Глава 30

Руби

— Тебя кто водить научил, коза? Тупая, так еще с пузом! Сидеть такой надо дома и ждать рождения своего спиногрыза, а не за руль садиться. Глухая что ли? Или полоумная?

У меня аж дар речи пропадает от таких грубых, оскорбительных слов этого мужлана с пивным брюхом, еле прикрытым тонкой рубашкой. Настоящий боров, которому не мешало бы битой по башке треснуть, чтобы рот свой поганый закрыл.

Урод!

— Мужчина, вы что себе позволяете? — пытаюсь выдернуть из его хватки руку, но он как приклеился ко мне. Пиявка, ей-Богу. — Отпустите меня! Мне больно! — морщусь от его ручищи и неприятного запаха изо рта.

Тошнота подкатывает к горлу. Мало того, что мы чуть было не стали виновниками аварии, так я еще сейчас испорчу ему и без того дурацкую рубашку. Меня мутить начинает.

— Плати давай, рыжая стерва.

Встряхивает меня так сильно, что голова сейчас оторвется и покатиться как колобок по дороге. По-моему, я даже слышала треск шейных позвонков.

— С чего это вдруг?

И почему никакого спасителя поблизости нет? Настоящие мужики вымерли что ли? Остался только этот неандерталец?

— Ты поцарапала мою машину, коза, — и ведет к капоту, где якобы повреждение на металле можно увидеть. — А если денег нет, можешь другим способом расплатиться, — похотливо лыбится, пробегаясь по мне сальным взглядом.

Боже! Как же мерзко! Ну что за день то сегодня? Почему никто не может помочь беззащитной, беременной девушке в самый разгар разборок с подонком, намекающим явно на минет?

— Руки от нее убрал, гавнюк!

Как же я рада слышать его голос. Он словно Супермен прибежал на помощь, чтобы вырвать меня из лап злодея, уже решившего лапищами помацать мою спину, а там и до задницы недалеко.

— Чего надо, сопляк? — боров точно огребет по полной программе. С такими-то габаритами ему сложно будет с Акселем справиться. — Твоя что ли рыжая коза?

— Харе мою девушку оскорблять, — Богданов наступает подобно урагану на маленький городок. — Отпусти ее и вали отсюда!

Мерзавцу бы испугаться, сбежать, поджав хвост, а точнее с трудом справляясь с одышкой. Да только этот бессмертный отталкивает меня от себя (Аллилуйя), пару секунд рассматривает Акселя, после чего… со всего размаху впечатывает кулак прямо ему в челюсть.

Я кричу, закрыв лицо руками. Боров матерится на всю улицу и сваливает с места происшествия, когда мне все-таки удается оценить последствия.

Урода поблизости нет. Вокруг куча зевак. Аксель же… лежит на тротуаре в опасной близости от какого-то камня и не подает признаки жизни. Он не шевелится. Возможно, даже не дышит.

— Аксель! — не смотря на свой огромный живот, все-таки опускаюсь на колени и начинаю проверять признаки жизни у молодого человека.

Внутри все резко бухает вниз. На глаза слезы наворачиваются, сердце совсем не бьется, а руки трясутся. Мне дико плохо, мозг не соображает.

Только одна паника и дикий ужас захватывают тело. Кажется, будто я вижу старуху с косой, что наклоняется над ним и решает, забрать ли его с собой или еще пусть побудет на земле.

Замечаю, как вздымается грудная клетка Богданова. Все-таки нащупываю пульс. Все в норме. Но вот дотащить его до машины я не смогу. Да и прохожие не спешат вызывать скорую.

Суки! В век высоких технологий всем бы сначала видео снять, а уже потом спешить на помощь.

Мой то телефон совсем бесполезный, а вот может у Акселя он не пострадал от падения. Поэтому шарю по его карманам, найдя новенький смартфон.

Пришлось воспользоваться его отпечатком пальца, после чего проверяю последние исходящие. Недолго думая нажимаю на вызов Марка. Надеюсь, Эмма не оторвет мне голову, что я потревожила их с женихом.

— По-моему, я тебе все уже сказал, Богданов, — так злобно, что я аж на долю секунды замираю. — Если ты еще раз подойдешь…

— Марк, это Руби, — голос дрожит, тело бьет нервная дрожь.

— Руби? — удивляется парень, громко чем-то хлопая. Должно быть он уже дома, с невестой. — Какого черта ты звонишь с телефона Акселя?

— Он… он… — гляжу на неподвижного Супермена, захлебываясь словами. — Он без сознания. Похоже, сильно ударился. Я не… не знаю, что делать. Мне нужна…

— Где вы находитесь? — называю ему адрес перекрестка, молясь всем Богам, чтобы он успел, и Акселю не стало еще хуже. — Скоро буду.

Убираю телефон обратно в карман пострадавшему. Приподнимаю его голову. Слава Богу, крови нет, значит, не очень сильно он ударился.

Коленки ужасно болят, поясница ноет, но я продолжаю удерживать голову Акселя в удобном положении. Глажу его по волосам, как маленького ребенка и шепчу ласковые слова, не особо вникая в их суть.

Он из-за меня в таком состоянии. Я во всем виновата.

Глаза на мокром месте. Постоянно смотрю на проезжающие машины, чертыхаясь про себя. Ну до чего же народ уродским стал. Уже оказать помощь не могут, лучше просто понаблюдают за произошедшем, а потом начнут сплетничать.

Ведь картина просто занимательная. Беременная девушка около парня без сознания. А всем насрать на нас.

Именно в таком положении нас и находит Марк, опустившись рядом, чтобы проверить своего друга. Ощупывает на предмет повреждений, а на меня старается не смотреть. Но я ощущаю исходящие от него холод и отчуждение.

Красивый, но такой злой. Опасный. Явно чем-то недовольный. Мне бы спросить его об этом, но то, что он творит дальше, вообще вышибает на хрен все пробки.

Я сижу, как громом пораженная, и наблюдаю за двумя парнями, убивающими друг друга ненавистными взглядами. Да-да, Аксель уже в себя пришел. Благодаря Данилову, который ощутимо врезал ему под дых и потрепал по щекам.

Действенный способ в сознание прийти.

— Кретин! — орет Марк, сильно меня пугая. — Последние мозги пропил в своих клубах, да? Дебильная шутка вышла. Ты о ней подумал вообще? — машет в мою сторону.

Совсем ничего не понимаю. Что происходит? Почему они готовы взглядом друг друга убить? Бегаю глазами то на одного, то на другого.

— Не тебе меня судить, чувак, — Аксель так бодренько поднимается на ноги, что аж удивленно хмыкаю.

С помощью Марка встаю с земли и тут же оказываюсь в его крепких объятьях. Какой он теплый, так приятно пахнет его парфюм. Улететь на небеса можно.

— А если бы с ребенком что-то случилось? Ты об этом подумал своей пустой башкой?

— Ты лучше о невесте думай, а не чужих девушек лапай, — как два непримиримых врага стоят друг напротив друга, выплескивая в воздух мужской тестостерон. Сейчас еще подерутся, если их не остановить.

— Мальчики, что происходит? — вклиниваюсь в их разговор, пытаясь встать посередине, но Марк не пускает. — Какие еще шутки? О чем вы?

— Да этот дебил вполне нормально себя чувствует, — Марк напряжен, как твердая скала. — Он притворялся, чтобы ты его пожалела.

— Что?

— Руби, все было совсем не так, — оправдывается Аксель.

Парень совсем не кажется пострадавшим. Не хромает, за голову не хватается, в больницу не просится. Неужели, Марк прав, и это все дешевый спектакль?

— Знаете что? — отстраняюсь от них как от опасных насекомых. — Пошли вы в жопу. Оба! Хватит лезть в мою жизнь. Вам тут не место.

Делаю два шага к своей машине, но еле на ногах стою. Если бы не сильные руки Марка, поднявшие меня в воздух, снова бы на земле оказалась. Причем точно бы ударилась спиной или животом.

— Тебе нужно в больницу, — сажает в свое авто и, несмотря на мои возражения, блокирует мою дверь. — Даже не начинай, — предупреждает насчет моих возмущений. — Ты после обеда с Эммой неважно выглядела, — заводит мотор и движется в сторону, как мне кажется, частной клиники.

— Может твоя невеста меня отравила, — язвлю, складывая руки на груди.

Судя по машине в зеркале заднего вида, Аксель едет за нами. Ну что им обоим от меня опять нужно?

— С чего бы ей тебя травить? — удивленно спрашивает, не отрываясь от дороги.

— Ну как же? Мы же с тобой и Акселем… В круизе полгода назад… Может Эмма прознала об этом и теперь…

— Она не знает. И тебе советую молчать по этому поводу, крошка, — шипит сквозь стиснутые зубы, со всей силы впиваясь пальцами в руль.

Фыркаю, отворачиваясь от Марка. Смотрю в окно на мелькающие здания и редких прохожих. В глубине души разрываюсь на части. То ли от ненависти к Данилову, то ли от радости, что он сейчас рядом.

Я точно мазохистка!