся испытывала меня тем, что постоянно на мой громкий вздох поднимала уши, а иногда голову. Так что, когда мой мочевой пузырь решил напомнить о себе, я его быстренько заткнула. – Не смотри на меня так, – шепнула, когда в очередной раз она стала глядеть, подняв голову до уровня кровати. – И я не виновата, что ты на полу, а я в кровати. Если бы была моя воля, я бы поменялась с тобой местами. Но знаешь, что, доберманиха. Ты красотка, пусть и пугаешь до усрачки, но его рука придавила так, что я чувствую, как мои ребра прогнулись в обратную сторону и вряд ли выправятся. Она мне не ответила, к сожалению. – Мы могли стать одной командой, раз ты ревнуешь своего неадекватного хозяина, – ее морда качнулась типа: «С этого места поподробней, пожалуйста». – Ага, так я тебе и рассказала план. Только если поможешь сбежать, но ты же косточку заслужить хочешь, не так ли? Так что дудки. Гена зашевелился и придвинулся еще плотнее. Собака среагировала и подорвалась. Но этот тюлень просто решил, что мне не нужно дышать, и придавил сильнее. Двинула его локтем, не поворачиваясь и со стороны края кровати, послышалось злое рычание. – А ну, ша. Эта горилла меня на прочность испытывает. А я из износостойкого материала и довольно гибкая, знаешь ли, а еще ломкая. – Лен, я понять не могу, ты пиздеть и во сне будешь? – раздалось сонное позади меня. – Удивлена, что ты обо мне вспомнил. – Я упираюсь в твою попку своим пахом, и сжимаю тебя руках, я не мог о тебе забыть. Спи. – Не хочу. Я не могу спать вне своей кровати. – Тогда будем трахаться. Слышала, как Элька орет по ночам. Ща кинем ответку этой шалаве. Заебала она меня. – А ты намек не понял? Она ж тебя зовет присоединиться. – У нее, итак, клиентура прет, куда мне еще свой хер туда совать? – Как это куда? У нее что, не осталось мест совательных? – Лапа спи. Потому что твои места, мне нравятся больше, и я восприму это как приглашение. – Еще чего. Я туда приглашу тебя только в случае, если человечество вдруг вымрет и на нас будет миссия его возродить. Хотя сомневаюсь, что буду готова исторгнуть из себя ребенка тем более от тебя. – Я уже возбудился… – Да все, все… Сплю. Десять минут спустя, когда я заговорила с собакой снова, Гена грозно изрыгнул: – Буся, место. И она умчалась. Хах. Теперь сделаем вид, что спим, а потом будем действовать. Спустя это самое «потом» я уснула. НО проснулась через час. Гена посапывал мне в затылок, а рука его с меня сползла. «Идеально», – подумала я и встала. Даже тот факт, что на мне лишь халат, меня не остановил. Я тихо, точно Хэлли Берри в образе женщины-кошки, пусть и в махровой ткани, спустилась вниз. Буся спала. Счастье. Какое же это счастье. Дверь. Замок. Голос: – За собой закрой, будь добра. Выскочила пулей и побежала. Вопрос: «Куда?» Сначала в одну, потом в другую сторону. И когда пробегала мимо квартиры той самой Эльки, из нее вышел какой-то мужик. Который среагировал моментом, схватив за руку. – А ну, стой, – осмотрел меня с ног до головы, в халате и босую. Усмехнулся и заговорил: – Что за бегающая красота? Кто поймал, тому бонус полагается? Фу-у-у, как же от него воняло. Хотя одет был прилично и выглядел не плохо, но отталкивающе. – Эээ, извините, но нет. Красота не ваша, – постаралась аккуратно так уйти, но куда там. – А чья же? Я тут не вижу твоего хозяина, – огляделся и будто шутка была смешной. – Ну вообще-то, ничья. Не вещь все-таки, а вроде как человек. Так что вы бы свою руку в карман спрятали. – А баблишка подзаработать хочешь? После таких слов страх встал «передо мной, как лист перед травой». Правда, словесный понос это не остановило. Лучше свой страх полагаю не показывать таким отморозкам. А может, и ошибаюсь. – Конечно. Я же тут в четыре утра за деньгами и бегаю. Головы-то на плечах нет, а между ног свободно. Дай думаю, пробегусь, клиентуру найду, да, может, еще чего интересного. – Это чего же? – Ну спид, вич, герпес на крайняк. – Какая забавная, – рассмеялся притворно. – Ты мне нравишься, пойдем, – и пошел, а меня за собой поволок. – Э, ты че… А ну, отпусти, – шлепнула по руке, упираясь в пол. – Отпусти, кому сказала, придурок. Последнее слово прозвучало громко, и он остановился. – Че сказала, сука? – вонючий костюм, теперь не улыбался. – Я ж по-хорошему хотел. Для себя тебя. А теперь пойдешь моим парням на утешение. Поняла, блядина? – Какой скачок от «красоты» до «блядины». А теперь по губам читай, – указала пальцем на упомянутую часть лица: – Я из квартиры рядом с твоей ночной бабочкой. Гену знаешь, красота? Большой такой и зеленый точно гребаный Халк. А еще собачка у него живет, красивая и клыкастая. Буся зовут. Будто услышав меня, послышался голос той самой Буси. – Слышал? Хозяйку зовет? – Ты че мне по ушам ездишь? – Я по ушам, а он по еблишку съездит разок и будешь до конца жизни птицам в потолке улыбаться. В ответ на мои слова он схватил меня за горло. – У тебя со слухом плохо, дятел? – послышался голос моего спасителя, и мужик обернулся. Надо сказать, Гена был на две головы выше этого утырка. Знали они друг друга или нет, не знаю. Но захват на шее стал слабее, а после и вовсе исчез. – Далу привет, еще увидимся. И надень ей намордник, – еще раз взглянув на меня, ушел. Так просто? Но остался другой. И его лицо говорило мне о том, что дела мои плохи. – Эээ, приветики, – улыбнулась, оставаясь на месте. – Весело тебе? – Нууу не очень. – Тебя прямо сейчас отшлепать, или в квартире? – Ты не прикоснешься ко… Я даже пикнуть не успела, как он, преодолев расстояние, схватил меня, повесив на свое плечо и задрав прямо в коридоре халат, стал шлепать по заднице. И не игриво, а прямо от души. Больно, жестко и… больно. Из глаз слезы стали течь, но этот идиот не останавливался, а ему в придачу попевала Буся. Одновременно с этим «уроком воспитания» я материла его. И так совпало, что мой последний мат послышался ровно после последнего его удара. – …сука, – прозвучало, и он тут же продолжил, но вошел в квартиру. Нужно ли говорить, что мой зад сиял как маяк, когда все прекратилось? Гена повалил свою ношу, то есть меня на кровать лицом вниз, прикрепил мои руки наручниками к кованному изголовью и ушел. А затем, когда я, обливаясь слезами чуть умолкла, на мои бедные ягодицы легло что-то прохладное и я заревела вновь.